Речь пойдет о предмете, который на первый взгляд кажется до смешного примитивным. Никакой вам подсветки, лазерных дальномеров или баллистических калькуляторов. Просто кусок стали и пара линз. Но именно эта «трубка» заставляла немецких снайперов с их хваленой цейсовской оптикой вжиматься в грязь при одном только звуке выстрела. Мы говорим о прицеле ПУ — Прицеле Укороченном.
Многие из вас, наверняка держали его в руках. Кто-то на службе, кто-то на охоте в дедовском зимовье. Но задумывались ли вы, почему эта штуковина, разработанная в 1940 году, оказалась настолько живучей? Почему простая, как хозяйственное мыло, конструкция позволяла нашим бить белку в глаз (ну, или фашиста в пуговицу) на дистанциях, где невооруженный глаз уже пасует? Давайте разбираться. И да, никакой «воды» — только факты, металл и оптика.
Рожденный не для того парня
Начнем с парадокса. Легендарный «снайперский» прицел для винтовки Мосина изначально для неё вовсе не предназначался. Это исторический курьез. В конце 30-х годов советские оружейники, почесав затылки, решили, что старые прицелы ПЕ и ПЭМ — это, конечно, хорошо, но слишком уж они громоздкие, дорогие и сложные в производстве. Нужен был массовый продукт.
Изначально ПУ (индекс ГРАУ 51-ОМ-611А) создавали для самозарядной винтовки Токарева — СВТ-40. «Светка», как её ласково называли в войсках, была капризной дамой, и прицел ей требовался под стать — компактный и легкий. Но война внесла свои жесткие коррективы. СВТ в производстве оказалась дорогой и сложной, а фронт требовал стволов. Много стволов. Вернулись к старой доброй «Трёхлинейке».
И тут выяснилось страшное: производство старых прицелов уже свернули, а новые ПУ на Мосинку ставить не умели. Крепления не подходили. Пришлось инженерам, в частности Дмитрию Кочетову, совершать трудовой подвиг — в кратчайшие сроки разрабатывать новый кронштейн. Так родился тот самый вертикальный кронштейн Кочетова образца 1942 года, который намертво сроднил ПУ с винтовкой Мосина.
Аскетизм как философия победы
Давайте возьмем этот прибор в руки. Первое, что ощущаешь — это монолит. Никакого пластика, никакого хлипкого алюминия. Только сталь. Корпус ПУ фрезеровали из цельной заготовки. Это вам не современные китайские «игрушки», которые сбиваются от чиха. ПУ можно было использовать вместо молотка (хотя старшина за такое по головке бы не погладил), и он продолжал держать «ноль».
Длина этой малютки — всего 169 миллиметров. Вес — смешные 270 граммов. Для сравнения: предыдущий прицел ПЕ весил более 600 граммов и был длинной с локоть. ПУ на винтовке практически не ощущался, не нарушал баланс оружия, что для снайпера, который часами лежит в «лежке», критически важно.
Теперь о «глазах». Диаметр объектива — 22 миллиметра. Скажете, мало? В замочную скважину и то виднее? Не спешите с выводами. Увеличение у ПУ фиксированное — 3,5 крата. Казалось бы, не густо. Немецкие снайперы часто щеголяли 4-х и даже 6-кратной оптикой. Но тут вступает в игру физика и здравый смысл.
Малое увеличение давало огромное преимущество — поле зрения. У ПУ оно составляет 4 градуса 30 минут. Что это значит на практике? Это значит, что на дистанции 100 метров вы видите перед собой кусок пространства шириной почти 8 метров. Снайпер мог наблюдать за широким сектором, не вертя головой и не демаскируя позицию. Найти цель в ПУ было быстрее, чем в мощную немецкую оптику с узким углом обзора. А в скоротечном городском бою, скажем, в руинах Сталинграда, скорость обнаружения цели стоила жизни.
Кроме того, выходной зрачок у прицела — 6 миллиметров. Это отличный показатель. Он позволял вести огонь в сумерках, на рассвете или в пасмурную погоду, когда глаз человека уже плохо различает детали, а мощная оптика с малым выходным зрачком становится «темной». Наши деды видели врага тогда, когда враг еще протирал свои линзы.
Сетка, которая не врет
Заглянем внутрь. Что мы там видим? Никаких сложных мил-дотов или баллистических елок. Старый добрый «пенек». Прицельная марка в виде буквы «Т»: две горизонтальные нити (выравнивающие) и одна вертикальная (прицельный пенек).
Толщина нитей у ПУ — это отдельная песня. На дистанции 100 метров пенек перекрывает примерно 20 сантиметров цели (2 тысячных дистанции). Многие диванные эксперты сейчас кричат: «Как так? Это же бревно, оно цель закрывает!».
Спокойствие, только спокойствие. Толстый пенек позволял мгновенно «хватать» цель на фоне темного леса, земли или грязной шинели. Тонкие нити немецких прицелов часто терялись на пестром фоне, а наш «пенек» стоял жирно и уверенно.
К тому же, прицеливание велось не в центр пенька, а «под обрез» или на острие. Опытный стрелок знал: ширина пенька на 300 метров — это ширина грудной фигуры солдата (примерно 60 см). Вот вам и простейший дальномер! Если фриц помещается в ширину пенька — до него 300 метров. Ставь прицел на «тройку» и плавно жми на спуск. Гениально? Безусловно.
Механика: кувалда с точностью скальпеля
Барабанчики поправок. О, это песня для рук, привыкших к работе. Верхний барабанчик — дистанционный, размечен от 0 до 1300 метров. Конечно, стрелять на 1300 метров с ПУ — это из разряда баек или невероятного везения, но шкала такая была. Реальная рабочая дистанция — до 600-800 метров.
Боковой барабанчик отвечал за горизонт. Шкала там в «тысячных». Каждое деление смещало точку попадания. И вот тут кроется нюанс, о котором знают только практики. У ПУ нет «кликов». Барабаны вращаются плавно, на трении.
С одной стороны, это минус: нет тактильного ощущения переключения. С другой — это позволяло вносить микроскопические поправки, не привязываясь к шагу механизма. Чтобы настройки не сбивались, использовалась густая смазка (смесь пушечного сала и воска), а барабаны поджимались винтами через кожаные (!) шайбы.
Представляете? Кожаные прокладки в высокоточном приборе! Но эта архаика работала. Кожа гасила вибрации от выстрела мощным винтовочным патроном 7,62х54R. Винтовка лягалась как мул, а прицел стоял на месте.
Нюансы эксплуатации: «русский ремонт»
Конечно, не все было гладко. Прицел не был герметичным в современном понимании. Если снайпер попадал под ливень или форсировал реку, внутрь могла попасть влага. Линзы запотевали. Что делали бойцы? Сушили на печке-буржуйке. Разбирали, протирали тряпицей и собирали обратно. Попробуйте разобрать и собрать современный «Leupold» или «Nightforce» в окопе на коленке так, чтобы он потом работал. А ПУ это прощал.
Удаление выходного зрачка — 72 миллиметра. Это означало, что прижиматься глазом к окуляру нельзя — получишь прицелом в бровь при отдаче. Этот знаменитый «снайперский шрам» или «знак идиота» носили многие новички. Нужно было держать голову на весу, вырабатывая специфическую вкладку. Шея затекала, но зато глаз оставался целым.
Наследие: почему он жив?
Война закончилась. Танки пошли на переплавку, самолеты сгнили. А ПУ остался. Миллионы прицелов осели на складах, а потом перекочевали к охотникам. Почему?
Да потому что для охоты в средней полосе России или в тайге дистанции редко превышают 300 метров. Лось, кабан, медведь — цели крупные. ПУ для них хватает за глаза. Он неубиваем. Его можно уронить с лабаза, протащить через бурелом, стукнуть о борт УАЗика — и он будет стрелять туда, куда надо.
К тому же, качество линз. Советское оптическое стекло варили на совесть. Даже спустя 70-80 лет картинка в настоящем, не «новодельном» ПУ остается чистой, без желтизны, характерной для дешевой оптики. Просветление, конечно, стирается, но само стекло — вечное.
Эпилог
Прицел ПУ — это триумф функционализма. В нем нет ничего лишнего. Это инструмент, созданный для одной цели — уничтожать врага в самых жутких условиях, какие только можно представить.
Немцы делали оптику для тира и лабораторных условий. Наши сделали оптику для войны. Простую, грубую, но безотказную.
И когда вы в следующий раз увидите в магазине или музее эту невзрачную стальную трубку на кронштейне Кочетова, снимите шляпу. Через эти линзы наши деды и отцы смотрели в лицо смерти и, благодаря точному выстрелу, заставляли её отступить. Это не примитивность, друзья. Это гениальная простота, оплаченная кровью и проверенная временем.
На этом доклад окончил. Проверяйте свои прицелы, смазывайте затворы и берегите историю.