Кирилл в сотый раз перечитал свою анкету на сайте знакомств. «Люблю путешествовать», «свободно говорю по-английски», «по вечерам играю на гитаре». Красиво. Проблема была лишь в том, что из путешествий у него была только поездка к бабушке в деревню, английский он забыл сразу после школы, а гитара пылилась в углу с единственным выученным аккордом. Но для первого сообщения сойдёт, думал он. Это же мелочи, полуправда.
Аня ответила. Она оказалась именно такой, как он мечтал: с лукавыми глазами и лёгкой улыбкой. Они переписывались две недели, и Кирилл уже сам начал верить в того идеального парня, которого придумал. Он рассказывал ей про Лондон, про то, как играл в парке под гитару, и ловил себя на мысли, что ему это чертовски нравится.
Сегодня была назначена встреча в реальности. В парке, у фонтана.
— Привет! — она подбежала к нему, чуть запыхавшись. — А я тебя сразу узнала!
Кирилл выдохнул. Первый контакт прошёл отлично. Они гуляли по аллеям, пили кофе из бумажных стаканчиков, и Аня, завороженно слушая, задавала вопросы.
— Слушай, а как там вообще в Лондоне? Я мечтаю съездить! Говорят, с твоим английским там совсем не страшно, да?
Кирилл поперхнулся кофе. Английский... Он лихорадочно вспоминал фильмы.
— Ну, эээ, да, норм. Погода только сырая, — выдавил он, меняя тему. — А ты какую музыку любишь?
— О, я всё жду, когда ты сыграешь! — глаза Ани загорелись. — Ты же обещал! У меня дома гитара есть, старая, папина. Поехали ко мне? Я рядом живу.
Внутри у Кирилла всё оборвалось. Сердце ухнуло вниз. Он хотел отказаться, сказать, что палец болит, но её улыбка была такой открытой, что язык не повернулся. Он просто кивнул.
В её уютной квартире пахло ванилью и книгами. Аня достала с антресоли пыльный чехол и с надеждой протянула ему гитару.
— Ну, давай, порадуй меня!
Кирилл взял инструмент. Руки мгновенно вспотели. Он тронул струны — раздался противный, глухой звук. Не тот звонкий перебор, о котором он рассказывал.
— Ой, — сказал он, — что-то палец..., наверное, занемел, пока гуляли.
Он посмотрел на Аню. Её лицо менялось прямо на глазах. Восторг угасал, сменяясь сначала непониманием, потом горькой догадкой.
— Кирилл, — тихо спросила она, — а ты вообще играешь?
Повисла тяжёлая тишина. Гитара в его руках казалась чужеродным предметом.
— Ну... немного, — промямлил он. — Просто я подумал, это неважно... В остальном же я не врал! Я правда хороший, добрый, ты же видела! Я просто немного приукрасил.
— Приукрасил? — Аня покачала головой, забирая у него гитару. — Ты мне два часа рассказывал про Лондон. Я туда хочу поехать, потому что ты там «был». Ты обещал сыграть мне песню. Я же влюбилась в того парня, который свободно говорит по-английски и поёт под гитару! А ты — это просто ты. Но другой.
— Но я же почти не врал! — в отчаянии воскликнул он. — Это же полуправда!
— Полуправда? — она грустно усмехнулась. — Это хуже любой лжи, Кирилл. Если бы ты сразу сказал, что не умеешь, я бы, может, и не пошла на встречу. А может, и пошла бы, если бы ты был интересным сам по себе. А теперь... Теперь я вижу красивую картинку, за которой ничего нет. Как гнилой забор, который покрасили свежей краской. Издалека — загляденье, а подойдёшь — труха.
Он вышел на улицу ошарашенный. В кармане завибрировал телефон: сообщение от Ани. «Не ищи меня. Ты украл моё время и мои мечты. Настоящая ложь — это когда знаешь, что тебя обманывают. А полуправда заставляет тебя сомневаться в себе. Ты заставил меня сомневаться. Прощай».
Кирилл смотрел на погасший экран и понимал, что одним махом разрушил всё. Он так хотел понравиться, что не заметил, как перешёл черту. И теперь, стоя под фонарём, он чётко осознал: иногда лучше горькая правда, чем красивая, но пустая, как тот самый единственный аккорд, полуправда.