К 150-летию со дня рождения живописца – обозреватель «Абзаца» Филипп Фиссен.
Художник Петр Петрович Кончаловский прожил долгую жизнь. В труде, в поиске, в самосовершенствовании. Он оставил после себя более двух тысяч полотен, каждое из которых прошло через строгий суд художника-перфекциониста.
Он был очень требователен к себе. Являясь уже признанным мастером, не ждал незаслуженного восторга или профессиональной критики – сам решал, жить написанному им полотну или исчезнуть.
Сколько натюрмортов, пейзажей, портретов (а Кончаловский владел этими жанрами мастерски) были смыты, порезаны, уничтожены его собственной рукой – неизвестно. Знают лишь, что доверял он не только себе. Главным критиком, судьей и его единственной музой была жена Ольга – дочь великого русского художника Василия Сурикова.
Петр Кончаловский – художник с блестящим образованием – долго искал свой путь, свою манеру, свое неповторимое лицо в искусстве. С великим тестем, наставником и другом он много путешествовал по Европе. Его испанские сюжеты были созданы в поездке с Суриковым.
И важнейшим, что привез с собой из Испании Петр Кончаловский, был цвет. Его цветовые решения, не слишком подходящие к тонам родных северных краев, были им не раз переосмыслены в будущем, но обратили на себя внимание публики начала ХХ века, остро принимающей новации, жадной до всего выдающегося.
Кончаловский стал организатором и вождем нескольких художественных объединений. В том числе лидером знаменитого «Бубнового валета». Участвовал в Дягилевском «Мире искусства». Но при этом оставался уникален, стараясь не слишком следовать модным тенденциям.
Сохранял уникальность среди ищущих фовистов и кубистов, хотя никогда не скрывал, что французская живопись, с которой он познакомился во время второй поездки в Париж – картины Дега, Матисса, Пикассо и особенно Поля Сезанна – произвели на него огромное впечатление.
Он не копировал, а развивал импрессионизм французов. Цвета Сезанна, часто отмечаемые в картинах Кончаловского, обрели под кистью русского художника особый тон, свойственный только Петру Кончаловскому. По этому тону и узнаются работы художника в музеях и на выставках.
Государственный Русский музей, где хранится самая богатая коллекция произведений Кончаловского, приготовил масштабную выставку к 150-летию художника. Экспонаты из его коллекции дополнены картинами из Третьяковской галереи. Вероятно, любителей живописи ждет самая масштабная культурная акция, посвященная художнику.
Петр Кончаловский прошел через сложнейшие бурные эпохи революций в обществе и искусстве, войны, тяжелые времена «классовой борьбы», где многие пали. Не был ни смутьяном, ни приспособленцем. Портреты Всеволода Мейерхольда и Алексея Толстого писал увлеченно и отчасти с иронией. Писать портрет Сталина не побоялся отказать.
Участвовал в советских художественных объединениях – авангардных и официальных, но не выступал никогда с осуждением, не «поднимал руки» на гонимых во время собраний.
Кто-то скажет, «жил как барин», «даже собственную усадьбу завел». Но он жил и работал, несмотря на бурные политические ветра, сохраняя свою дворянскую честь и высокое звание художника.
В своих работах – начиная с 1903-го до самого конца жизни в 1956-м – Петр Кончаловский проходил через множество стилей и направлений.
Академическое образование – не одно, а целых три, полученные в Европе и Санкт-Петербурге, – дало ему мастерство живописца, а искусство должен был он создавать сам. Он нашел тот хрупкий баланс между экспериментом авангардизма и академизмом. Между русскими народными мотивами, которыми вдохновлялся всю жизнь, и актуальными для его века течениями.
Наследие художника – не только его грандиозное искусство в тысячах полотен, но и тот дух, который он оставил. Дух поиска. Дух служения. Дух требовательности к себе.
Петр Петрович Кончаловский – продолжатель богатейшей традиции русской живописи и уникальный художник, особенный и неповторимый – ждет нас к себе. Гостеприимно выставляет на наш суд свои работы, свой путь и свою историю.
Придите и будьте не просто гостем, но соавтором, ибо «ни одно произведение не будет полностью совершенным, пока оно не дополнено творческим актом зрительского смотрения» (Рудольф Арнхейм, «Искусство и визуальное восприятие»).
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.