Роман Авдеев – один из тех редких российских миллиардеров, про которых правильнее говорить не «сколько он заработал», а «сколько он изменил вокруг себя».
От коммуналки до концерна в триллион
Роман Авдеев родился в 1967 году в подмосковном Одинцове и вырос в обычной коммуналке – без «золотой ложки во рту» и родительского бизнеса. После армии он поступил в МЭИ, а на закате СССР быстро почувствовал, что новая экономика награждает тех, кто берёт на себя риск раньше других. В конце 80‑х он организовал малое предприятие по торговле и производству техники: декодеры, компьютерные «синклеры», сотрудничество с «Электронмашем» – классический для того времени путь от инженерной головы к коммерческому результату.
Переломный момент – 1994 год, когда Авдеев «по объявлению в газете» покупает Московский кредитный банк, фактически пустую оболочку без реального бизнеса. Из формальной структуры он вырастил один из заметных частных банков страны, а позднее вокруг финансового ядра собрал многоотраслевой холдинг «Россиум»: финансы, девелопмент (INGRAD), сельское хозяйство, фармацевтика, коммерческая недвижимость. Совокупные активы группы оценивались в более чем 1,7 трлн рублей – для человека из коммунальной квартиры это уже не просто успех, а доказательство того, что в России возможно вырасти из «нуля» до системного игрока.
Поделитесь своей историей: в 1994 году вы задумывались о покупке какого-либо банка или пытались свести концы с концами?
Бизнесмен, который умеет продавать
У Авдеева любопытный паттерн: он не влюбляется в активы навсегда, он влюбляется в возможность создавать и перестраивать. В 90‑х он развивает агрохолдинг «Черноземье», а в 2000‑х продаёт его, фиксируя результат и высвобождая капитал под новые задачи. В 2010‑х он из агентства недвижимости «Домус Финанс» выстраивает девелоперскую группу «Инград», параллельно усиливая банковское направление и зарубежный брокерский бизнес Sova Capital в Великобритании.
История с Sova Capital показала, что для Авдеева риск – это не игра в одни ворота: после санкций компанию ввели во внешнее управление, но в 2023 году он выигрывает суд в Лондоне и получает доступ к ценным бумагам почти на 274,4 млн фунтов. В 2024 году он делает ход, который для большинства миллиардеров звучал бы почти крамольно: объявляет о продаже всех российских активов, включая 62% в концерне «Россиум», и публично говорит, что хочет сосредоточиться на детях – своих 23 сыновьях и дочерях.
Личная жизнь как проект ответственности
Медиа любят определение «самый многодетный миллиардер мира» – и в случае Авдеева за этим громким титулом стоит очень конкретная арифметика. У него 23 ребёнка, из них 17 – приёмные, и это не история про «поддержать один проект и красиво сфотографироваться», это длинная дистанция длиной в десятилетия. Вторая жена Авдеева тяжело заболела, когда в семье уже было много приёмных детей, но даже в этой ситуации они не остановились и продолжили брать детей из системы – и это решение мало похоже на PR‑стратегию, скорее на внутренний моральный стандарт.
С третьей женой, преподавателем английского языка, семья ещё увеличилась – появились новые родные дети и ещё несколько приёмных. При этом он открыто говорит, что не собирается завещать детям свой бизнес, ни родным, ни приёмным: его задача – дать им образование, характер, базу, а не готовый денежный поток. Для меня, как инвестиционного советника, это очень внятная позиция: капитал – инструмент, ценности – актив.
«Арифметика добра»: когда благотворительность становится системой
В 2014 году он создаёт фонд «Арифметика добра» с очень конкретной целью: приблизить момент, когда детские дома стране просто не понадобятся. Фонд работает в двух ключевых направлениях – помогает подросткам‑сиротам и обучает приёмных родителей, превращая эмоциональное желание «взять ребёнка» в осознанный, подготовленный шаг.
Программы фонда звучат предельно прагматично: «Шанс» – подготовка старшеклассников‑сирот к выпускным экзаменам и поступлению, до 12 учебных предметов, чтобы реально повысить их шансы на колледжи и вузы. «Компас» и «Заботливые руки» – сопровождение, социализация, помощь подросткам войти во взрослую жизнь, где за них уже никто не принимает решений. Каждый год Авдеев лично направляет около 50 млн рублей на программы фонда, ещё примерно 80 млн добавляют партнёры; за годы работы через его инициативы в семьи ушли уже более 180–300 детей (оценки разных источников различаются, но порядок цифр впечатляет).
Отдельная история – Клуб «Азбука приёмной семьи», живое сообщество из более чем тысячи приёмных семей по всей стране. Это уже не классическая благотворительность «богатый платит – бедный получает», а инфраструктура, где семьи с опытом делятся им с новичками, а фонд даёт им методическую, юридическую и психологическую поддержку. Не случайно в 2017 году Авдеев получил премию «Меценат года» именно за системный вклад в решение проблемы социального сиротства, а не за разовые пожертвования.
Зачем инвестору читать про Авдеева
Я обычно скептично отношусь к «героическим» биографиям бизнесменов, но история Авдеева полезна каждому, кто строит капитал в России. Во‑первых, она показывает ценность длинного горизонта: покупка формального банка «по объявлению» и его превращение в триллионный холдинг – это десятилетия работы, а не «успех за три года». Во‑вторых, пример Авдеева – это напоминание, что деньги сами по себе не дают смысла: при состоянии в миллиарды он публично сворачивает активы, чтобы фокусироваться на семье и благотворительности, и это не самый популярный, но очень трезвый выбор.
И в‑третьих, на его фонде хорошо видно, как может работать «умная благотворительность»: не заливать проблему деньгами, а менять систему так, чтобы всё меньше людей в ней застревало. С инвестициями та же логика – если хотите устойчивого результата, нужно не подкармливать симптомы, а вмешиваться в структуру: свои финансовые привычки, семейный бюджет, отношение к риску и к ответственности перед теми, кто рядом.
А как вы считаете, система «умной благотворительности» применима к обычной жизни? Часто мы помогаем родным просто деньгами, но можно ли им помочь как-то иначе, чтобы они сами встали на ноги? Поделитесь опытом.