Он знает по опыту, потому что такие моменты и в его жизни редко, но бывали, что это счастье — полное примирение с собой, прощение и отпущение всех грехов продлится очень недолго. На короткий момент он поверит, что всегдашняя его лень была не лень, а выбор, сдержанность, строгость, преднамеренное отстранение от суеты.
Он представляет себе свои любимые, свои замечательные работы, представляет их одну за другой, пытаясь угадать, что именно в каждой из них так тонко поняли, так справедливо оценили...
Это хороший момент. Но: ты, к примеру, канатоходец.
Ты только что прошел по проволоке между двумя небоскре-бами, сел на пол, ноги еще дрожат. Кругом стоят люди и го-ворят: «Ах, какой бесстрашный молодец! Теперь иди обратно». А обратно надо без шеста, с шестом уже было, надоело.
Если свалишься, скажут: «А кто его просил, куда его понесло?» А если и не свалишься, то думаешь: «Да, но ведь некоторые прямо по воздуху, без проволоки ходят!»
И опять надо будет что-то делать в первый раз, делать то, чего не умеешь, без чего до сих пор все прекрасно обходились, потому что не знали, что так можно, и раньше такого не было. Надеяться на успех не надо, надо просто вкалывать.
Работать надо. Работа смиряет. Со студентами он о своей немодной и ненаучной вере в смирение даже и не заикался.
Всё те же «Маргиналы и маргиналии», отзыв на которые уже был
