Дядя Арсен и «Комфорт 2.0»
Живу я, граждане, как живут теперь почти все: по навигатору (который работает в МСК, ну так себе, ну ладно уже привыкли). Куда стрелочка велит — туда и еду. Зовут меня Стасик. Не то чтоб я прям Станислав по паспорту, но в приложении так аккуратнее: коротко и без претензий, как «чай Ахмад» в доставке.
Работаю я в такси. В тарифе «Комфорт» (но иногда ставлю два тарифа - когда "эконом" зашкаливает как бизнес). Я за баранкой не совсем старенькой Кии К5, но уже с пробегом 180 тыс, и эта малышка меня никогда еще не подводила по -крупному так сказать (чтоб с эвакуатором)!
Пассажиры "Комфорта"- это, знаете, такой класс людей: вроде ещё не олигархи, но уже стесняются, что пешком ходят. В «Комфорте» у пассажира появляется важное выражение лица, даже если он едет в "леруа" за развесными саморезами. А у водителя появляется влажная мечта: что сейчас сядет человек с большим сердцем и маленькой степенью жадности (вдруг не с того не с сего вынет лишнюю тысячную бумажку или хотя бы не попросит сдачи).
Машина у меня чистая. Освежитель висит (С ВБ) — что-то типа «морской бриз». Хотя море я видел один раз: на заставке в телефоне, когда интернет отвалился. Салон протёрт, коврики выровнены, музыка тихая, чтоб не мешала человеку думать о своей ипотеке как о жизненном выборе.
И тут, граждане, прилетает заказ: Белорусская, офис «солидный». Там такие здания, что вход не «вход», а «лобби». Ты в него заходишь — и сразу хочется говорить шёпотом и платить налоги.
Подъезжаю, встаю. Жду. Выходит пара: мужик и супруга. Мужик широкий, как кредитная линия. Супруга вся в эко-роскоши: чтоб и богато, и совестно, и в сторис можно. (БЫЛА УКАЗАНА ОПЛАТА НАЛИКОМ).
Я на них посмотрел — и у меня, честно говоря, руль в руках как-то внутренне задрожал. Потому что это был дядя Арсен. Родня. Папа брата, родной блин бро моего папаши. То есть человек, который появляется в семье раз в десятилетие — как комета: ярко, шумно и обязательно с хвостом из рассказов про чужие успехи.
Мы не виделись лет девять. С тех самых поминок по дедушке Петросяну. Тогда дядя Арсен тоже был — но в другом тарифе жизни. Тогда он сидел, высасывал бульон из хинкали и наставлял меня по жизни: «Скоро всё будет, все обязательно придет!». И вот, значит, «скоро» наступило. Но только у него походу!
Он меня тоже узнал. Даже обрадовался так, будто я ему долг простил заранее.
— О-о-ой, Стасик! — говорит. — Племянничек! Живой! Смотри-ка, в «Комфорте»! Во даёшь! Не экономишь на себе (это был подъеб)???!
Сели они назад, как люди, которые уверены: заднее сиденье — это их социальный статус. Я в зеркало поглядываю: пуховик новый, блестит, как намерение. У тёти шубейка из экокожи — на вид как натуральная, но по ощущениям как совесть у инфоцыгана: вроде есть, но не греет.
И дядя Арсен начал говорить. А когда дядя Арсен начинает говорить, воздух в салоне становится платным.
— У меня сынок-то где работает? — спрашивает он так, будто сейчас мне будет выдано гражданство в успех. — В правительстве! У самого зама министра! Представляешь?
Я представляю. У меня воображение хорошее, иначе в «Комфорте» не выживешь.
— Уже дом на Рублёвке купил! — продолжает дядя. — Не дом, а домик. Ну… такой, для начала. Чтоб не позориться.
(Ну вообще-то не на рублевке, а на новойриге, но это типа "Рядом" еще не рублевка, но уже не Люберцы, да и в 78 км, ну ладно - дача с газификацией уже круто)
Тётя тут же подхватывает, как будто у них семейный тариф «Понты+»:
— А доченька! Сеть стоматологий! По всей Москве! Зубы делает… такие, что люди улыбаются и сразу видно: у них не радость, а рассрочка.
Это я знаю, ходил к ней, мне по-родственному насчитали на 2 миллиона рублей, что стоило около 50 тыс в стоматологии в соседнем доме! (почему со своих берут в три раза дороже?)
Я киваю. Потому что спорить с роднёй — это как спорить с рекламой: она всё равно громче.
Дядя Арсен разогревается. Видно, ему важно, чтобы я понимал: он не просто едет в такси, он пишит свое историю (ЧТОБЫ Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПЕРЕДАЛ ВСЕ ОТЦУ).
— А я-то, Стасик, бизнесмен. Цветы! Палатки! Розы, тюльпаны… Деньги рекой текут и попадают куда надо! (Вот ща восьмое марто, хоть бы пару букетов подогнал для мамы и жены)! Не то что ваши НИИ. — И тут он вспомнил моего отца так аккуратно, как вспоминают недорогой бренд: — Батя твой-то как? Всё в науке? Бедствует, небось. У-у-ух. На окладе.
Я опять киваю. Потому что если скажешь: «мой отец умный человек», — тебе сразу ответят: «умный — это хорошо, но где монетизация?».
Едем. Они всё рассказывают: кто кого знает, кто куда устроил, кто на кого подписан, у кого какие связи, у кого какой кэшбэк. А я слушаю и думаю: странная всё-таки у нас страна — все кругом очень богатые, но почему-то всегда просят сдачи до последнего засаленного монетного рубля.
Подъезжаем к месту. Смотрю — адрес, значит, «солидный». И правда: стоит «Пятёрочка». Прямо как символ эпохи. Рядом аптека. Чуть дальше — ломбард, чтоб круг был замкнутый: поел, полечился, заложил.
Я останавливаюсь. Приложение показывает оплату наличными. И сумма такая… ну, не то чтобы космос, но для родни — уже повод вспомнить, что мы семья.
Я, признаюсь, даже расчувствовался. Думаю: сейчас дядя Арсен скажет «держи, племянник», сунет чаевые, благословит, может, пообещает устроить «в правительство», чисто по знакомству с замом зама.
Они выходят. Дядя Арсен наклоняется к моему окну — ласково, по-родственному, как налоговая перед проверкой.
Хлопает меня по плечу.
— Ну, Стасик… — говорит он тёплым голосом человека, который в детстве мог отнять конфету и заставить тебя извиниться. — Ты ж с родного дяди денег не возьмёшь?
И улыбнулся. Не улыбкой — а печатью.
Тётя тоже улыбнулась. У неё улыбка была такая, знаете, фирменная: «мы люди простые, просто нам всё должны».
И пошли они под ручку. В «Пятёрочку». За чем-то очень важным для Рублёвки, видимо. За акцией на "мираторговский" фарш.
А я остался сидеть. Смотрю на пустое заднее сиденье и понимаю: вот где настоящий «Комфорт». Не в тарифе. А в том, что у человека совесть — в авиарежиме. Ничего не ловит, зато экономит заряд.
Посидел я минуту, поржал тихонько. И даже не расстроился. Потому что дядя Арсен, граждане, он как кэшбэк: много обещает, красиво пишет, а на деле — приходит баллами и только на следующей неделе, если вы не забыли активировать.
ХОТЬ БЫ В ГОСТИ ПРИГЛАСИЛИ НА ДОЛМУ, НО НЕТ ПРОСТО ПОХВАЛИЛИСЬ И УШЛИ!
Вот такие современные нравы. Хвалятся Рублёвкой — а расплатиться забыли, как будто это я у них "мульт" «для начала» занял.
Можно ли считать семью близкой, если тебя превращают в бесплатный сервис?
#такси #яндекстакси #комфорт #семья #родственники #дядя #рублёвка #современныенравы #сатира #юмор #рассказ #историяизжизни #моска #таксист #дзен #жизньвтакси #родня #жадность #соцсатира #литература
ТЕПЕРЬ РАЗБОР ПО ДИВАННОМУ ФРЕЙДУ!
Это, по сути, не рассказ, а семейный сеанс психотерапии, замаскированный под смену в такси.
- Дядя Арсен — это ребёнок, который когда‑то бедствовал, а теперь всем орёт: «Смотрите, я не лох!», размахивая словами «Рублёвка», «правительство» и «стоматологии». Деньги для него — не средство, а костюм Бэтмена.
- Отец в НИИ — тихий стыд системы: умный, честный, но без понтов. Поэтому дядя его обязательно принижает, чтобы самому казаться главным самцом семейного прайда.
- Стасик сидит между ними как между двумя мирами: наука и понты, совесть и кэшбэк. Ждёт от родни любви, получает — сторис про успех и неоплаченную поездку.
- Фраза «ты ж с родного дяди денег не возьмёшь?» — классический эмоциональный приём: тебя используют бесплатно и ещё делают виноватым, если ты вдруг захочешь справедливости.
- У богатых (даже если это не просто понты) часто мозг работает так: «Если я за каждую мелочь плачу — так я и разбогател бы?» Деньги становятся игрой на максимальную выгоду, а не на справедливость.
- Смех в конце — не просто «смешно», а «чтоб не орать». Такой защитный механизм: называем это «современные нравы», чтобы не признать: меня сейчас по-семейному кинули.
Если кратко по‑фрейдовски: большой пуховик, маленькая самооценка, и таксист, который понял о родне больше, чем хотел, за один выезд к «Пятёрочке».