Мы много слышали о том, что Третий рейх был одержим оккультизмом. Организация «Аненербе» («Наследие предков») тратила колоссальные бюджеты не на танки, а на поиски Святого Грааля, Копья Судьбы и входа в мифическую Шамбалу.
Историки говорят: «Они просто измеряли черепа тибетцам и записывали фольклор». Но почему тогда отчет об экспедиции 1939 года был засекречен сначала немцами, а потом, после захвата архивов, и союзниками? Почему пленки, снятые в Лхасе, обрываются на самом интересном месте?
Эта история основана на обрывках дневника одного из участников той экспедиции, доктора геологии Ганса фон Краузе. То, что они нашли, не дало им власти. Оно дало им страх.
Высота 6000 метров
Гималаи, январь 1939 года. Ветер здесь не дул — он бил, как кувалда.
Группа из пяти человек медленно поднималась по узкому карнизу над пропастью. Впереди шел оберштурмбаннфюрер СС Карл Шмидт, фанатик с горящими глазами, который даже здесь, на крыше мира, не снимал форменную фуражку. За ним, кутаясь в меховую парку, плелся доктор Краузе и двое радистов. Замыкал шествие местный проводник, шерпа по имени Норбу, который всю дорогу непрерывно крутил молитвенный барабан.
— Быстрее, доктор! — крикнул Шмидт, перекрикивая вой метели. — Приборы зашкаливают. Мы близко. Источник энергии где-то за этим хребтом.
— Карл, это безумие! — прохрипел Краузе, вытирая ледяную корку с очков. — У нас кислородное голодание. Компас сошел с ума. Шерпа говорит, что дальше — «Земля мертвых богов». Они туда не ходят.
— Именно поэтому мы туда и идем, — усмехнулся офицер. — То, что пугает дикарей, станет оружием Рейха.
Они преодолели перевал. И тут ветер стих. Внезапно.
Перед ними открылась долина. Она была идеально круглой, словно кто-то выдавил её в горах гигантским прессом. Снега там не было. В центре долины, окруженной черными скалами, стояло сооружение.
Это не был монастырь. Это была черная пирамида, гладкая, как стекло, высотой с пятиэтажный дом. Вокруг неё земля парила, и росла странная, фиолетовая трава.
Вход без дверей
Спуск в долину занял час. Чем ближе они подходили, тем теплее становилось. Воздух пах озоном и жженым металлом.
— Это не камень, — Краузе снял перчатку и коснулся стены пирамиды. — Это… металлокерамика? Но такой чистоты обработки нет даже на заводах Круппа. Ей тысячи лет, судя по выветриванию скал вокруг, но на поверхности ни царапины.
— Ищите вход! — скомандовал Шмидт, доставая «Люгер».
Входа не было. Но когда Норбу, дрожа от ужаса, подошел к стене и начал читать мантру, поверхность пирамиды пошла рябью, как вода от брошенного камня. Часть стены просто растворилась.
Из темноты на них пахнуло стерильной чистотой.
— За мной, — Шмидт шагнул первым.
Внутри не было факелов или ламп. Свет исходил от самих стен — мягкий, янтарный. Они оказались в огромном зале. Потолок уходил в бесконечность. В центре зала висело в воздухе… нечто.
Это был шар. Огромный, метров десять в диаметре. Он состоял из тысяч вращающихся колец, внутри которых пульсировало голубое пламя. Он гудел. Этот звук проникал прямо в кости.
Зеркало Грядущего
— «Врил»… — прошептал Шмидт. — Энергия Врил. Мы нашли её. Доктор, вы понимаете? Этой штукой можно запитать весь Берлин! Или стереть Лондон с лица земли.
Офицер бросился к пульту управления — каменному возвышению, покрытому сенсорными панелями (в 1939 году!).
— Не трогайте! — закричал Краузе. — Вы не знаете, что это! Это не генератор!
Но Шмидт уже положил руку на панель.
Шар в центре зала остановился. Кольца замерли. Голубое пламя стало красным. И вдруг шар раскрылся, превратившись в гигантский экран.
То, что они увидели, заставило радистов упасть на колени.
Это было не кино. Это была реальность, но… другая.
Они увидели Берлин. Но не тот, который они покинули. Они увидели руины. Горящий Рейхстаг. Советские танки на улицах. Они увидели повешенных генералов. Они увидели позор, крах и смерть своей идеологии.
Картинка сменилась. Грибовидное облако над японским городом. Потом — люди, уткнувшиеся в светящиеся прямоугольники (смартфоны?). Ракеты, уходящие в космос.
— Это ложь! — заорал Шмидт, выхватывая пистолет и стреляя в изображение. Пули проходили сквозь голограмму. — Этого не может быть! Мы — высшая раса! Мы победим!
Голос прозвучал не из динамиков, а прямо в голове у каждого. Спокойный, безэмоциональный голос, похожий на шелест песка:
«Ваш цикл завершен. Вы — тупиковая ветвь. Агрессия ведет к саморазрушению. Доступ к технологиям “Агарты” запрещен. Причина: низкий уровень этического развития».
Побег
Шар начал вращаться быстрее. Температура в зале резко подскочила.
— Уходим! — Краузе схватил офицера за рукав шинели. — Оно сейчас взорвется или закроется!
Шмидт сопротивлялся, он плакал, глядя, как на экране рушится его мечта о тысячелетнем Рейхе.
— Нет! Я должен это изменить! Я должен переписать это!
Шерпа Норбу силой вытащил немцев наружу. Как только они покинули пирамиду, проход затянулся.
Раздался хлопок. Пирамида… исчезла. Она не улетела, не провалилась под землю. Она просто перестала быть в нашем спектре реальности. На её месте осталась только черная, выжженная земля.
Что было в отчете?
Обратный путь пережили только двое: Краузе и Шмидт. Радисты сорвались в пропасть, сойдя с ума от увиденного. Шмидт вернулся в Германию другим человеком. Он стал молчаливым, мрачным. Официально он доложил Гиммлеру, что экспедиция не нашла ничего, кроме старых развалин.
Но доктор Краузе сохранил свой дневник.
В 1945 году, перед самым приходом союзников, Шмидт застрелился в своем кабинете. На столе нашли записку:
«Я видел конец. Мы проиграли еще до того, как начали. Те, кто следит за нами из Гималаев, не дадут нам спички, пока мы не перестанем сжигать свой дом».
Скептики скажут: это фантастика. Но до сих пор в том районе Тибета спутники фиксируют странные магнитные аномалии. А альпинисты иногда видят в горах идеально круглые долины, где нет снега, и слышат низкий гул, идущий из-под земли.
Нацисты искали оружие богов. А нашли зеркало, которое показало им их собственное ничтожество.
Спасибо за внимание!