Вы наверняка видели эти кадры кинохроники 30-х годов. Танк, словно заправский легкоатлет, разгоняется и взмывает в воздух, перелетая через широкий ров или речушку, плюхается на брюхо и мчится дальше. Красиво? Безусловно. Впечатляет? Еще бы. Речь пойдет о БТ-7 — "Быстроходном Танке", гордости предвоенной РККА.
Но давайте отложим в сторону бравурные марши и посмотрим правде в глаза. Мог ли этот стальной скакун реально порхать над полем боя под огнем артиллерии? И была ли польза от его знаменитой способности сбрасывать "обувь" и переходить на колесный ход? Усаживайтесь поудобнее, заваривайте крепкий чай (или что покрепче, возраст позволяет), мы начинаем "разбор полетов".
Американский "отец" и советский приемный сын
Чтобы понять суть БТ-7, нужно зреть в корень. А корень этот — американский. Был такой гениальный, но крайне неуживчивый конструктор Джон Уолтер Кристи. Именно он придумал ту самую подвеску, которую мы сегодня называем "свечной". Суть ее была революционной и до безобразия простой: большие катки большого диаметра, никаких поддерживающих роликов наверху, и мощные пружины в корпусе.
Американские военные, закостенелые бюрократы, идею отвергли. А вот наши специалисты, искавшие способы моторизации Красной Армии, ухватились за нее мертвой хваткой. Купили лицензию (под видом сельскохозяйственных тракторов, о, эта вечная игра в прятки!), привезли в Харьков и начали ваять. Так родилась серия БТ.
БТ-7 стал венцом этого семейства. Это уже не был "голый" Кристи. Это была машина, адаптированная под суровые реалии нашего климата и промышленности. Но главная "фишка" — колесно-гусеничный движитель — осталась.
Пламенное сердце и сухие цифры
Прежде чем говорить о прыжках, заглянем под капот. Там рычал настоящий зверь. Двигатель М-17Т. Это вам не дизель от трактора. Это, по сути, авиационный V-образный 12-цилиндровый мотор, лицензионная копия немецкого BMW VI. Представьте себе: 400 (а порой и все 450) лошадиных сил на массу всего в 13,8 тонны.
Удельная мощность получалась сумасшедшая — около 30 "лошадей" на тонну. Для сравнения: у легендарного Т-34 этот показатель был куда скромнее, а у немецкого Pz.III и подавно. Именно эта мощь и позволяла БТ-7 творить чудеса на спидометре.
На гусеницах он выдавал 52 км/ч. Но стоило снять "цепи", и на колесах по шоссе танк разгонялся до 72 км/ч. Некоторые лихие мехводы клялись, что выжимали и 86 км/ч, если снять ограничитель оборотов. Это была скорость гоночного болида тех лет!
Вооружение для легкого танка было вполне серьезным: 45-мм пушка 20К. "Сорокапятка" отлично справлялась с любой бронетехникой противника в середине 30-х. Плюс пулемет ДТ. Броня... а вот тут было тонко. Лоб — 22 мм, борта — 13 мм. От винтовочной пули спасет, от крупного осколка — может быть. От снаряда противотанковой пушки — увы. Ставка делалась на скорость.
Миф первый: "Летающий танк"
Теперь к главному вопросу: прыгал ли он?
Да, прыгал. Физику не обманешь. Когда у вас такая удельная мощность и длинноходная подвеска Кристи, любой трамплин превращает танк в снаряд.
Рекордный прыжок на полигоне составил, если мне не изменяет память, 42 метра. Представьте: летящая многотонная махина. Зрелище завораживающее. Но это был цирк. Вернее, демонстрация возможностей техники для высшего руководства и иностранных наблюдателей.
Прыгал ли он в бою?
Категорически нет. И вот почему.
Во-первых, экипаж. Вы пробовали упасть на стуле с высоты хотя бы метра? А теперь представьте, что вы внутри стальной коробки, набитой железками, снарядами и горячим маслом. При приземлении после затяжного прыжка мехвод получал тяжелейшую компрессионную травму позвоночника. Остальные члены экипажа бились головами о прицелы и казенники. После такого "приземления" воевать было некому. Танкисты называли такие экзерсисы "прощай, здоровье".
Во-вторых, ходовая часть. Подвеска Кристи была живучей, но и у нее был предел. При ударе о землю лопались пружины, гнулись балансиры, вылетали пальцы траков. Танк превращался в неподвижную мишень. А неподвижный БТ-7 — это мертвый БТ-7.
Так что прыжки через реки — это красивый миф для парадов и устрашения врага. В реальном бою мехвод берег машину и позвоночник, стараясь объезжать препятствия, а не перелетать их.
Миф второй: "Автострадный агрессор"
Существует теория (привет, Резун-Суворов), что колесный ход нужен был БТ-7 исключительно для захвата Европы по их отличным автобанам. Мол, скинули гусеницы и рванули до Ла-Манша. Давайте разбираться технически, без политики.
Схема колесного хода была сложной, я бы даже сказал — изощренной. Привод шел на заднюю пару катков через систему шестерен (так называемую "гитару"). Передняя пара катков становилась управляемой.
Как это работало на практике?
Чтобы перейти с гусениц на колеса, экипажу требовалось от 30 до 50 минут по нормативу. В реальности, в грязи и под дождем, — час и более. Нужно было разбить гусеничную цепь, аккуратно уложить ее на надгусеничные полки (а она тяжелая, зараза!), закрепить ремнями, подключить приводы рулевого управления.
Воевали ли на колесах?
Почти никогда. И вот причины:
- Проходимость. На колесах БТ-7 имел колесную формулу 8х2 (ведущая только задняя пара). Удельное давление на грунт возрастало катастрофически. На твердом шоссе — отлично. Но съехал на обочину, где мокрая трава или грязь — и ты встал. Танк буксовал моментально.
- Живучесть. Резиновые бандажи катков были уязвимы. Пробило пулей или осколком резину, повредило каток — и танк обездвижен. Гусеница же давала хоть какую-то защиту ходовой части и дублирование.
- Тактика. Представьте: вы едете по дороге на колесах, и вдруг засада. Вам нужно свернуть в поле и развернуться в боевой порядок. А нельзя! В поле вы застрянете. Вам нужно остановиться под огнем и час надевать гусеницы. Абсурд.
Колесный ход использовался исключительно для совершения длительных маршей по тыловым дорогам, чтобы сберечь ресурс гусениц. А ресурс у них в то время был невелик — звенья стирались быстро. Подходя к фронту, танки всегда "переобувались".
В июне 1941 года многие БТ были брошены именно из-за поломок на марше или отсутствия топлива. А те, что вступили в бой, сражались на гусеницах. Единственный гипотетический сценарий боя на колесах — внезапный прорыв по городской брусчатке, но документальных подтверждений успешного применения такой тактики исчезающе мало.
А была ли польза?
Не подумайте, что я ругаю БТ-7. Это была выдающаяся машина для своего времени. Для середины 30-х годов его скорость и маневренность были чем-то из области фантастики. Японцы на Халхин-Голе в 1939 году испытали настоящий шок. Наши танки заходили им во фланг и тыл быстрее, чем японская артиллерия успевала разворачиваться. Там "Бэтушки" показали себя во всей красе — в степи, на твердом грунте, их скорость была их жизнью.
Но к 1941 году концепция "кавалерийского" танка устарела. Броня стала слишком тонкой для насыщенной противотанковой обороны вермахта, а бензиновый двигатель — слишком пожароопасным (хотя горели они не чаще дизельных, но вспыхивали ярче из-за паров бензина).
Наследие "летающего танка"
Однако БТ-7 не умер бесследно. Посмотрите на чертежи ранних Т-34. Видите сходство? Та же подвеска Кристи (свечная), те же наклонные листы брони (которые впервые начали всерьез отрабатывать на экспериментальных БТ-СВ и БТ-ИС).
Конструкторское бюро Кошкина, создавая легендарную "тридцатьчетверку", стояло на плечах именно БТ-7. Они взяли лучшее: подвеску, обеспечивающую плавный ход (что важно для стрельбы с ходу), и мобильность. А от колесного хода отказались как от рудимента, усложняющего конструкцию и не дающего реальных преимуществ в бою.
Итог
Так мог ли БТ-7 прыгать и ездить без гусениц?
Технически — да, мог. И делал это виртуозно.
Тактически — это были трюки, малоприменимые в реальной мясорубке Второй мировой войны.
БТ-7 остался в истории как символ эпохи романтизма в танкостроении. Эпохи, когда верили, что скорость важнее брони, а танки могут летать как птицы. Это был дерзкий, быстрый, но слишком хрупкий инструмент для той грубой работы, которая предстояла нашим дедам в 41-м.
Но согласитесь, есть в этом "стальном кузнечике" какое-то особое, хищное изящество. И за это мы его помним.
Пишите в комментариях, доводилось ли вам слышать байки от ветеранов про "летающие танки"?