Настя развелась не с треском, не со скандалом – тихо, как закрывают книгу, которую дочитали до конца и поняли: продолжения не будет.
Игорь остался с убеждением, что Настя не пропадёт, она же крепкая. Настя осталась с ипотекой и кошкой Мусей.
Постепенно научилась жить одна. Спать по диагонали. Ужинать, когда хочется. Или вообще не ужинать.
Так прошло два года. И Настя уже почти забыла, каково это, когда в квартире чужие шаги.
Игорь позвонил в среду.
– Настя, слушай сюда. Мой брат приезжает в командировку. На неделю. Поживёт у тебя.
Это было утверждение с интонацией человека, который только что решил, где будет стоять новый диван, а у дивана спрашивать ни к чему.
Два года как развелась.
И вот звонит.
– Я сейчас в санатории. Гостиницы дорогие, – добавил Игорь, на случай если она вдруг не поняла, почему именно она. – Ты же одна живёшь. Места хватит.
Ты же одна живёшь. Железный аргумент. Железобетонный. С арматурой внутри.
Настя сделала глоток чая.
Подумала секунду.
– Пусть приезжает.
Пауза.
Игорь явно ожидал другого – скандала, обиды, «как ты смеешь», хлопка трубкой. Он восемнадцать лет знал эту женщину и был уверен, что знает все её реакции наизусть.
Не знал.
– Ты серьёзно? – осторожно уточнил он.
– Вполне.
– Без условий?
– Адрес скинь брату. И пусть предупредит за час, я с работы поздно прихожу.
Она нажала отбой.
Настя поймала себя на том, что улыбается – не злорадно, не обиженно, а как-то по-новому. Как улыбаются люди, которые в кои-то веки-то перестали что-то доказывать.
Понять бы ещё самой почему согласилась.
Из вредности? Нет, не похоже. Из любопытства? Отчасти. Но главное, пожалуй, вот что: за два года она стала другим человеком. Спокойным. И этому спокойному человеку было совершенно не страшно открыть дверь.
Андрей позвонил на следующий день, вежливо, немного смущённо:
– Настя, это Андрей. Брат Игоря. Если тебе неудобно – я правда могу найти гостиницу.
– Андрей, – перебила она, – во сколько приезжаешь?
– В пятницу, около шести.
– Хорошо. Я оставлю ключ под ковриком.
Она не оставила ключ под ковриком. Она открыла дверь сама.
Потому что отпросилась с работы пораньше. И потому что ей вдруг стало интересно: каким он стал, брат Игоря? Они не виделись больше десяти лет.
В дверях стоял мужчина с небольшим чемоданом и коробкой конфет. «Ассорти», в золотой коробке – немного старомодно и очень человечно.
– Здравствуй, – сказал он. И добавил, глядя чуть в сторону, как люди, которым неловко причинять неудобства: – Прости, что так получилось. Игорь иногда решает за всех.
Настя посмотрела на него. Потом на конфеты. Потом снова на него.
– Да, – сказала она. – Я заметила. Проходи.
Утро началось с запаха кофе.
Настя вышла на кухню в половине восьмого в халате, с заколкой набекрень, совершенно не готовая к тому, что на её кухне кто-то уже стоит у плиты. Андрей варил кофе. В турке, по-настоящему, с пенкой. И не оглянулся сразу, только услышав её шаги, сказал негромко:
– Доброе утро. Я нашёл турку в шкафу, надеюсь, ты не против.
– Против была бы, если б без пенки, – сказала Настя.
Он обернулся. Улыбнулся – не широко, без демонстрации, просто так.
– С пенкой.
Они выпили кофе молча. Не потому, что не о чем говорить – просто утро.
На второй день она обнаружила, что раковина пуста.
Посуда вымыта и стояла в сушилке. Аккуратно.
Вечером, когда вернулась, на столе лежал чек из магазина и записка:
«Купил продукты, не знал, что тебе нравится, взял по минимуму. Деньги за коммуналку оставил на подоконнике. Буду около восьми. А.»
Настя взяла записку. Прочитала ещё раз. Сложила.
Восемнадцать лет она жила с человеком, который ни разу в жизни не написал ей записку. Не потому, что забывал. Просто зачем? Она же дома, всё скажет голосом.
Она повесила записку н ахолодильник – под магнитик с Праги, который привезла себе сама, в первую свою поездку после развода.
Кран починился на третий день.
Настя даже не просила. Просто за завтраком упомянула – мол, капает уже месяца три, надо вызвать мастера, руки не доходят. Андрей кивнул и спросил, есть ли разводной ключ. Ключ нашёлся в той самой кладовке, где живут все вещи, которые «когда-нибудь пригодятся». Через сорок минут кран не капал.
– Прокладка была старая, – объяснил он, вытирая руки. – Простое дело.
– Для кого простое, – сказала Настя.
Он засмеялся. И она поймала себя на том, что тоже улыбается, не из вежливости, а так, само собой вышло.
По вечерам они ужинали вместе.
Это получилось само собой, просто оба оказывались дома к восьми, оба были голодные, и как-то естественно сложилось, что один что-то режет, другой ставит чайник, и через двадцать минут они сидят за столом. Готовили по очереди, без расписания, без обсуждения, просто кто первый пришёл, тот и начал.
Разговаривали. О жизни вообще. О работе – он проектировал что-то связанное с логистикой, объяснял интересно, без снисхождения. О книгах – оказалось, оба читают, и оба не любят, когда финал слишком красивый. О городах – он много ездил по командировкам и замечал в каждом городе что-то своё, не туристическое.
Игорь позвонил на четвёртый день.
Андрею. Настя слышала через стену не слова, только интонацию. Игорь всегда говорил одинаково: чуть громче, чем нужно, чуть быстрее, чем собеседник успевает ответить. Говорили по громкой связи, Андрей, наверное, делал чертежи в этот момент.
– Всё нормально? – спрашивал он. – Настя не грузит? Она иногда может.
Андрей ответил коротко. Что именно, Настя не разобрала.
Потом помолчал. Потом сказал что-то ещё – тихо, с паузой.
Игорь звонил ещё раза два за эту неделю. Настя заметила: в его голосе была какая-то проверочная нота. Как у человека, который поставил эксперимент и нервничает, что результат вышел не тот.
Он думал, что Андрей будет жаловаться, – догадалась она. – Или я буду. Он ждал скандала.
Скандала не было.
В пятницу, последний вечер командировки, они засиделись допоздна.
Не специально. Просто начали говорить о чём-то, и разговор не заканчивался, перетекал из одного в другое, как бывает с людьми, которым не скучно друг с другом. Настя заварила чай, уже второй раз за вечер. За окном давно стемнело.
Игорь приехал в субботу. Отдых закончился, и он успевал повидаться с братом.
Приехал без звонка. Без предупреждения. Просто звонок в дверь, и вот он стоит на пороге в куртке нараспашку, с видом человека, который зашёл к себе домой и немного удивлён, что здесь всё переставили.
На кухне было накрыто на двоих. На столе – два бокала с вином. На плите что-то томилось под крышкой с запахом чеснока и трав.
Игорь смотрел на эту кухню так, будто видел её впервые.
– Уютно устроились, – сказал он. Негромко. Но интонация была та самая, с намеком.
Настя стояла у плиты. Обернулась.
– Проходи, – сказала она ровно.
Не «что ты здесь делаешь» и не «мог бы предупредить» – просто «проходи». Она заметила, что это его слегка выбило. Он ожидал реакции – любой, лишь бы заметной.
– Ты слишком обжился, – сказал он Андрею. С той интонацией старшего брата, которая осталась с детства и никуда не делась за сорок лет.
Андрей поднял взгляд.
– Я в командировке, Игорь. Неделю. Что за «слишком»?
Настя повернулась к Игорю.
– Он гость, – сказала она. – Хороший гость. Ведёт себя очень уважительно.
Игорь посмотрел на неё.
Это было что-то новое, вот эта её интонация.
– Я к тому, – начал он, – что не хотел бы...
– Игорь, – перебила она негромко. – Всё хорошо?
Пауза.
– Ну да.
– Тогда спокойной ночи.
Он ушёл.
Воскресенье. Последний день.
Андрей собирал чемодан. Аккуратно – как человек, который привык к командировкам и знает: всему своё место, иначе что-нибудь точно забудешь. Настя сидела на диване в соседней комнате и делала вид, что читает. Книга была открыта на одной странице уже минут двадцать.
Она слышала, как он ходит. Как открывает ящик. Как застёгивает молнию.
Звуки сборов особенные. Ни с чем не спутаешь.
Он вышел с чемоданом в прихожую. Поставил у двери. Зашёл на кухню, налил два стакана воды, поставил один перед ней, второй взял себе. Сел рядом.
– Спасибо тебе, – сказал он. – Серьёзно.
– Да не за что, – начала она привычно.
– Нет, – он качнул головой. – Есть за что. Ты могла сказать «нет» сразу. И была бы права.
Настя смотрела на свой стакан.
– Я давно не чувствовал себя дома, – добавил он тихо. – Нигде. А тут почувствовал. Не знаю, как объяснить точнее.
Она подняла взгляд.
И вот тут, прямо в эту секунду, она поняла, что не хочет, чтобы он уезжал.
Не потому, что привыкла к помощи по дому. Не потому, что кран починен и посуда чистая. А потому, что когда он здесь, в квартире другой воздух. Теплее, что ли. Как бывает, когда затворяешь окно в ветреный день – и только тогда понимаешь, как сильно сквозило.
Она не сказала этого вслух.
Сказала другое:
– Поешь хоть нормально перед дорогой.
– Настя, не нужно.
– Яичница за десять минут, – сказала она, вставая. – Сиди.
Он сидел. Смотрел, как она достаёт сковородку, разбивает яйца, режет помидоры – быстро, привычно. На кухне снова запахло едой и кофе.
Вечером позвонил Игорь.
– Андрей уехал? – спросил он.
– Уехал.
– Ну и хорошо. – Пауза. – Надеюсь, теперь всё вернётся на свои места.
Настя стояла у окна. На улице горели фонари, кто-то выгуливал собаку, лавочки у подъезда были мокрые после дождя. Обычный вечер.
Она думала о том, что сказать.
Раньше она бы промолчала. Или сказала «да, конечно», просто чтобы закончить разговор.
– Нет, Игорь, – сказала она. – Уже нет.
– Что нет?
– На свои места не вернётся. Места уже другие.
Долгая пауза. Игорь молчал, и она слышала в этом молчании растерянность. Настоящую. Он не понимал.
– Настя, ты о чём вообще?
Но она уже отбилась.
Андрей написал через три дня.
Коротко, без предисловий, как пишут люди, которые не умеют тянуть:
«Настя, я всё думаю о том разговоре. И о яичнице. Можно я приеду в следующие выходные? Просто так. Не по делам».
Она прочитала. Отложила телефон. Налила кофе.
Потом взяла телефон снова и написала:
«Можно».
Одно слово. Но в нём было всё.
Он приезжал в следующие выходные. Потом ещё раз. Потом они уже не считали.
Без громких слов, без клятв, без сцены в духе «я понял, что не могу без тебя». Просто он садился в поезд, она встречала. Они ходили по городу, готовили ужин, разговаривали допоздна. Иногда молчали, и в молчании тоже было хорошо.
Так прошло несколько месяцев.
А потом он приехал с большим чемоданом. Не с тем командировочным, с другим, основательным, какие берут не на неделю.
Настя открыла дверь, увидела чемодан и спросила:
– Надолго?
Андрей посмотрел на неё серьёзно. Потом улыбнулся.
– Если не против.
Она посторонилась, пропуская его в прихожую.
– Турка помнишь, где стоит?
– Помню.
– Тогда ставь кофе.
Игорь узнал о свадьбе от матери.
Позвонил Насте сразу, быстро, взволнованно, с той интонацией, которая показывает «сейчас я объясню, как всё должно быть»:
– Это несерьёзно. Ты его знаешь от силы полгода. И вообще, это мой брат, ты понимаешь, как это выглядит?
Настя слушала. Спокойно. Дала ему выговориться до конца.
Потом сказала:
– Мы приглашаем тебя на свадьбу. Будет хорошо, если придёшь.
Он не ответил ничего. Просто положил трубку.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: