Закинула ночь снежок луны за ржавый сугроб дубравы и рада. - Не рано ли? - вопрошает её утро. - А тебе всегда всё не так! - ловко отвергает стороннюю досаду ночь. - И все у тебя повсегда сонные, невыспавшиеся, на неприкрытых выражением лицах читается вся подноготная: кто недоволен на свете всем, другой зол или пуглив излишне. третьему от себя тошно, а иному от прочих, - век бы никого не видывал, не слыхивал. А как стряхнут с себя ту правду, ибо разморило под сумерками, как под одеялом, глянут в своё отражение, и ну давай натягивать улыбки радушные, что малы, не впору, клеят тяп-ляп мины добродушные со взорами, полными напускной приятности, что держатся едва. И со стороны вроде прилично всё, а коли когда присмотришься - с души воротит. От глаз та доброта, как пена с воды при первом же дуновении расходится, при повороте головы враз слетает прочь. - Здравствуйте! Как ваше самочувствие? Да вы что?! Надо же! Очень приятно! - и не дослушав, тут же отворотясь возвращает себе всегдашнее бре