22 ноября 1945 года, день третий Нюрнбергского процесса. На скамье подсудимых — 21 человек, на чьих руках кровь миллионов. И вдруг они начинают смеяться. Хохочет Геринг, трясется от хохота Гесс, усмехаются остальные.
На всякий случай, прилагаю это историческое фото в оригинале:
Фотограф успевает нажать затвор. Снимок облетает весь мир и ставит в тупик: что, черт возьми, могло развеселить нацистских преступников прямо в зале суда?
Микрофон не выключен. Все слышат.
Тот день был посвящен делу Альфреда Розенберга — главного нацистского «философа», автора расовой теории рейха. Его адвокат, доктор Альфред Тома, пытался изобразить подзащитного кабинетным ученым, далеким от реальной политики. Построение образа шло туго.
Тут-то и случилась техническая накладка, которую никто не предвидел. Раздраженный ходом заседания, Тома повернулся к своему ассистенту и вполголоса произнес:
«Болван, зачем вы суете мне эту дрянь?».
Под «дрянью» он имел в виду книгу самого Розенберга «Миф XX века» — главный «философский» труд человека, которого Тома как раз защищал. Микрофон был включен. Фраза прозвучала в наушниках у всех — у судей, у прокуроров, у подсудимых, у журналистов. У самого Розенберга.
Зал взорвался.
Нацисты были на расслабоне. Они всё еще были уверены, что легко отделаются, свалив всю вину на Гитлера, а они, дескать - просто исполняли приказы.
А с адвокатом, кстати, я полностью согласен. Книга абсолютно отвратительная и ненаучная. Рассказывает про превосходство нордической расы, и как, дескать, остальные на ней паразитируют. Особенно плохие: евреи, "смешанные" и славяне.
Книга пытается обосновать антиславянизм: славяне — низшая раса; Россия — объект колонизации. Потому что уж очень им хотелось наших ресурсов и подчинения. Ну-ну.
Кстати, сам доктор Альфред Тома открыто презирал Альфреда Розенберга и не скрывал антипатии к его идеям. Он пытался заставить клиента отречься от нацизма («Отойдите от этой банды»), но Розенберг упорно защищал свою философию. Но надо отдать должное - Тома был профессионал и пытался отстоять своего "клиента" не взирая на презрение к нему.
«Я был вторым!» — рявкнул Геринг
Был, впрочем, и второй повод для хохота — в тот же день. Помощник прокурора Ральф Альбрехт зачитывал лекцию о структуре управления Третьего рейха и перепутал порядок: назвал Гесса вторым человеком после Гитлера, а Геринга — третьим.
Рейхсмаршал, которому предъявляли обвинения в преступлениях против человечности, немедленно вскочил и заорал:
«Я был вторым!».
Вот сидит человек, которому грозит виселица, — и его волнует, правильно ли указали должность в протоколе. Рудольф Гесс, сосед по скамье, засмеялся так, что не смог остановиться несколько минут.
Психиатры потом записали: именно этот момент убедил их, что амнезия Гесса — симуляция. Человек с настоящей потерей памяти не смеется над такими тонкостями.
Роль Паулюса - как он "закопал" нацистских лидеров
Был в Нюрнберге еще один неожиданный эпизод. На этом фото - знаменитый фельдмаршал Паулюс, который выступил....свидетелем обвинения с советской стороны.
Его внезапное появление в зале (Паулюса считали погибшим под Сталинградом) шокировало нацистов, включая Геринга. А его речь сыграла огромную роль, ведь она опровергла миф о «превентивной войне» против СССР (а на этом строили свою защиту нацисты).
Паулюс подтвердил разработку плана «Барбаросса» (нападение на СССР) в ноябре 1940 года и убедительно доказал агрессию Рейха. Защита не нашла противоречий.
Самого Паулюса не судили. Во-первых, потому что он не входил в число 22 нацистских лидеров. Во-вторых, потому что военных преступлений не совершал. Просто был обычным высокопоставленным военным.
Кино шиворот-навыворот
На самом деле поводов для неловкого смеха на процессе хватало. Когда советская сторона показывала документальный фильм о нацистских зверствах, кинопленка сначала пошла в обратном направлении — вверх ногами. Геринг заметил это немедленно, прыснул и оглянулся по сторонам: оценил ли зал комизм ситуации.
Многие подсудимые — Дёниц, Гесс, несколько других — носили в зале темные очки. Официально объясняли яркими осветительными приборами для кинохроники. Неофициально все понимали: очки помогали незаметно вздремнуть во время особенно затяжных заседаний. Нюрнберг длился почти год — с ноября 1945 по октябрь 1946-го.
По мнению психологов, наблюдавших за процессом, смех на скамье подсудимых был попыткой сохранить достоинство перед лицом краха.
Геринг смеялся, потому что доминирование над залом — единственное, что у него осталось. Гесс смеялся над нелепостью ситуации в которой оказались его коллеги.
Фотография смеющихся нацистов облетела весь мир — и осталась в истории как напоминание о том, что даже перед лицом абсолютной вины человек способен не понять, что именно он натворил.