Алиса сошла на конечной с шестого автобуса, который за это время стал почти родным. Она так часто прокатывалась по этому маршруту, что запомнила всех водителей, кто на нём работал. Как всегда, девочка обвела взглядом окрестности. Это место ей по душе. Формально ещё окраина города, а на деле — чистая деревня: напротив — поля и луга, а вдали лес темнеет тонкой каймой.
Летом здесь особенно завораживает. Луг усыпан сочными цветами, воздух пропитан запахом прогретой зелени, небо — прозрачно-голубое, без единого облачка. Лёгкий ветерок разгоняет по нему роскошные белые клочья. Такой вид всегда бодрит Алису. И сегодня она улыбнулась, не сдержавшись.
Насмотревшись на природу, Алиса повернула в противоположную сторону — у неё тут свои дела. Она твёрдо шагала по натоптанной в траве тропе, протоптанной множеством ног. Ведь каждую неделю она здесь гуляет: туда и обратно. По воскресеньям — как часы. Бывает, пропустит — если приболела.
Или когда погода совсем никудышная: пурга, ливень, стужа. Но это редкость. Алиса избегает пропусков, иначе потом мучается беспокойством. Вот оно, старое кладбище на окраине — знакомое, тихое, умиротворённое.
Среди могил тянутся деревья, и летом их густые кроны дарят спасительную тень. Алиса давно здесь как дома. Поначалу приезжала с отцом — ведь беда случилась, когда ей только девять стукнуло. Теперь ей тринадцать, ростом почти с папу, среди одноклассниц — одна из самых длинных.
В зеркале уже больше девушка, чем девчонка. Интересно, признала бы её мама, если б вдруг вернулась? Но этого не случится: в третьем классе маму насмерть сбил пьяный водитель на зебре. Алиса потом слышала рассказы очевидцев.
Машина выскочила из-за поворота ниоткуда. У женщины на переходе не было шанса — авто сбило её на полной скорости и умчалось. Водила даже не притормозил. Позже выяснилось: он был так пьян, что ничего не заметил.
Парень отрывался в ночном клубе с вечера до рассвета, а потом решил, что протрезвел достаточно, чтобы сесть за руль и доехать домой сам. Рано утром он сбил женщину, которая торопилась на службу. Алиса в тот день должна была переходить дорогу с мамой под ручку — ведь девочка училась в той же школе, где работала её мать.
Каждое утро они вдвоём шагали к школе и месту работы. Но в эту роковую пору Алиса осталась дома. Накануне у неё подскочила температура, и в класс её не отпустили. Кто ведает, чем кончилось бы для неё без этой простуды. Очевидцы вызвали медиков и полицию. Раненую увезли в реанимацию. Отцу Алисы сообщили незамедлительно — он как раз прибыл на завод, где вкалывал электриком.
Мужчина ринулся в больницу. У него мгновенно навалилось куча забот: разговоры с правоохранителями, поиск лекарств, закупка нужных вещей для жены в клинике. Алиса же ничего не ведала до самого вечера, пока папа не вернулся. Ей было тепло и уютно дома в одиночестве.
Одноклассники тем временем корячились за партами, заучивали параграфы и ломали голову над задачами, а Алиса, закутавшись в одеяло, с упоением читала про похождения Элли в сказочной стране. Заваривала чай с печеньками — сплошное блаженство. А вечером, гораздо позже обычного, заявился отец. Мамы всё нет, но девочка не переживала. Видать, в школе опять засиделись — собрание родителей или дискотека с дежурством учителей, такое сплошь и рядом.
По измождённому лицу отца Алиса сразу смекнула: случилась беда. Она сроду не видела его таким. Бледный, растрёпанный, с синяками под глазами и взглядом — выжженным, полным отчаяния.
Папа не поинтересовался, поела ли дочка, не спросил про самочувствие и уроки. Просто усадил её напротив, накрыл плечо своей тяжёлой мозолистой рукой и выговорил страшное. Мамы уже не стало. Врачи сдались — повреждения оказались смертельными.
Отец вынужден был поведать эту жуть своей девятилетней дочке. Годами позже Алиса осознала, как ему было непросто. Подобрать слова, чтобы смягчить удар для малыша — задача не из лёгких. Алиса рыдала в голос, вымотавшись до того, что не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
Папа молча поглаживал её по спине и волосам, шептал слова утешения, сам еле сдерживая слёзы — держался из последних сил ради неё. «Мама теперь на небесах, её нет рядом, но она оттуда смотрит на нас и всё видит. Она по-прежнему будет тебе помогать, просто не здесь, под боком».
Эти слова, сказанные в час отчаяния, врезались в душу девочки. Алиса вцепилась в них, словно за спасательный круг. Пожалуй, это было лучшее, что отец мог для неё сделать тогда. Долгое время она свято верила в это. С тех пор часто задирала голову к облакам — ей чудилось, что мама так лучше разглядит её лицо.
От мысли, что мать смотрит сверху, любит дочку и пытается подсобить, малышке полегчало. Ныне, в подростковом возрасте, Алиса почти разочаровалась в этой вере. Но манера вглядываться в небо и облака осталась. Под кронами деревьев, густо усыпавших кладбище, она, как водится, ощутила знакомое умиротворение.
Слава богу, у отца в те тёмные дни для их семьи не хватило средств на новое кладбище. Алиса бывала там пару лет назад — и на том «престижном» месте всё казалось не тем. Огромная площадь, толпы могил и народу, широкие аллеи, выложенные холодной, хоть и красивой плиткой.
Всё там — по расчёту: прямые линии, безупречная симметрия, море света. Ни травинки, ни дерева. Здесь куда душевнее, уютнее, тише. Иногда Алиса присматривалась к соседним могилам. На этом укромном погосте попадались и весьма старые захоронения.
Там покоились люди, родившиеся ещё в позапрошлом веке. Алиса вглядывалась в потрёпанные фото, разбирала редкие имена, ныне забытые. Прикидывала, как они жили, кем работали, о чём грезила. А вот и мамин холмик. Теперь Алиса улыбалась надгробью, приходя в гости. Раньше же и взглянуть не могла без слёз.
С гранитной плиты мама смотрела с лёгкой грустью — словно извиняясь, что не может обнять дочку. Алиса взялась за привычное. В уголке у оградки всегда ждала пятилитровка с водой — девочка бдительно следила, чтоб не иссякла. Тряпки брала с собой. Смочив салфетку, она аккуратно протёрла камень. Летом он мигом покрывается пылью и тускнеет.
Бывают, вороны — здешние постоянные — оставляют свои «подарки». Смахнуть сор, листья, что наносит ветер. Все эти ритуалы Алиса отрабатывала на автомате. Зимой проще: счистить снег с плиты, разве что мусор убрать.
Но каждое воскресенье она приезжала — просто побыть. Так вросло в привычку. Папе же до сих пор сюда тяжело. Алиса это чувствовала. Его взгляд на памятнике — сплошная мука, смотреть невыносимо. Потому она и взяла заботу на себя. Для неё это не так терзало.
Отец всё равно приезжал — конечно, навещал жену. В день рождения вёз пышный букет, весной устраивал глобальную чистку. Подновлял ограду, сыпал дорожки белыми голышками, хлопотал. Просто ему здесь было адски больно.
Алиса же напротив — ощущала здесь особую связь с мамой, даже перешёптывалась с ней порой. После беды они с отцом остались на свете вдвоём. Родни не водилось. Папа вырос в детдоме — это Алиса знала с пелёнок.
У отца не было вообще никаких родителей. Нет, биологические-то где-то существовали — родили младенца и сразу бросили. Может, у него и сёстры-братья нашлись бы, племянники всякие, но выяснить это теперь — пустой труд. В детдоме отец прошёл школу — девять классов, потом строительный техникум, получил диплом электрика.
После выпуска, как полная сирота, парень обзавёлся жильём: скромной квартирой в старом доме на окраине, зато своей. Отслужил в армии, устроился на завод, шагнул во взрослую жизнь. Тяжко было свыкаться с одиночеством, но смышлёный малый справился.
А потом повстречал девушку — заглянул в её глаза и пропал. Ничего подобного раньше не ощущал. И это была, разумеется, будущая мама Алисы. Девочка не раз слышала их историю — ещё от мамы. Всё началось на футбольном поле. Отец был страстным футболистом: после смены гонял мяч с любителями всех мастей — от подростков до семейных мужиков. Любовь к игре их сплачивала.
За этими любительскими, но жаркими матчами собиралась публика. Вокруг поля — лавки, даже мини-трибуны, забитые народом: пацаны-любопытные, девчонки, вздыхающие по игрокам, просто зеваки. И вот однажды на одной лавке сидела она — та самая, кого молодой детдомовец сразу заметил. Зацепили её глаза и ласковая улыбка.
Эта девушка выделялась среди всех — по крайней мере, для него. В тот вечер о футболе парень не думал: взгляд то и дело скользил к скамейке. Порой их глаза встречались. Он ломал голову, как подойти, и придумал нехитрое: нарочно пнул мяч прямиком к той лавке.
Девчонки, хихикая, поймали мяч, а находчивый игрок уже мчался к ним, чтобы его забрать. Всё складывалось ровно так, как он и придумал. Парень завёл разговор с той, что ему приглянулась, и она тоже явно не была против. Они познакомились, потом начали гулять вместе, а там недолго и до свадьбы. Правда, вскоре им пришлось уехать в другой город по каким-то делам родителей, о которых Алиса так и не узнала.
Вроде бы то ли с папиной работой не заладилось, то ли ещё что-то случилось. С отцом всё было понятно: детдомовский, без семьи. Но почему мама не поддерживала связь со своими родителями? У неё-то дом был, семья, родня. Конечно, Алиса спрашивала и её, и папу. В какой-то момент девочка заметила: у её друзей есть бабушки и дедушки.
Те таскали внучат по паркам и кинотеатрам, баловали подарками, жарили блины, просто любили их до беспамятства. Алисе всего этого ужасно не хватало. Родителям такие разговоры были неприятны, и даже маленькая Алиса это чувствовала.
«Мои родители… Понимаешь… Мы стали чужими. Так бывает», — путано объясняла мама.
«Мы не общаемся, они даже не знают, что у них есть такая чудесная внучка».
«А может, рассказать им? Ну вдруг вы помиритесь?»
«Нет, малышка», — мама грустно качала головой. — «Иногда наступает момент, когда уже ничего не исправить».
«И что, мы с тобой тоже можем однажды стать чужими?» — Алиса сама удивилась, что сказала это вслух.
«Нет, что ты!» — мама улыбнулась, крепко прижала её к себе. — «Мы с тобой самые близкие. В детстве я всегда чувствовала себя чужой среди своих. Между нами с ними не было тепла, принятия. Я тогда этого не понимала, но так и было. А мы, втроём — ты, я и папа — мы родные до самой глубины. Мы всегда будем вместе».
Алиса старалась не допытываться больше. Она видела, как маму ранит любое воспоминание о родителях. Ну и ладно, решила девочка, значит, не нужно.
Алису вполне устраивало, что их маленькая семья держится на любви и взаимной поддержке. Весёлый, сильный папа, который постоянно выдумывает что-то интересное, чтобы порадовать жену и дочку, внимательная и чуткая мама — что ещё нужно? Алиса знала, что.
Она мечтала о братике или сестрёнке. Но родители объясняли: сначала нужно крепко встать на ноги, стать увереннее, обзавестись запасом сил и денег, а уже потом думать о втором ребёнке. Девочка очень ждала, когда это «потом» наконец наступит. Но пьяный водитель перечеркнул все планы и мечты их счастливой маленькой семьи.
Его нашли довольно быстро. Был суд. Виновником аварии оказался совсем молодой парень, сын местного депутата. В тюрьму он не сел. Внезапно выяснилось, что у его новенькой иномарки якобы отказали тормоза, то есть формально трагедия произошла как бы без его вины — сплошной форс-мажор. Свидетельства людей, уверявших, что парень еле ворочал языком от выпивки, куда-то потерялись.
Экспертиза тоже «подтвердила», что алкоголя в крови не было — неудивительно, учитывая статус отца. Родители парня отделались штрафом, дело тихо свернули. Отец Алисы тогда изо всех сил пытался добиться правды: писал жалобы, ходил по судам, по прокуратуре, требовал нормального расследования. Ему важно было, чтобы хотя бы какое-то наказание настигло виновного, но везде его встречали глухой стеной. Всё-таки сын депутата есть сын депутата.
Алисе же, по большому счёту, было неважно, посадят того водителя или нет. Ей хотелось другого: чтобы в самое тяжёлое время папа чаще был рядом, обнимал, снова рассказывал, как мама смотрит на них с облака, гладил по голове и по волосам.
Но часто девочке приходилось сидеть одной, пока отец бегал по инстанциям, стремясь выцарапать справедливость. Позже Алиса поняла: возможно, папа так спасался от собственной невыносимой боли, прячась за делами. После трагедии его словно подменили: он почти перестал улыбаться, не шутил, не затевал с дочкой шумных весёлых игр, какими раньше был полон дом.
Зато папа взялся за дело по‑взрослому: научился готовить и по утрам заплетать Алисе косы перед школой. Он постепенно перенял многое из того, что раньше делала мама. Получалось у него отлично, но девочке всё равно отчаянно не хватало именно материнской нежности.
Шло время, и Алиса потихоньку привыкала к новой жизни. Отец, казалось, тоже понемногу отходил от горя: на его лице всё чаще мелькала прежняя широкая улыбка. Время, как ни крути, делает своё. Алиса была внутренне готова к тому, что однажды в доме появится другая женщина. Ей и соседки об этом говорили, и подружки в школе шептались, да и сама она понимала: отец имеет право на личное счастье.
Но он даже не оглядывался на других. Всё ещё очень скучал по жене — Алиса это чувствовала и тревожилась за него. Ей хотелось, чтобы папа был не только заботливым родителем, но и просто счастливым человеком. Быт у них наладился довольно быстро: часть домашних дел взяла на себя Алиса, часть — отец. В квартире было чисто, уютно, пахло вкусной едой, и из отца с дочкой сложился неплохой союз.
Пару раз Алиса всё‑таки пыталась разговорить папу о маминых родителях. Вопросы копились сами собой. Теперь ей как никогда хотелось чувствовать себя частью большой семьи, знать, что где‑то есть ещё люди, которым она небезразлична. Она была уверена: родственники есть, просто они далеко. Отец нехотно делился.
«Они плохо поступили с твоей мамой, — говорил он. — Может, не со зла, я не знаю. Но она не хотела с ними общаться, и они с ней тоже. Когда всё случилось, я пытался выйти на них, звонил её матери. Как только слышала мой голос — сразу бросала трубку. Они до сих пор не знают, что стало с их дочерью».
«Странно… Неужели им совсем неинтересно, где она, что с ней?»
«Вот именно, — вздыхал отец. — Когда‑то они просто вычеркнули её из своей жизни за то, что она оказалась не такой удобной, как им хотелось».
Каждый раз, касаясь темы маминых родственников, он мрачнел, взгляд становился тяжёлым, лицо — каким‑то осунувшимся. Алиса терпеть не могла видеть его таким, поэтому быстро перестала донимать вопросами. Она ясно чувствовала: в их семье есть какая‑то тайна. Но раз папе так больно вспоминать, значит, лучше подождать. Может быть, когда она станет постарше, отец сам захочет рассказать всё как есть.
Сейчас ей казалось, что отец просто оберегает её от какой‑то тяжёлой правды. Алиса резкими, но уверенными движениями вытирала памятник. На кладбище она была совсем одна, и такое случалось часто. Лишь изредка попадались другие люди, а в церковные праздники здесь, наоборот, бывало многолюдно.
Впервые одна она приехала сюда пару лет назад. До того её всегда привозил папа, но выходило нечасто, а Алисе хотелось видеть маму чаще. Да и мама обожала чистоту и порядок, и девочке всё время казалось, что ухаживать за её могилой надо гораздо тщательнее. Отец же тяжело переносил эти поездки, да и работал много, дел у него хватало. Тогда Алиса в какой‑то момент просто села в шестой автобус и доехала до знакомой остановки.
Она не боялась заблудиться — дорогу помнила отлично. Сначала стало не по себе: одна среди могил, ни души кругом. Но вскоре накрыло тихое, светлое спокойствие. С той поры Алиса стала наведываться сюда каждое воскресенье. Когда отец узнал, удивился, но не рассердился.
«Тебе там не страшно одной?»
«Нет», — честно ответила она.
«Ну тогда хотя бы предупреждай меня перед тем, как ехать. Я должен знать, где мой ребёнок».
«Хорошо».
С тех пор Алиса всегда ставила папу в известность о своих поездках. Иногда он ехал вместе с ней, иногда просто отдавал букет, чтобы она положила его у плиты. Закончив уборку, девочка вернула бутылку с водой на место и развесила тряпку сушиться на оградке. Теперь настала очередь клумбы — надо было прополоть цветы. Этим летом Алисе впервые удалось вырастить здесь яркие пионы.
Правда, сорняки тоже росли с головокружительной скоростью, так что работы ей хватало. Ничего, это пустяки. Зато у мамы теперь были живые, яркие, по‑настоящему красивые цветы. И вдруг… Алиса не услышала ни шага, ни шороха — просто отчётливо почувствовала на себе чей‑то взгляд. Она резко обернулась. Люди на кладбище — дело обычное, мало ли кто приходит к своим.
Но сейчас кто‑то смотрел именно на неё, не отводя глаз, и это уже казалось странным. Алиса столкнулась взглядом с полными печали серыми глазами. На неё пристально смотрела женщина. Её лицо показалось смутно знакомым — будто Алиса уже где‑то видела его. Женщина смотрела с такой тоской, что у девочки внутри всё сжалось.
По щекам незнакомки текли слёзы, которых она, похоже, даже не замечала. Алиса привыкла к жалостливым взглядам. На неё нередко смотрели с сочувствием, особенно здесь, среди крестов и плит: девочка, убирающаяся на могиле молодой женщины, — многим становилось больно от одного вида. Но такой открытой, пронзительной боли в чужих глазах она ещё не видела.
Алиса невольно отступила на шаг назад, подальше от странной женщины. Может, та переживала своё горе — всё‑таки кладбище, у всех тут своя причина быть. В руках у неё был букет ромашек. Мама когда‑то тоже очень любила ромашки, и отец старался привозить именно их — и раньше, и теперь.
«Здравствуйте», — выдохнула Алиса. Обычно она с посетителями не заговаривала, да и они с ней тоже — не принято. Но в этот раз молчать казалось уже неправильно: уж слишком пристально незнакомка её разглядывала. Пауза затянулась.
«Здравствуй», — ответила женщина и чуть улыбнулась. От этой улыбки её лицо стало ещё более знакомым. Может, она знает Алису? Вдруг это мамина подруга?
«Мы знакомы?» — осторожно спросила девочка. Всё происходящее стремительно становилось странным и непонятным. Женщина не двигалась с места, не пыталась пройти мимо, лишь переводила взгляд с Алисы на фотографию на памятнике и снова начинала плакать.
Хорошо ещё, что она не приближалась, потому что Алиса уже чувствовала, как внутри поднимается тревога.
Нет, мы не знакомы, но я очень хорошо знаю твою маму. Вернее, знала.
Женщина наконец заметила собственные слёзы и лихорадочно вытерла их рукавом рубашки. Она явно пыталась взять себя в руки.
«Так вот оно что», — подумала Алиса. Она знает маму. Потому и принесла ромашки. Значит, они действительно были когда-то близки. Пришла навестить подругу, а тут Алиса. Вот так встреча. Это уже интересно. Быть может, посетительница расскажет что-то новенькое о её матери. Девочке всегда было любопытно: она ведь была совсем малышкой, когда всё произошло, и многого о родительнице не знала.
— Так вы маму навестить пришли? — уточнила Алиса.
Женщина кивнула. Девочка расплылась в улыбке. Ей было приятно, что о маме помнят не только они с отцом. Вот подруга пришла с цветами. Наверное, у них когда-то были близкие отношения. Видимо, Алиса и раньше встречала эту женщину — только не помнит. Неспроста её лицо показалось знакомым.
Алиса отошла в сторону, пропуская женщину к памятнику.
— Лерочка, — произнесла дама с улыбкой сквозь слёзы. Она подошла ближе и положила цветы к подножию. — Наконец-то я тебя нашла. Правда, не представляла, что увижу... вот это. Думала, мы с тобой поговорим. Мне столько нужно тебе рассказать.
Алиса решила оставить женщину наедине с её горем. Похоже, та недавно узнала о смерти подруги. Пусть поплачет спокойно. А Алиса пока сходит к мусорной куче, отнесёт пакет с сухими листьями. Не будет мешать — пусть выговорится. А уж потом они непременно пообщаются. Интересно, кто это? Почему она не знала о судьбе подруги? Известно ли ей что-то о родителях мамы? В голове Алисы роились сотни вопросов. Надо взять себя в руки и не завалить ими незнакомку.
Когда Алиса вернулась, женщина уже выглядела почти спокойной. Она смотрела на девочку и снова улыбалась.
— Ты такая взрослая уже, — произнесла незнакомка. — Сколько тебе лет?
— Тринадцать.
— Чудесный возраст. Как же быстро летит время. Казалось бы, недавно нам с твоей мамой столько же было. А теперь... вот так.
— А откуда вы мою маму знаете?
Женщина смутилась. Вопрос, казалось, застал её врасплох. Она явно подбирала слова.
«Странно как-то, — подумала Алиса. — Вопрос как вопрос».
— Давай для начала познакомимся, — предложила женщина. — Меня Ирина зовут. И да, я знаю твою маму с самого её раннего детства.
— Так вы из её родного города? Она уехала оттуда, когда они с папой поженились.
— Да, я оттуда.
Алиса просияла. Это так интересно! Значит, Ирина должна знать о родственниках мамы. Они ведь подруги детства. Вестник из прошлого — надо же. Какая удача, что они столкнулись сегодня на кладбище.
— А меня Алиса зовут, — вспомнив о правилах приличия, представилась девочка.
— Алиса...
Лицо женщины озарила тёплая искренняя улыбка.
— Ну конечно. Лера не могла назвать дочь иначе. Конечно же, Алиса. Ты знаешь, почему твоей маме это имя так нравилось?
Девочка тоже улыбнулась и кивнула. Конечно, она знала. Мама много раз рассказывала. Её любимая книжка детства — «Алиса в стране чудес».
— Да, точно. Она её прочла, наверное, сотню раз. И мультфильм смотрела, и всех своих кукол Алисами называла. И родителям претензии предъявляла, что её не Алисой назвали. Даже такое было.
Алиса насторожилась. Ирина сама заговорила о родителях мамы. Она явно их знает. И маму знает очень хорошо. Если это подруга, то вне всяких сомнений очень близкая. Только почему мама о ней никогда не рассказывала? Алиса знала тётю Свету и тётю Таню — маминых подруг и коллег. Они часто приходили в гости, девочка дружила с их детьми. А вот про эту Ирину — ни слова.
Странность за странностью.
— А вы... откуда мою маму знаете? — спросила Алиса.
— Ох, девочка, нам нужно поговорить. Очень серьёзно и обстоятельно. Может, отправимся в другое место? Разговор длинный, тяжёлый. Здесь должно царить спокойствие.
Алиса кивнула. Она была полностью согласна.
— У меня здесь машина неподалёку, — произнесла Ирина. — Можно доехать до какого-нибудь кафе? Там и поговорим. А потом я тебя до дома довезу.
Алиса отрицательно покачала головой.
«Нет, в автомобиль к незнакомому человеку она точно не сядет», — подумала Алиса.
Женщина, спохватившись, снова заговорила:
— Нет-нет, я всё поняла. Конечно, ты права, что не доверяешь незнакомке. Правильно, молодец. Это я просто от растерянности тебе такое предложила. Не думала, что тебя здесь встречу. Это сбило меня с толку, я не готова была.
Алиса улыбнулась — будто гора с плеч свалилась. Девочка боялась, что женщина обидится на такое недоверие, но Ирина ещё и похвалила за бдительность. Адекватная реакция.
— Тут неподалёку придорожное кафе есть, — произнесла Алиса. — Нужно вдоль обочины метров сто-сто пятьдесят пройти.
— Я видела его, — кивнула Ирина. — Давай прогуляемся. Я вообще люблю пешком ходить.
— Я тоже, — призналась Алиса.
Удивительно, но общаться с незнакомой женщиной ей было легко и приятно. Да и лицо её... Алисе по-прежнему казалось, что она где-то видела Ирину раньше. Только где и когда — этого девочка не могла вспомнить.
По дороге они разговаривали о жизни Алисы. Ирина задавала обычные вопросы: в каком классе девочка учится, много ли у неё друзей, какие предметы нравятся. Алиса видела, что Ирине действительно интересно всё о её жизни. Это не дежурные вопросы для поддержания беседы. И девочка с удовольствием рассказывала о своих делах. Ирина искренне радовалась успехам Алисы в литературе, а узнав, что та стала победителем городской олимпиады среди школьников, и вовсе пришла в восторг.
— Ну надо же, сила генов, — произнесла Ирина загадочную фразу.
Эта женщина вообще вызывала у девочки много вопросов. Ответы на них Алиса планировала получить в самое ближайшее время.
Наконец они добрались до кафе.
— Уютненькое местечко, — оценила Ирина.
Алиса кивнула. Она ни разу здесь не была, но постоянно видела кафе из автобуса, когда ехала на кладбище. Девочка и не думала, что когда-то станет его посетительницей.
— Куда сядем? — спросила Ирина.
Алиса пожала плечами:
— Какая разница?
Ирина сама выбрала столик у окна. Алиса и Ирина устроились на удобных креслах друг напротив друга. К ним тут же подошёл официант — очаровательный, улыбчивый парень. Наверное, студент или старшеклассник на подработке.
— Что ты будешь? — Ирина взглянула на Алису. — Выбирай, я угощаю.
Девочка смутилась. Это уже было как-то неловко.
Ирина всё поняла:
— Заказывай, не стесняйся. Разговор у нас долгий, и я гарантирую, что ты скоро и думать забудешь о каком бы то ни было смущении. Не до того будет.
— Заинтриговали, — призналась Алиса.
Ирина заказала чай с травами и два пирожных. Алиса с интересом следила за женщиной, которая, похоже, многое знала о её матери.
— Спасибо, — улыбнулась Ирина официанту, когда тот принёс заказ.
Было заметно, что она очень волнуется и не знает, с чего начать. Алиса выжидающе смотрела на собеседницу. Сердце девочки бешено стучало.
— У тебя хорошие отношения с отцом? — спросила вдруг Ирина.
— Хорошие, — честно ответила Алиса.
Отец — это же единственный её родной человек. Он много работает, всё ещё не пережил своё. Но папа так старается, чтобы жизнь дочери была счастливой и радостной, — это невозможно не замечать и не ценить. Жаль, что он больше не шутит и не улыбается, как раньше. Нет, он пытается, но это всё равно не то. Алиса надеялась, что прежний отец — лёгкий, юморной, весёлый — всё-таки когда-нибудь вернётся. Просто ему нужно больше времени.
— Я и не сомневалась, — улыбнулась Ирина. — Антон всегда был замечательным. Жаль, что это не всем в семье было очевидно.
Алиса кивнула. Она смотрела на Ирину и ждала обещанной правды.
— А папа рассказывал тебе что-то о маминой семье?
— Очень мало. Я поняла, что там случилась какая-то крупная ссора, но из-за чего — этого я пока не понимаю. Раньше маленькая была, и мне как-то всё равно было, а сейчас, после того что произошло с мамой, ему больно об этом говорить. Я и не лезу к нему пока с расспросами.
— Ты очень мудрая и чуткая девочка, — печально вздохнула Ирина. — Бедный Антон, он ведь так любил Леру. Больше себя, больше жизни. Как он держится?
— Он старается. Думаю, здесь есть и твоя заслуга, — улыбнулась Ирина.
А потом она вдруг начала свой долгожданный рассказ. Алиса в процессе её повествования иногда даже дышать забывала — настолько захватила девочку история.
— Жили-были в одном замечательном небольшом городке две сестры, — так начала своё длинное повествование Ирина.
Девочки родились в богатой семье. Их отец был успешным и очень известным в городе бизнесменом — монополистом в своём роде. Мама трудилась главным бухгалтером на крупном заводе, но, родив двух дочек одну за другой, оставила пост. Это было обоюдное желание супругов: кто-то ведь должен был заниматься детьми.
Алиса улыбнулась. Она почему-то сразу поняла, что одной из девочек была её мама.
Сёстры в детстве ни в чём не знали отказа. Они жили вместе с родителями в красивом загородном доме: большой сад, собственная детская площадка с качелями-каруселями, бассейн, даже маленький домик на дереве. Все желания девочек исполнялись практически мгновенно. Дорогая игрушка из «Детского мира»? Выбирай любую. Платье для утренника из брендового бутика ценой в среднюю зарплату по меркам родного города? Да пожалуйста. Девочек возили на курорты, они много путешествовали с родителями по стране и миру, для них устраивали дни рождения, напоминающие сказочные балы. Обе жили в атмосфере всеобщей любви и принятия, как две маленькие принцессы.
Старшую звали Ирина, младшую — Валерия. Разница между девочками составляла всего год. Неудивительно, что малышкам было так интересно вместе. Они были лучшими подружками. Сёстры играли днями напролёт в своём доме-замке, и их вполне устраивало общество друг друга. Девочки никогда не скучали.
Родители мечтали ещё и о сыне, но роды с таким маленьким промежутком неблагоприятно сказались на здоровье матери. Детей иметь она больше не могла, хотя её и лечили лучшие врачи страны.
Ирина и Лера знали об этой проблеме, потому что отец часто упрекал мать в том, что она не может подарить ему наследника. Он прямо при нас называл её дефектной, — покачала головой Ирина.
— Мама не спорила. Она вообще никогда не перечила отцу. Ему сложно было возражать. Только мы... мы тогда ещё не понимали этого. Нас-то отец любил, баловал, обнимал, улыбался нам. Мы его, соответственно, тоже обожали слепой детской любовью.
Отец очень хотел сына, это правда. Потом я узнала, что, когда родилась Лера, а не сын, он и в этом обвинял мать.
Кричал на неё прямо в день родов. Но Леру отец любил — с этим сложно спорить. Он просто обожал обеих своих дочерей и принимал девочек полностью, пока те были малышками.
Мать была для Ирины и Леры самым близким человеком: мягкая, родная, молчаливая, готовая исполнить все капризы и желания дочурок. Ей можно было сказать всё что угодно — она никогда ни с чем не спорила. Эта мама следила за порядком, вот с ней многие фокусы не проходили. Нельзя было съесть пирожное до супа или отправиться спать поздней ночью, а мама... мама разрешала дочерям всё.
— Ну как вам отказать? — улыбалась она в ответ на любую просьбу девочек.
Потом, спустя годы, мама призналась, что просто хотела продлить счастливый период жизни своих малышек. Она знала: когда дочки подрастут, им придётся столкнуться с деспотизмом отца. Он будет командовать дочерями точно так же, как и супругой, — и ничего с этим не сделаешь.
Кем же был для малышек в их раннем детстве отец? Кем-то далёким, но любящим и всемогущим. Девочки знали: всё, абсолютно всё — в его власти. Это именно он собственными руками создаёт мир для своей семьи. Девочки и боялись его, и любили одновременно. Отец был добр с маленькими дочка ми, но они всегда чувствовали его жестокость и силу. И потому старались нравиться родителю, вызывать его улыбку, заставлять глаза отца загораться счастьем.
Это с мамой девочки могли быть любыми, а вот благосклонность отца... Её ещё нужно было заслужить. Малышки чувствовали это с самых малых лет.
Но время шло, девочки взрослели, и вот уже настала пора идти в школу. Разница в возрасте позволяла отдать сестёр в один класс. Просто Ирина начала обучение в 7,5 лет, а Лера — соответственно, в 6,5. Так решил отец. Ему показалось, что это отличная идея — определить дочерей в один класс.
Мать пыталась возражать. Это был тот редкий случай, когда она не безоговорочно согласилась с мнением мужа.
— Лера совсем ещё ребёнок, — сказала она.
— Какая ей учёба? Ей бы танцевать, рисовать, в куклы целый день играть, — возражала мать.
Но возражения, как всегда, не принимались.
— Нечего ерундой ещё год страдать, — уверенно отвечал отец. — Пусть тоже начинает учиться. Ирина рядом, она ей, если что, поможет.
Начало обучения в школе совпало с окончанием счастливого детства сестёр. Нет, учиться девочкам как раз нравилось. Их отдали в престижную гимназию с внимательными, чуткими педагогами и красивыми классами, оборудованными по последнему слову техники. Находиться в стенах этого заведения было интересно и увлекательно.
Но теперь отец предъявлял к дочерям серьёзные требования. Малышкам нужно было из кожи вон лезть, чтобы соответствовать идеалам строгого родителя. О безусловной любви больше и речи не шло.
Ирина и Лера должны были получать одни пятёрки. Даже четвёрка считалась неудачей. Помимо этого, у сестёр было ещё много обязанностей: участвовать и побеждать в школьных олимпиадах, заниматься научными проектами, быть лучшими ученицами в классе. Ещё и спортивными успехами блистать. Отец мечтал об идеальных детях.
Он многое делал для достижения своей цели. С самого первого класса с девочками занимались репетиторы по английскому языку и математике. А ещё малышки теперь посещали множество секций: плавание, хореография, центр иностранных языков. И ведь школу никто не отменял — уроки, контрольные, проекты. Девочки здесь должны были стать лучшими.
Возили по этим дополнительным занятиям Ирину и Леру мама и няня. Отец лишь справлялся о результатах и время от времени появлялся на соревнованиях.
Ирина до сих пор помнила, как рыдала на первом турнире по плаванию. Они с Лерой тогда пришли в первой пятёрке, но не заняли призовых мест. Девочки были рады, очень гордились собой. На тренировках малышки показывали куда худшие результаты, а вот на соревнованиях выложились по полной.
Но отец, приехавший на турнир, выглядел разочарованным. Ему нужны были медали. Он смотрел на маленьких дочерей с упрёком.
— Ну что, неужели нельзя было постараться? — мужчина презрительно скривил губы. — Второсортный товар. В мать, похоже, обе пошли. Вот если бы был сын, он бы всем показал.
Мать, сидевшая рядом, как всегда молчала. Она и не думала вступиться за дочек. Только став старше, Ирина поняла: мать не вмешивалась, чтобы ещё больше не злить супруга. Скажи она хоть слово — он наговорил бы ещё больше обидных слов и в адрес жены, и в адрес и так расстроенных девочек.
Ирина тогда плакала от обиды. Не при родителях, нет — отец не допускал никаких проявлений слабости. Девочка рыдала в своей комнате. Лера сидела рядом и гладила старшую сестру по спине. Она всегда была более сильной и внутренне свободной. С ранних лет был заметен характер младшей — её сложно было задеть или вывести из себя. Такой вот несгибаемый человечек.
Нелегко было девочкам соответствовать высоким ожиданиям отца. Со временем они научились, как и их мать, представлять правду так, чтобы та его устраивала. Приходилось изворачиваться, хитрить. Но что с того? Главное — чтобы родитель был доволен. Так всем спокойнее.
Отец становился всё более жёстким и требовательным. Ему важно было, чтобы его дети обходили во всём детей друзей и партнёров.
— Пусть у меня нет сына, но зато мои дочки дадут всем фору, — довольно приговаривал мужчина, когда Ирина или Лера докладывали ему о своей очередной победе.
Сёстры всегда должны были кого-то обгонять и превосходить. Бесконечная гонка.
— Хорошо, что у нас нет брата, — не раз говорила Лера. — Вот ему бы точно пришлось тяжело.
Ирина кивала. Сестра была права. У отца было столько планов и надежд на так и не появившегося наследника, что вряд ли хоть кто-то смог бы выдержать. Им-то, всего лишь девчонкам, и то тяжело приходилось, что уж об идеализируемом сыне говорить.
У девочек по-прежнему было всё, что они хотели: красивые наряды, путешествия, карманные деньги. Только вот свободы катастрофически не хватало. Отец контролировал все сферы их деятельности — школу, дополнительные занятия, досуг.
Мужчина много времени проводил на работе, но тем не менее умудрялся ограничивать свободу дочерей. Для этого у него было много рычагов: няни, репетиторы, жена, наконец.
Отец решал, чем будут заниматься его дочери. Долгое время он пытался сделать из Ирины и Леры крутых программистов. Для девочек нанимались именитые педагоги, они посещали множество самых разных курсов, но девчонки так и не начали разбираться. Сколько времени они потратили, пытаясь вникнуть в неподвластную им науку! Только вот всё это, несмотря на огромные усилия, осталось для сестёр китайской грамотой.
Отец злился, очень злился. Называл дочерей тупицами и лентяйками. Требовал результатов. Он не обращал внимания на слова девочек о том, что они очень стараются, но ничего не выходит. Да что там девочки? Для отца даже мнение учителей-программистов не было авторитетным. Он считал, что те просто пытаются выманить как можно больше денег, говоря о бесперспективности дальнейших занятий. Цену набивают.
Вот и пришлось Лере и Ирине в течение двух лет ежедневно заниматься ненавистным и совершенно непонятным делом. Это было тяжело и обидно. Лера мечтала бы в это время посещать класс хореографии — у неё хорошо получалось. Девочка порхала по сцене, как лёгкая бабочка. Ирина — да и не только она — любовалась изящными грациозными движениями юной танцовщицы. Хореограф говорил, что у этой девочки большое будущее.
Но танцы, по мнению отца, — это же так, несерьёзно, и плевать, что дочь грезит о сцене.
— Для общего развития хореография хороша, — не раз повторял глава семейства. — Но слишком увлекаться этим делом всё же не стоит. Вам нужна серьёзная профессия, которая сделает вас богатыми, а эти танцульки — ерунда это всё.
Также отец отзывался и об увлечении Ирины. Та с малых лет прекрасно рисовала, но на художественную школу у неё совершенно не было времени, так что приходилось заниматься самообразованием. Благо в то время уже было много видеокурсов, недостатка в обучающей информации девочка не испытывала.
В интернете рисунки Ирины вызывали фурор. Девочка состояла в специальных сообществах по интересам. Это было очень приятно — получать одобрения и комплименты незнакомых людей. Мать сдержанно хвалила работы дочери. Она ведь знала мнение своего супруга об увлечении Ирины.
— Картинки малевать любой дурак сможет, — вещал родитель. — Для этого ума много не надо. Но и не накормит такое занятие никого. Случись что со мной, потеряй я бизнес — бедная художница с голоду умрёт. Нет, пусть лучше старается, становится программистом, будет потом востребованным специалистом. Жаль только, обе они ленятся и не хотят учиться. Не ценят средства, что я в них вкладываю.
Отец по-своему пытался обезопасить дочерей, дать им жизненный старт. Потому и требовал беспрекословного подчинения, потому и делал так, что на увлечения девочек, на то, что действительно им нравилось, у них совершенно не оставалось времени. Ведь танцы и «малевание картинок» никого не прокормят. Это так, бесполезное времяпрепровождение, блажь.
Программисток из девчонок не вышло. В итоге отцу пришлось признать, что время и деньги были потрачены зря. Сёстры в тот день, когда им разрешили больше не заниматься программированием, испытали ни с чем несравнимое облегчение. Только вот отец приготовил для них новое испытание.
Теперь обе девочки должны были стать крутыми экономистами. Начались новые занятия. Что ж, это было не то, о чём мечтали Ирина и Лера, но всё же гораздо проще и понятнее.
Отец действительно всегда находился в страхе. Он боялся потерять свой бизнес, большой дом, положение в обществе. Мужчина понимал, что такое может случиться рано или поздно: перед его глазами были примеры знакомых. Он не хотел снова оказаться в нищете, снова жить так, как в юности. Отец с нуля выстроил свою мини-империю.
Мир бизнеса жесток — наверное, в борьбе за финансовое благополучие ему и пришлось очерстветь, стать таким безапелляционным и категоричным.
Мужчина считал, что знает, как всё должно быть. Он — и только он — должен выбирать, чем будут заниматься его дети. Споры и недовольства, несогласия и иное мнение — всё это воспринималось как предательство, как угроза безопасности семьи и потому жёстко подавлялось.
Ирина была похожа на мать. Она тоже считала отца чуть ли не божеством, от которого зависит жизнь их семьи. И если отец так считает, значит, это априори правильно. Он же такой сильный, такой властный. У него колоссальный опыт, его уважают и боятся люди.
Отец ворочает огромными деньгами, рискует, много времени проводит в офисе, буквально живёт работой. Кто они такие рядом с этим выдающимся человеком? Его нужно слушаться, и его приказы должны выполняться беспрекословно. А вот Лера… Та всегда была другой. Её не устраивала такая жизнь. В детские годы Лера была единственной из семьи, кто не боялся вступать в открытое противостояние с отцом.
Она пыталась донести до родителя своё мнение, приводила разумные аргументы, спорила с ним, порой доводя мужчину до белого каления. Тот злился, выходил из себя, прибегал к наказаниям. Наказания в основном выражались в ограничениях. Например, Лере запрещалось смотреть телевизор, ходить на любимую хореографию, есть сладости в течение определённого времени.
Конечно же, не шло и речи о встречах с друзьями. Девочки так редко общались с ровесниками — времени на это попросту не было. Но хотя бы иногда они с одноклассниками выбирались в кино или погулять в парк. Обе сестры обожали эти встречи вне дома и школы, но отец с лёгкостью лишал желанного развлечения непокорную Леру.
Это ей было особенно тяжело выносить. Бывало и хуже. Если отец совсем уж выходил из себя, он запрещал Лере даже покидать пределы своей комнаты. Соответственно, и Ирине нельзя было заходить к сестре, чтобы поговорить с ней или утешить её. Не дозволялось это и матери. Случалось, что Лера проводила в таком заточении два-три дня. Ей даже еду в комнату приносили.
Отца пугали свободолюбие и непокорность младшей дочери. Он не раз говорил, что из-за этого у Леры, да и у всей семьи, могут возникнуть серьёзные проблемы.
— Твой дурацкий, упрямый характер тебя же и погубит! — не раз восклицал отец, ругаясь со строптивой дочерью.
А Ирина боялась. Боялась за сестру, за её будущее. Ей жаль было Леру, которой приходилось так часто быть пленницей в собственном же доме.
— Я пленница? — удивлялась Лера в ответ на слова старшей сестры.
— Ну, не знаю. Да, он заставляет меня сидеть в этой комнате, но я хотя бы иногда говорю то, что думаю, и делаю то, что хочу. Вы с мамой куда большие пленницы этого дома и отца.
Ирина сначала не понимала, о чём говорит сестра. Какая же она пленница? Это Лере нельзя выйти из комнаты, а она, Ирина, вольна прямо сейчас, хоть сию же минуту, выйти на улицу и сходить, например, в магазин. Только побыстрее, потому что через час занятия в школе экономики. Водитель за ней скоро заедет.
Только потом Ирина поняла, что сестра была права. И ведь Лера действительно в итоге освободилась. Правда, какой ценой. Но, видимо, для неё свобода была дороже и комфорта, и хороших отношений с родителями. И даже общения со старшей сестрой, что обиднее всего.
Лера позволяла себе многое. Она легко могла прогулять дополнительные занятия, чтобы сходить с друзьями из школы в кино. Да, возможно, потом отец узнает обо всём и накажет, но это будет потом. Для Леры важнее была сиюминутная свобода.
Стоило ли так поступать, чтобы сидеть теперь два дня в заперти? — спрашивала у сестры Ирина, стоя под дверью Лериной комнаты.
— Стоило, — уверенно заявляла Лера.
— Мы погуляли по городу, потом сидели и смотрели фильм все вместе. И смеялись, смеялись так, что стены в кинозале ходуном ходили, а потом бродили по парку и болтали обо всём на свете. Мне было так хорошо, так весело. Это однозначно того стоило. Давай с нами в следующий раз.
Но Ирина ни разу в детстве не нарушала запреты отца. Она была послушной и очень удобной дочерью. Ей было важно, чтобы отец считал её хорошей, чтобы любил и уважал. И отец действительно часто ставил Ирину в пример младшей дочке.
Но старшая-то видела. Она всегда знала, что как бы Лера себя ни вела, отец лучше относится именно к ней. Потому что… потому что младшая дочь была такой же сильной и энергичной, как и отец когда-то. Их характеры во многом были схожи, только Лера никогда никого не пыталась подавлять.
— Лера добьётся многого, — не раз делился своим мнением с супругой отец. — Она знает, чего хочет, и всегда упрямо идёт к цели, только бы не упустить её сейчас. Я потому и так строг с ней, что с таким характером можно как небывалых высот добиться, так и в беду огромную попасть. Надо за ней присматривать, пока она не повзрослеет, и тогда она нас всех ещё очень приятно удивит.
Ирине обидно было слышать это. Выходило, что на Леру у отца большие планы. Несмотря на безобразное поведение младшей дочери, родитель больше ценит и уважает именно её. А она, Ирина, которая старается во всём слушаться родителей и не расстраивать их, как бы находится в тени младшей свободолюбивой сестры.
От неё даже и не ждут ничего особенного. Ирина иногда завидовала Лере. Ведь отец явно больше любил младшую дочь. А ещё Лера могла позволить себе делать и говорить то, что ей хочется. Не всегда, конечно. Всё-таки в определённых пределах.
Но всё равно Ирина не была способна даже на малую часть того, что творила сестра. А иногда так хотелось этого. В раннем детстве Ирина и Лера были лучшими подружками. Но девочки росли, их интересы и поведение менялись, сёстры всё отдалялись. Ирину этот факт очень расстраивал. Она обожала Леру и во многом хотела походить на неё, хотя и понимала, что это невозможно в принципе.
Сестра была её кумиром, надеждой, героем. Лера, конечно, тоже любила сестру, но ей гораздо интереснее было общаться с друзьями и подругами, коих у неё всегда было много. А вот у Ирины такого круга общения не сложилось. Она всегда слушалась отца, а тот не поощрял праздное времяпрепровождение.
Вот Ирина и проводила часы за учебниками экономики, вместо того чтобы, как Лера, обманув родителей, гулять с друзьями. Жизнь сестры привлекала, но казалась опасной. Ирина боялась многого — неодобрения родителей, жёстких подростковых шуток, беды, в конце концов, которая может случиться с детьми на улице.
А вот Леру ничего не страшило. Она с нетерпением ждала своего восемнадцатилетия, чтобы, наконец, начать жить так, как ей того хочется.
Сразу же брошу университет и устроюсь работать, — мечтала Лера, думая о будущем.
— Отец тебя прибьёт, — предупреждала Ирина.
— Я официально стану взрослым самостоятельным человеком, — улыбалась Лера. — Что он мне сделает?
Когда девочки закончили школу, отец пристроил их, как и планировалось, в престижный экономический вуз. Ирине учёба нравилась. Благодаря прекрасной подготовке она быстро стала лучшей студенткой курса, чем вызвала одобрение отца. Лера же перебивалась с тройки на четвёрку. Она особенно не утруждала себя учёбой. Девушка, вырвавшись хотя бы частично из-под контроля строгого родителя, наслаждалась студенческой жизнью.
И выглядела она в то время вполне счастливой и довольной жизнью. Не слишком высокие оценки её, к удивлению Ирины, совсем не волновали. Лера ошиблась с тем, что, став взрослой, выйдет из-под контроля отца. Тот не собирался её отпускать, пока дочь не получит образование. Ирина подозревала, что и потом он будет точно так же контролировать жизни дочерей.
У отца имелся чёткий план на детей. Девушки получают диплом, устраиваются к нему на работу, становятся соучредительницами его компании, потом выходят замуж за молодых людей, которых также одобрит отец. Ирина знала, что это будут сыновья его партнёров, так как отец грезил о том, чтобы укрепить свою империю. И старшая дочь ничего против этого не имела.
Лера тоже была на тот момент уже достаточно научена горьким опытом, чтобы не вступать с отцом в открытое противоборство. Она понимала, что проиграет. Отец сильнее, влиятельнее, авторитетнее. И всё же Лера всегда поступала по-своему. Только уже за спинами родителей. Бросать университет, как мечталось когда-то девушке, не стала.
Она попыталась, но отец быстро вернул её на место. Он тогда кричал на младшую дочь так, что стекла в окнах дрожали. Ирина заперлась в своей комнате и закрыла уши руками, только бы не слышать всего этого, но всё равно улавливала каждое слово. Слышала и удивлялась тому, насколько же смелая и безрассудная её сестра.
Как она так может? Это ведь страшно. Невыносимо страшно, когда отец вот так вот кричит на тебя.
Чтобы никогда не оказаться на месте сестры, Ирина готова выполнять все просьбы родителей. Быть тихой, послушной, удобной. Только бы не это. Отец тогда пригрозил Лере, что сдаст её в специализированную больницу, если она будет перечить ему.
И это было вполне в его власти. Лера прекрасно понимала, что отец может так поступить. Ему были безразличны желания и планы уже взрослой дочери. Главное, чтобы его приказы неукоснительно исполнялись. Ему ведь как главе семейства лучше знать, что нужно для счастья домочадцев.
— Лишуди способности. Будешь в застенках несколько лет сидеть, пока не поймёшь, как себя надо вести, — угрожал он.
И Лера отказалась от своих планов. Ей вовсе не хотелось оказаться в стенах лечебницы. А отец с его связями и деньгами вполне мог исполнить эту угрозу, если других рычагов воздействия на дочь у него не останется.
Лера не раз говорила сестре, что родитель сошёл с ума, что так себя нормальные люди не ведут, но она понимала, что злить его себе дороже. Потому девушка начала играть роль послушной дочери. По ночам она часто убегала из дома, чтобы сходить в клуб с друзьями и хоть там отвести душу. Полностью подчиниться строгому родителю она не могла.
А Ирина пыталась образумить младшую сестру. Ведь если отец узнает, что та обманывает, он и правда упечёт её в лечебницу. Отец готов на всё, лишь бы его все слушались.
— Мне почти всё равно, — печально улыбалась Лера.
— Я и так живу почти как в тюрьме. Если не будет хотя бы этих редких глотков свободы, я не знаю, что со мной произойдёт. Не могу я так жить.
Ирина понимала, что рано или поздно разразится настоящая катастрофа. Деспотичный отец и свободолюбивая дочь. У обоих сильные характеры. Бури не миновать. Так оно и вышло в итоге, но несколько позже. После того как Лера познакомилась с Антоном, отец озаботился семейным будущим дочерей, когда те ещё учились в школе.
Практически с подросткового возраста Ирина знала, за кого она выйдет замуж, когда придёт пора. Виктор, сын отцовского партнёра, он был чуть старше неё, высокий, худенький, с обаятельной улыбкой и умными вдумчивыми глазами. В общем-то, Ирина не имела ничего против такой партии.
Сначала это были шутки взрослых за столом — мол, у нас купец, у вас товар. Но отец постепенно готовил старшую дочь к тому, что ей придётся связать свою жизнь с Виктором. Одним махом сразу два зайца: дети из состоятельных семей приобретали достойную вторую половину, а их отцы объединяли капиталы. Конечно, Ирина немного смущалась рядом с Виктором, да и ему тоже вроде бы было неловко, но в целом пара сложилась достаточно легко и естественно.
Виктор сделал первый шаг навстречу будущей невесте, как и полагается мужчине. Он пригласил девушку в кино. Ирина с радостью согласилась. Наконец-то и она отправится в город со своим приятелем и по своим делам. Не всё же Лере бегать. Только Ирина получает официальное разрешение отца на эту прогулку, что немаловажно. Ей не нужно втихаря убегать из дома, а потом, крадучись, возвращаться в свою комнату.
Отношения развивались как по учебнику: цветы, свидания, комплименты, поцелуи. Между молодыми людьми вспыхнула симпатия. Ну и за всем этим вскоре последовало ожидаемое предложение. Ирине было и интересно, и очень волнительно.
Каково это — жить не с родителями? Как это — быть самой себе хозяйкой? Девушка привыкла полагаться на мнение и авторитет отца, а тут его не будет рядом. Сможет ли Виктор стать такой же крепкой и надёжной стеной? Что-то он не выглядит таким уж влиятельным и сильным. Может, всё у Виктора впереди?
Накануне свадьбы Лера искренне радовалась за сестру.
— Вижу, что ты действительно по уши влюблена в этого своего Виктора, — улыбалась она.
— Тут ты права, — не отпиралась Ирина.
— И это здорово. Мне тоже хочется когда-нибудь испытать что-то подобное.
А как же эти твои приятели, с которыми ты то в клуб, то в кино?
Ирина искренне удивилась. У Леры уже было несколько лёгких романов, которые проходили на глазах — точнее, на ушах — старшей сестры. Ирина считала, что её младшая — влюбчивая и немного ветренная натура.
— Ну, это так, просто игра, просто приятели. Я мечтаю о настоящем чувстве, таком, чтоб крышу сносило.
Ирина вышла замуж и переехала с мужем в огромную квартиру в центре города, которую молодым подарили родители. И началась у неё совсем новая жизнь. Оказывается, живя под крылом отца, Ирина многое упускала.
Родитель оберегал дочерей от всего, потому девушка к своим двадцати с небольшим годам даже не представляла, как весело и интересно можно жить. Виктор в буквальном смысле открывал молодой супруге новый мир. Они вместе ходили в клубы, гуляли до утра по улицам города, устраивали дома вечеринки.
Это было весело и увлекательно. Ирина даже начала понимать младшую сестру. Вот что её влечёт, вот куда она постоянно убегает. Лера тем временем, как и её старшая сестра, трудилась на посту экономиста в одной из отцовских компаний.
Получалось у неё неплохо, но Лера часто говорила Ирине, что это не её.
— Я бы хотела работать с людьми, — не раз делилась она мечтами с сестрой. — Может, даже с детьми. А здесь… Цифры, бумажки, отчёты. Такое ощущение, что я занимаюсь бесполезной работой.
— Ну почему же бесполезной? Мы помогаем отцу вести бизнес, — спорила Ирина.
Ей-то как раз нравился такой труд. Она с удовольствием углублялась в отчёты, распутывала сложные схемы, искала ошибки в сметах. Это ведь так, с одной стороны, спокойно, с другой — увлекательно. А работа с людьми… ну нет. Слишком уж она непредсказуема, слишком нервозатратна.
А потом Лера как-то неуловимо изменилась. Ирина, знавшая её лучше прочих, сразу поняла: у сестры появилась какая-то тайна. Задумчивые, мечтательные глаза, улыбка, то и дело освещающая лицо. Что-то с сестрёнкой не так.
Однажды, когда Лера пришла навестить старшую сестру, Ирина задала ей давно интересующий вопрос.
— Что с тобой происходит? Я же вижу, что что-то случилось. Давай, рассказывай.
Лера посмотрела на сестру и не сдержала улыбку. Она осветила её красивое лицо внутренним светом, сделав и без того правильные черты ещё привлекательнее. Это походило на волшебство. Ирина даже ахнула.
— Ты права, сестрёнка. У тебя действительно глаз-алмаз, — произнесла Лера немного нараспев. — Да, у меня есть новости. Я встретила человека. Парня. И, наконец, влюбилась. Именно так, как и мечтала когда-то: до головокружения, бабочек в животе и прочей романтической ерунды.
— Вот это да! — воскликнула Ирина.
Она не знала, радоваться за сестру или переживать. Вряд ли избранником Леры стал рыхловатый и нудный Сергей, сын отцовского компаньона, которого оба старых приятеля уже давно прочили в женихи Леры. Правда, невеста не воспринимала всерьёз эти разговоры. Она считала их шутками и подтруниванием. Но Ирина-то знала. Она понимала. Отец не шутит. Он рано или поздно заставит Леру выйти за этого Сергея. Сложно было представить себе более дисгармоничную пару.
— Сама до сих пор поверить не могу, что мы встретились. Это ведь такая случайность, — делилась радостью Лера. — Этого знакомства запросто могло и не быть, но мы встретились, и теперь я счастлива.
Ирина улыбалась, но на душе у неё было неспокойно. А Лера тем временем рассказывала о своём новом знакомом. Люди обычно с удовольствием говорят о тех, кого любят. Вот так было и с младшей сестрой Ирины. Слушая об избраннике Леры, Ирина всё больше напрягалась. Нет, отец ни за что не одобрит такой выбор. Ну а Лера точно не отступится и не покорится воле родителя. Не тот у неё характер. Что же будет?
Парня звали Антон. Ирина не поняла толком, как они познакомились. Лера не останавливалась на этом моменте. Куда с большим энтузиазмом она рассказывала о самом молодом человеке.
— Они на футбольном поле встретились, — впервые с начала повествования перебила Ирина.
(Здесь Алиса улыбнулась: «Вот этого я никак не ожидала». Антон-то, понятно, был спортивным — она его видела всего раз, но успела заметить, что парень явно уважает спорт. А Лера-то как там оказалась?)
— Она с подругой пошла на дворовый матч посмотреть, — принялась рассказывать Алисе Ирина. Ей было приятно, что и она может внести свою лепту в эту историю, добавить недостающий кусочек в пазл.
Ирина не знала хоть что-то из того, что было известно Алисе. А Антон, мой папа, он её заметил и, чтобы познакомиться, запустил в девушек мячом. Так вот всё и случилось. Действительно, чистая случайность.
— Видна судьба, — покачала головой Ирина.
Узнав факты биографии Лериного избранника, Ирина за голову схватилась. Симпатичный и обаятельный выпускник детского дома, недавно окончивший колледж и отслуживший в армии.
Владелец крошечной квартирки в самом отдалённом и неблагоприятном районе города, сотрудник местного завода, зарабатывающий копейки. Ни кола, ни двора, ни корней. И перспектив никаких. Худшей партии и не придумать.
Такой зять отцу даже в страшных снах не являлся. Ирина поначалу переживала, что Антон — самый обыкновенный альфонс. Отец предупреждал, что им, как детям состоятельных родителей, рано или поздно могут встретиться на пути такие вот личности.
— Они ведь хитрые, ушлые, — говорил отец. — Им надо выжить, они умеют приспосабливаться. Потому такие молодые люди профессионально умеют ездить по ушам. Многие поддаются на всё это, даже вполне себе опытные дамы. Что уж говорить о молоденьких девчонках.
Но потом, когда Ирина увидела Антона, она поняла, что зря переживала. Молодой человек был искренне влюблён в её сестру. Это читалось в его глазах, сквозило в каждом жесте. Он с такой нежностью обнимал Леру за плечи или брал её за руку. Это просто невозможно было сыграть. Парень, наоборот, пытался скрывать свои чувства от окружающих. Видно, что он был скромным и простым человеком, прямым, искренним, готовым ради любимой на всё.
Антон произвёл на Ирину приятное впечатление. Да, с таким человеком её сестра действительно будет счастлива. Только этому союзу никогда не бывать. Ну, повстречаются немного, а потом, когда роман Леры станет известен отцу, он быстро положит всему конец. У родителя были совсем другие планы на судьбу младшей дочери, и он в последнее время всё чаще говорил о них вслух.
— Вот выдам тебя замуж за Серёгу и вздохну спокойно, — шутил отец, поглядывая на Леру, — и пусть потом он с тобой мучается.
Это звучало не слишком серьёзно, но глава семейства действительно собирался выдать дочь за сына компаньона. И об этом знали все, в том числе и Лера.
— Ни за что, — в том же шутливом тоне отвечала Лера. — Только не Сергей. Я лучше всю жизнь в девках просижу, чем быть женой такого занудного борова.
Отец тут же принимался расписывать достоинства будущего зятя и брака с ним в целом. Сергей хваткий, сильный, перспективный. Он уже многого добился в бизнесе, и впереди у него ещё множество побед.
— Вот это характер! — восхищался отец. — Молодой совсем, а уже чувствуется жёсткость. Далеко пойдёт, так что ты нос не вороти. Тем более что парень явно испытывает к тебе симпатию. Не отпугни.
В этом отец не ошибался. Сергей действительно был хватким и сильным. Рядом с ним Лере жилось бы практически так же, как и с родителем. Пришлось бы девушке стать подобием своей матери — молчаливой, покорной женщиной, предугадывающей каждое желание мужа и боящейся вызвать его недовольство.
Но Лера-то совсем не такая. Она не сможет так жить. И Ирина прекрасно понимала это. Лера ни за что не выйдет за Сергея, как бы отец ни настаивал и ни уговаривал. Тем более теперь, когда у неё появился Антон. Они так счастливы вместе. Молодые люди действительно смотрятся весьма органично, как две половинки одного целого.
Ирина переживала за всю эту ситуацию. Отец всё чаще говорил о предстоящей свадьбе так, будто это было дело решённое. Лера спорила с ним, пыталась объяснить, что сейчас не Средневековье, когда родители не спрашивают согласия детей на брак. Родитель распалялся, пытался донести до младшей дочери, что ему лучше знать, как поступать в таких случаях.
— У меня опыт, связи, тысячи примеров перед глазами. Ирина вышла за человека, которого я для неё выбрал, и счастлива. С тобой будет то же самое!
— Нет! — кричала ему в лицо Лера. — Мне надоело, что с моим мнением не считаются даже в таких вопросах. Я уже взрослый, состоявшийся человек.
— Да ты никто без меня, — пытался поставить взбунтовавшуюся дочь на место отец. — Всё, что у тебя есть: образование, работа, жильё, цацки эти твои — это всё благодаря мне. Где бы ты была, если бы не богатенький папочка? Полы в подъездах драила? В офисе третьесортном бумажки за копейки перекладывала бы и тянула до зарплаты?
Всё, что у тебя есть, — моя заслуга. У меня нет главного — свободы. Я всё время будто в тюрьме себя ощущаю. И даже сейчас.
Подобные скандалы происходили в доме всё чаще. Лера надеялась образумить отца, донести до него свою точку зрения, но сделала только хуже. Родитель решил, что нужно торопиться со свадьбой, и даже начал подготовку.
— Стерпится — слюбится, — заверял он супругу и старшую дочь, когда те выражали свои сомнения.
— Может, подождать немного? — предлагала Ирина. — Пусть Лера остынет, успокоится. Она обязательно поймёт, что ты прав, но сейчас на неё лучше всё же не давить. Сам видишь, она кричит по малейшему поводу.
— Потому-то я и считаю, что ей пора замуж. Сергей с ней точно справится. Он в курсе, что ему достаётся несмирная овечка, и готов к трудностям. Настоящий мужик.
Ирине казалось тогда, что отец с куда большим уважением и симпатией относится к Сергею, чем к собственной дочери.
Лера сама проболталась отцу об отношениях с Антоном. Это случилось в пылу очередной ссоры.
— Ты никогда не считался ни с чьим мнением. Тебе не важны были чувства других членов семьи, — обвиняла родителя Лера.
Он снова настаивал на скорой свадьбе.
— Ни мама, ни Ирина, ни я, мы не имеем права говорить и делать то, что нам действительно хочется.
— Это потому, что я несу за вас ответственность, — отец приводил всё те же аргументы. — Я за вас отвечаю, потому и контролирую всё, что могу. Думаешь, это так легко? Особенно когда у тебя такая строптивая и непослушная дочь, как ты.
Ты просто привык, что тебе все должны подчиняться, — продолжала Лера спорить.
Ирина хотела бы в этот момент подойти к сестре, взять её за руку, увезти куда-то. Она что, не понимает, что делает только хуже? Каждое её поперёк сказанное слово заставляет отца всё сильнее сжимать тиски. Но Лера будто бы больше не боялась его. Она говорила ему в лицо всё то, что уже давно хотела высказать, но не решалась. Обвиняла родителя в тотальном контроле, даже тираном называла.
— Свадьба ровно через месяц, — наконец произнёс отец таким тоном, что всем стало понятно: так оно и будет. — Я вижу, тебе срочно нужна твёрдая рука. Сергей — тот человек, который с тобой справится, я уверен в этом.
— Да я к этому человеку и близко не подойду!
— Никуда не денешься.
— Я убегу тогда. У меня есть человек, которого я люблю, и он любит меня. Мы обязательно будем вместе, хочешь ты того или нет. Это вообще не важно — твоё мнение, понимаешь?
Лера осеклась, поняв, что сказала лишнее. Рано было ещё рассказывать семье об Антоне, очень рано. Но отец уже услышал всё, что ему было нужно, и в его глазах мелькнула тревога.
— Ну и кто он? — осведомился родитель уже более спокойным тоном.
— Этого ты точно не узнаешь, — покачала головой Лера. — Да и ничего там особенного нет. Я просто в сердцах сказала так. Просто приятель, неважно.
Лера отчаянно пыталась исправить ситуацию, но от отца сложно было скрыть правду. Он ведь хорошо разбирался в людях и успел заметить, что его младшая дочь действительно встречается с кем-то, и отношения эти очень даже серьёзные.
Конечно, отец узнал об Антоне. Видимо, он приставил кого-то следить за Лерой. Может, даже детектива нанял — с него станется. В общем, скоро родитель обладал уже достаточно исчерпывающей информацией об Антоне. Парень-сирота, без денег, без нормального жилья. Конечно, отец пришёл в бешенство.
Он решил, что Лера попросту захотела его позлить, потому и выбрала самого неподходящего человека, какого только можно представить.
— Ты бы ещё с бомжом познакомилась, — с нехорошей усмешкой произнёс он как-то после семейного ужина.
Виктор, муж Ирины, отправился в длительную командировку, поэтому женщина на время вернулась в родительский дом. Ей хотелось хоть как-то поддержать Леру в этот трудный для неё период.
— Кто бы сомневался. Ты снова сунул нос в мою жизнь, — вздохнула Лера. — Ну что ж, теперь, когда ты всё знаешь, я, наверное, могу уйти. Давно этого хочу, но…
— Уходи, — неожиданно спокойно согласился отец. — Уходи прямо сейчас. В том, в чём одета. Никаких вещей ты с собой не возьмёшь. Ни дорогих украшений, ни брендовых шмоток, ни мобильника, который стоит дороже квартиры твоего нищеброда. Потому что всё это купил тебе я, а ты меня не уважаешь, не ценишь. Вот и живи сама.
— Разумеется, — кивнула Лера, вставая из-за стола. — Я только в комнату поднимусь, документы заберу. На них-то я имею право.
— В моей компании ты, соответственно, тоже с завтрашнего дня не работаешь, — продолжал отец. — Крутись как знаешь, раз такая взрослая и умная.
Лера снова молча кивнула. Потом поднялась в свою комнату, быстро собрала документы, спустилась.
— Спасибо, что наконец-то понял меня, — улыбнулась она отцу. — Когда-нибудь ты оттаешь, и мы снова сможем общаться как дочь и отец.
Лера ушла. Она отправилась к Антону. Они начали совместную жизнь. Девушка устроилась учителем в начальную школу. Пришлось пройти специальные обучающие курсы, но, по словам Леры, ей даже нравилось учиться. А уж работа и вовсе приводила её в восторг.
— Я так счастлива, — делилась с сестрой Лера. — Мы с Антоном во всём поддерживаем друг друга. Он такой чуткий, такой внимательный, работает, старается ради меня, это так мило. Всё переживает, что с отцом мне жилось лучше. Ничего он пока не понимает. Я только сейчас по-настоящему счастлива. Счастлива с любимым человеком и, наконец, свободна.
Новая работа Лере тоже очень нравилась. Она ведь хотела работать с людьми, особенно с детьми. Ей нравилось видеть отдачу от своих трудов, нравилось делать других счастливее. И вот теперь, наконец, Лера чувствовала себя на своём месте.
Но Ирина не думала, что отец оставит сестру в покое. Она часто видела родителя в мрачном расположении духа. И прекрасно понимала, кто виновник всех этих переживаний. Нет, отец не смирится, не отпустит Леру по-настоящему. Он всё ещё надеялся, что дочь приползёт к нему просить прощения, не выдержав испытания нищетой. Но этого не происходило, и отец начинал злиться.
Однажды Ирина подслушала разговор родителя со старым приятелем, и этот диалог только подтвердил её догадки и подозрения. Семён Андреевич, начальник местного управления МВД, зашёл к ним как-то в гости на чашечку кофе. Ничего особенного, такое случалось часто. Мать, как всегда, накрыла красивый стол, старые приятели посидели немного, а потом отправились в отцовский кабинет.
Ирина снова ночевала у родителей. Уж слишком частыми стали у Виктора командировки. Он развивал новый проект, вот и приходилось мотаться по разным городам. А Ирина не любила оставаться одна.
Она посидела немного в гостиной перед телевизором, а потом отправилась в свою комнату. Путь её лежал мимо кабинета родителя, потому она и стала случайной свидетельницей того разговора. Нет, Ирина раньше никогда не была замечена в излишнем любопытстве…
Мужчины тихо переговаривались о своих делах, и Ирина собиралась пройти мимо, но вдруг уловила имя своей сестры. Это заставило её замереть и напрячь слух.
— Я-то рассчитывал, что она через неделю, ну максимум месяц назад вернётся, — жаловался отец другу. — А эта упрямица живёт, будто ей так и надо. В полной нищете, с каким-то бродягой без роду без племени.
— С милым рай и в шалаше, — философски вставил Семён Андреевич.
— Нет, просто девчонка ещё глупая, молодая, не ведает, что сама свою жизнь ломает, — отрезал отец.
— И верно, — поддакнул Семён Андреевич. Он всегда соглашался с ним — тот ведь подкидывал деньги на его затеи.
— Андреич, помощь твоя нужна. Как бы нам этого Леркиного хахаля упрятать по полной? С глаз долой — из сердца вон. Отправить в зону поглубже. Лерка поныть поревёт, помучается и угомонится. Поймёт, что отец прав: жених её не только нищий, но и уголовник окажется.
— Я давно твердил: все пороки от бедности. Вот пусть сама увидит, — добавил отец.
Ирина похолодела. Отец всегда добивался своего, но такой ценой? Он правда готов подставить невинного человека, только чтобы настоять на своём? Ей внезапно стало безумно жаль Антона — искреннего, доброго парня. Он не заслуживал тюрьмы. Так нельзя. Но что предпринять? Семён Андреевич сделает всё, что прикажет отец: слишком многим он ему обязан.
— Это реально провернуть, — как будто эхом её страхов отозвался Семён Андреевич. — Есть надёжные ходы. Твой зятёк-призрак сядет, укатит далеко и надолго.
— Спасибо, брат, не забуду, — просиял отец.
Вернувшись в комнату, Ирина сразу набрала сестру и выложила всё как есть. Позже она не раз размышляла, правильно ли поступила. И каждый раз убеждалась: да, всё верно. Если бы Антона посадили, Лера наверняка вернулась бы домой. Отец сломал бы её волю — через угрозы, уговоры, с Антоном в заложниках.
Она вышла бы за Сергея, осталась в городе, была бы рядом. А вместо этого Ирина сама оттолкнула от себя самого родного человека — сестру. Ведь уже на следующий день Лера с Антоном словно сквозь землю провалились, исчезли из города без следа.
И всё же Ирина не сомневалась: поступила верно. Зато сестра в счастье — для неё это главное: свобода, любимый рядом, пусть и жизнь без блеска.
«Огромное спасибо за предупреждение», — сказала Лера, дослушав Ирину. «Ты всегда была опорой, надёжной сестрой. Если б Антона упрятали, я бы рванула за ним следом. Мы оба мучились бы в неволе, а теперь нам срочно нужно сматываться из города. Наверное, увидимся не скоро».
«Куда вы?» — всполошилась Ирина. Только теперь до неё дошло: они с Лерой расстаются надолго, может, навсегда.
«Пока не решили, — отозвалась Лера. — С Антоном обсудим. Но здесь торчать нельзя ни минуты. Нас тут, если честно, ничто и не держит».
Слова кольнули Ирину. Ничто? А она сама? Старшая сестра?
«Только ты, только тебя жалко оставлять», — словно угадав её мысли, добавила Лера.
Это был их последний разговор. Ирина тогда не подозревала. Ей казалось невозможным — они обязательно встретятся, и всё наладится. Но не сбылось. Отец...
Он взорвался яростью, узнав об их исчезновении. Ирина грустно посмотрела на Алису. Он перевернул всё вверх дном: нанял сыщиков, поднял полицию, весь город на уши поставил. Лера с Антоном будто растворились. Ни следа.
Недавно выяснилось: они ушли очень далеко. Испугались вконец, даже паспорта сменили. В нашей бескрайней стране их искать — всё равно что иголку в стоге сена ловить. Отцу пришлось сдаться.
— Он... правда бросил поиски? — не поверила Алиса. Ей не верилось, что тиран, требующий повиновения, так просто отступит.
Не сразу. Годами он охотился за Лерой. Но они с Антоном затаились надёжно и, судя по всему, жили счастливо. Лера не выходила на связь — значит, всё у неё было хорошо. Наверняка скучала по мне, но боялась. Знала отца как облупленного и радовалась побегу из его лап. Начала жизнь с чистого листа.
Ирину можно было понять: несмотря ни на что, она была уверена, что поступила правильно. Для неё было утешением одно — сестра обрела своё: свободу, любимого человека рядом, пусть и не самую престижную, но близкую ей жизнь.
«Спасибо тебе за предупреждение», — тихо сказала Лера, дослушав Ирину до конца. «Ты всегда была для меня опорой, надёжным человеком. Если бы Антона всё-таки посадили, я поехала бы за ним. Мы оба жили бы несчастливо, в постоянной боли и ожидании. А так нам остаётся только одно — срочно уезжать из города. И, наверное, мы очень нескоро увидимся».
«Куда вы?» — испуганно прошептала Ирина. Только сейчас до неё окончательно дошло, что они с сестрой расстаются, возможно, на многие годы.
«Я пока не знаю, — ответила Лера. — Мы с Антоном ещё подумаем. Но оставаться здесь нельзя, совсем нельзя. И, если честно, нас тут почти ничего не держит».
Эти слова больно задели Ирину. Как это — «ничего не держит»? А как же она, старшая сестра?
«Только ты, — словно уловив её мысли, добавила Лера. — Лишь с тобой тяжело расставаться».
Оказалось, что это был их последний разговор. Тогда Ирина и представить не могла, что всё обернётся именно так. Она была уверена: рано или поздно они снова увидятся, обнимутся, всё встанет на свои места. Но судьба распорядилась иначе. Отец…
Он буквально взбесился, когда узнал, что Лера с Антоном исчезли. Ирина с печалью посмотрела на Алису. Отец поднял на ноги всех, кого мог: нанимал частных сыщиков, писал заявления в полицию, подключал связи. Но Лера и Антон будто растворились в воздухе, не оставив ни одной заметной ниточки.
И это неудивительно. Совсем недавно Ирина узнала, что они уехали очень далеко, так далеко, как только могли. Видно, сильно испугались — даже документы поменяли. В такой огромной стране искать их было всё равно что выискивать иголку в стоге сена. В конце концов отцу пришлось смириться.
— Он… он действительно оставил попытки их разыскать? — переспросила Алиса. Ей с трудом верилось, что человек, привыкший к безоговорочному подчинению, в итоге отступил.
— Не сразу, — покачала головой Ирина. — Он ещё много лет пытался выйти на их след. Но Лера с Антоном спрятались надежно и, судя по всему, жили счастливо. Лера ни разу не объявилась. Значит, у неё всё было в порядке. Уверена, ей хотелось бы со мной общаться, но она боялась. Она слишком хорошо знала, на что способен наш отец. Для неё это было освобождением — вырваться из-под его власти. Она начала новую жизнь.
Он жив, а мамы больше нет, — напомнила Алиса. — И как он теперь сможет просить у неё прощения?
— Боюсь, эта весть его окончательно сломает. Я и сама едва выдержала, когда узнала, что случилось с Лерой. Родителям… я до сих пор не сказала. Они всё ещё ждут, верят. Хорошо, что есть ты. Ты как луч света, живая надежда.
— Отец… — Ирина немного помолчала. — Думаю, ему станет легче, если он попробует попросить прощения хотя бы у тебя. И у Антона тоже. Если, конечно, тот вообще согласится с ним говорить.
Алиса пристально всматривалась в её лицо. В этот момент до неё наконец дошло, почему эта женщина казалась такой знакомой. Практически те же черты она каждый день видела в зеркале. Тётя и племянница были похожи внешне, как две капли воды.
Теперь вспомнились мамины слова. Алиса ясно увидела, как мама порой долго и внимательно вглядывалась в неё, мягко улыбаясь, а потом повторяла, что дочка удивительно напоминает одного очень хорошего человека. Вот о ком она говорила — о своей старшей сестре.
Когда Алиса повзрослела бы, мама наверняка всё ей рассказала. Но трагедия оборвала её жизнь, и тайна так и осталась тайной. Отец… ему слишком тяжело возвращаться мыслями в прошлое. Неизвестно, когда он сможет открыться. Без Ирины Алиса, возможно, ещё долго блуждала бы в полном неведении.
Внезапно девочка порывисто потянулась к Ирине. Та сразу поняла её движение и крепко прижала племянницу к себе. Они долго сидели так, не разжимая объятий. Ирина поглаживала Алису по волосам, а та всё сильнее прижималась к новообретённому близкому человеку — так естественно, будто они были вместе всю жизнь.
Алиса ясно ощущала: в её жизни появился ещё один родной человек. От этого осознания по её щекам тихо покатились слёзы.
Уважаемые читатели! Большая просьба поставить лайк, если понравился рассказ! Канал новый, для меня это важно
Спасибо!