Прогулка седьмая из цикла «Счастье в Чащобах», в которой мы с Милой решили, что хватит просто жить вместе — пора делать всё по-настоящему
Знаете, есть дни, которые запоминаешь навсегда. Даже если ты прожил уже столько, что я, и мои карманы переполнены воспоминаниями.
Тот день начинался обычно. Солнце встало над Чащобами, росинки блестели на листьях, Мила возилась с травами на крыльце. Я сидел рядом, перебирал свои сокровища и думал о том, как мне повезло.
— Бриль, — сказала вдруг Мила, не отрываясь от трав. — А чего мы всё живём так, понарошку?
— В смысле — понарошку? — не понял я.
— Ну, живём вместе, спим вместе, чай пьём вместе. А по-настоящему — нет.
Я отложил свои железки. Сердце почему-то забилось чаще.
— А как это — по-настоящему?
Мила подняла на меня глаза. В них было что-то такое, от чего я сразу забыл про все сокровища мира.
— По-настоящему — это когда все знают. Когда не просто «Бриль и Мила», а когда мы — одно целое. Когда перед всем миром.
Я сглотнул.
— Ты хочешь... свадьбу?
— А ты не хочешь?
Я задумался. Честно. Перебрал в памяти все свои прогулки, все встречи, все чудеса. И вдруг понял: единственное, чего в этой коллекции не хватало — именно этого дня.
— Хочу, — сказал я. — Очень хочу.
Готовиться начали сразу. Мила побежала к соседям — звать на помощь, собирать травы для венков, договариваться о столе. А я остался на крыльце с единственной мыслью: надо позвать всех.
— Всех? — переспросила Мила вечером. — Это кого?
— Ну... всех, — я развёл руками. — Крепеня, Таллена, Берена, Карима, Ашгара, Проводника...
— Бриль, — Мила посмотрела на меня как на ребёнка. — До них же добираться неделями. А свадьба через три дня.
— Я быстро, — сказал я и засмеялся. — Шучу. Просто подумал, как хорошо было бы, если бы они все пришли.
— Придут, — сказала Мила уверенно. — Не все, так хоть кто-то. А остальные будут с нами в мыслях.
Свадьба была на рассвете. Самое красивое время в Чащобах, когда солнце только касается верхушек деревьев, а росинки ещё не высохли.
Мы стояли под старым дубом — тем самым, под которым я когда-то впервые увидел Милу. Вокруг собрались соседи, знакомые, даже несколько карнуров, которые случайно оказались в наших краях. Крепень не приехал — слишком занят, но прислал письмо и огромный механический цветок, который сам раскрывался на солнце. Таллен не мог спуститься с небес — патрулирование, но обещал показать язык облакам в нашу честь. Берен обещал приехать позже, с цветами с Равнин.
— Ты не расстроен? — спросила Мила, заметив мой взгляд в небо.
— Нет, — честно сказал я. — Они со мной. Всегда. Просто по-разному.
Старейшина мерилианцев — тот самый, что когда-то учил меня собирать росинки — надел нам на головы венки из полевых цветов и сказал простые слова:
— Бриль, ты много лет собирал чудеса по всему свету. Ты думал, что главное — найти самое редкое, самое удивительное. А оказалось, что главное чудо всегда было здесь, под боком. Береги его.
Он повернулся к Миле:
— Мила, ты научила этого вечного странника тому, что дом — это не место, а человек. Спасибо тебе за это. Береги его.
Мы обменялись венками. Мила улыбалась, и от этой улыбки даже облака на небе, кажется, стали чуточку светлее.
А потом был пир. Самый обычный мерилианский пир — с пирогами, с песнями, с танцами. Я танцевал так, как не танцевал никогда — даже на краю Небесных Пиков. Мила смеялась и кружилась со мной, и весь мир кружился вместе с нами.
Вечером, когда гости разошлись, мы сидели на крыльце. В саду тихо постукивал механизм Крепеня, поливая цветы. Где-то далеко в небе, наверное, пролетал Таллен и показывал язык облакам. На столе лежало письмо от Берена, которое принесли уже после свадьбы — он писал, что его цветы скоро зацветут и он обязательно приедет поделиться.
— Счастлива? — спросил я Милу.
— Очень, — ответила она. — А ты?
— Я, — сказал я, — самый счастливый мерилианец во всём Эйдосе.
— Во всём Эйдосе? — усмехнулась она. — Не много ли на себя берёшь?
— Ладно, — согласился я. — Во всём мире. Но в остальных мирах я не был, так что могу и ошибаться.
Она засмеялась и прижалась ко мне.
Мы сидели до темноты. А потом пошли в дом, где нас ждала уже настоящая, не праздничная, а обычная жизнь. Которая только начиналась.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит маленький засохший лепесток от моего свадебного венка. Мила положила его мне в ладонь, когда мы уже расходились. Сказала: «Пусть будет с тобой. Чтобы помнил этот день, даже когда карманы порвутся». Я храню его в самом надёжном месте, рядом с её первым подарком. И знаете, даже когда я просто трогаю его пальцами, я снова слышу ту музыку, тот смех, тот шелест листвы над нашими головами. Это, наверное, и есть счастье. Не в чудесах из дальних стран, а в одном дне, который запомнишь навсегда. И в том, с кем ты этот день разделил.