Найти в Дзене

Наждачка для пятой точки

Запись №378-Н - не для передачи Ленинград
Октябрь 1978 В Лэнгли нас учат многому.
Как читать по губам в шумном зале.
Как обнаруживать «жучок» в телефонной трубке.
Как уйти от наружного наблюдения на Невском, используя отражения в витринах универмага ДЛТ. Нас готовят к большим вещам.
Ракетным шахтам.
Чертежам промышленных гигантов.
Людям, которые принимают решения. Но никто не готовит тебя к тому, что самым ярким символом этой страны станет не Красная площадь. Не Кремль.
А рулон туалетной бумаги в гостиничном номере. Я в Ленинграде всего третий день. Официально я Джон Тейлор,
специалист экономического отдела посольства США. Моя задача — изучать
возможности модернизации оборудования на местных заводах. Вечер был типичным для питерской осени. Серое небо, мокрый асфальт, вечный ветер с Невы, пробирающий до костей даже через шерстяное пальто. Ужин в ресторане гостиницы прошел стандартно: салат «Столичный», жесткий шницель, разговор с переводчицей Ириной о Достоевском. Она умна, подозрит

Запись №378-Н - не для передачи

Ленинград
Октябрь 1978

В Лэнгли нас учат многому.
Как читать по губам в шумном зале.
Как обнаруживать «жучок» в телефонной трубке.
Как уйти от наружного наблюдения на Невском, используя отражения в витринах универмага ДЛТ.

Нас готовят к большим вещам.
Ракетным шахтам.
Чертежам промышленных гигантов.
Людям, которые принимают решения.

Но никто не готовит тебя к тому, что самым ярким символом этой страны станет не Красная площадь. Не Кремль.
А рулон туалетной бумаги в гостиничном номере.

Я в Ленинграде всего третий день. Официально я Джон Тейлор,
специалист экономического отдела посольства США. Моя задача — изучать
возможности модернизации оборудования на местных заводах.

Вечер был типичным для питерской осени. Серое небо, мокрый асфальт, вечный ветер с Невы, пробирающий до костей даже через шерстяное пальто. Ужин в ресторане гостиницы прошел стандартно: салат «Столичный», жесткий шницель, разговор с переводчицей Ириной о Достоевском. Она умна, подозрительна, но улыбается искренне. Язык у нее безупречный, мой русский тоже не вызывает вопросов — спасибо университету Джорджтауна и годам тренировок.

Проблема началась, когда я вернулся в номер и зашел в санузел.

Туалетная бумага
Туалетная бумага

На полке, вместо привычного белого, мягкого, двухслойного рулона, который тебе предложит далеко не самый комфортный мотель в любом штате и к которому я давно привык, лежал цилиндр цвета грязного бетона.

Я развернул рулон. Это нельзя назвать бумагой. На ощупь напоминал не гигиеническое изделие, а техническую салфетку для протирки станков от масла. Лента была шершавой, с видимыми волокнами, местами неравномерной толщины. Я провел пальцем по листу. Кожа сразу покраснела.

Советы могут делать хорошие танки. Могут запускать ракеты. Могут строить метро, которое выглядит как дворцы. Но они не могут сделать так, чтобы человеку было просто комфортно.

Я стоял в ванной и ловил себя на странной мысли: мы в разведке ищем слабые места в обороне, в технологиях, в логистике. А здесь человек ежедневно сталкивается с неудобством — и принимает его как норму.

Завтра опять встреча с Ириной из Внешторга. Нужно быть осторожным. Особенно хорошо прятать личные записи. Она слишком внимательная. Смотрит на меня так, будто знает, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. Может, знает, а может, просто чувствует фальшь. Трудно притворяться своим, когда внутри ты постоянно сравниваешь.

— Archer