Полгода пролетели как один затяжной, серый день, который к лету вдруг расцвел красками. Боль утраты не исчезла, нет — она просто перестала быть острой, режущей, свернулась клубком где-то под сердцем и спала, лишь изредка напоминая о себе тихой грустью.
На днях они с Александром сходили к нотариусу. Формальности были улажены, бумаги подписаны, и то, что раньше было маминой жизнью — вклады, сбережения, — превратилось в сухие цифры на банковском счете. Александр, к удивлению Зои, вел себя сдержанно. Он перестал грезить о дорогом внедорожнике, который был им явно не по карману, и, посидев пару вечеров с калькулятором, выбрал вариант скромнее.
— Завтра едем, Зой, — сказал он утром, целуя её в щеку. — Присмотрел «ласточку». Надежная, корейская, и цвет, как ты любишь — вишневый. Хватит нам на старом корыте трястись.
Зоя согласилась. Жизнь продолжалась, и глупо было отрицать, что новая машина им нужна. Их старенькая «десятка» сыпалась на ходу, высасывая деньги на бесконечные ремонты.
Вечер выдался душным, предгрозовым. Зоя вышла через проходную, щурясь от закатного солнца. На ней было легкое платье цвета летнего луга — яркое, в мелких васильках. Мама бы одобрила. Она всегда хотела видеть дочь яркой. В голове крутились мысли о банальном: купить курицу, сделать салат, может быть, открыть бутылку вина — отметить покупку.
Она так погрузилась в список продуктов, что не заметила, как тень от заводского забора сгустилась, отделившись от кирпичной стены двумя шатающимися фигурами.
— Девушка! Эй, красавица! — хриплый, прокуренный голос ударил в спину.
Зоя ускорила шаг, крепче сжав ручку сумки. Сердце тревожно екнуло.
— Ну куда ж ты спешишь? — дорогу ей преградил парень в засаленной майке. Лицо красное, глаза мутные, бессмысленные. От него разило дешевым пивом и агрессией.
— Дай пройти, —твердо сказала Зоя, пытаясь обогнуть его.
— Не вежливая какая, — второй, тощий и жилистый, возник сбоку. Он схватил её за локоть. Пальцы были жесткими. — Мы ж поговорить хотим. Познакомиться. Сумочка тяжелая, дай помогу...
— Отпустите! — Зоя дернулась, но хватка только усилилась. Страх холодным ужом пополз по спине. Вокруг, как назло, ни души — смена закончилась полчаса назад, все уже разбежались.
В этот момент из-за поворота показалась знакомая серая «десятка». Александр ехал забирать жену. Он увидел эту сцену издалека: яркое пятно Зоиного платья и две темные фигуры, зажимающие её в тиски. Кровь бросилась ему в лицо.
— Ах вы ж твари! — рыкнул он, вдавливая педаль газа в пол, намереваясь подлететь с визгом тормозов, напугать, раскидать.
Но старая машина, словно почувствовав критический момент, предала. Мотор чихнул, дернулся в предсмертной судороге и заглох, не доехав метров двадцати.
— Черт! — Александр ударил кулаком по рулю, выскочил из салона и побежал.
Ярость застилала глаза. Он не был бойцом, не ходил в спортзал, но сейчас, видя, как пьяный урод тянет руки к его жене, он забыл об этом.
— Отошел от нее! — заорал он, подлетая к ним.
Тощий обернулся, глумливо ухмыляясь, но не успел ничего сказать. Александр, вложив в удар всю инерцию бега и всю злость, врезал ему кулаком в ухо. Гопник охнул и, потеряв равновесие, завалился на газон.
Зоя вскрикнула, прижав ладони ко рту.
Александр, тяжело дыша, развернулся ко второму, тому, что был в майке. Он чувствовал себя героем, защитником, но адреналин сыграл злую шутку — он открылся. Второй был крепче и, видимо, опытнее в уличных драках.
Короткий, резкий замах. Александр даже не успел поднять руки. Удар пришелся точно в переносицу.
Звук был отвратительным — хруст хряща, смешанный с влажным шлепком. Свет перед глазами Александра погас, сменившись вспышкой боли, ослепительной и горячей. Ноги стали ватными. Он качнулся, пытаясь ухватиться за воздух, и как подкошенный рухнул на асфальт лицом вниз.
— Са-а-аша! — истошный крик Зои разрезал летний вечер.
Из-под головы мужа начала быстро расползаться темная, густая лужа.