Для Василия Кандинского зелёный был рождён в результате объединения двух противоположностей:
активного, солнечного жёлтого и умиротворённого, небесного синего. Их борьба завершилась не победой одного, а совершенным балансом.
В этом цвете заключено теперь всё самодовольство мироздания.
Он похож на "толстую, здоровую, неподвижно лежащую корову" (цитата из Кандинского), которая жуёт жвачку бытия и никуда не торопится. Сытое бытие зелёного никуда не стремится, оно — сила пассивная.
Но у этой статичности существует и иная сторона, которую раскрыл нам психолог Макс Люшер.
Для него зелёный — не просто покой, но воля к покою.
Этот цвет содержит упрямое напряжение, которое создаёт оболочку вокруг "Я".
И тот, кто выбирает такую энергию, словно утверждает:
"Вот мои границы.
Моя территория.
Я буду контролировать всё, что находится в её пределах".
Мы имеем дело с цветом- фундаментом...Цветом леса, который столетиями стоит на одном месте, и его сила — не в движении, а в корнях.
Цветом весеннего ростка, который с титаническим, но беззвучным упрямством пробивает себе путь из ещё холодной земли.
Действует немая воля бытия, сила, которая не кричит о себе, а просто занимает пространство, утверждая жизнь не шумом, но своей незыблемой массой.
Зелёный — разный, его много: это и бархатная тишина мха, и стальной отблеск листа...
И если синий открывает портал в вечность, то зелёный — и есть сама вечность, воплощённая в форме живого, дышащего, настоящего мгновения.