Знаете, есть в нашей профессии особая магия — встречаться с теми, кто говорит с тобой на одном языке. С кем не нужно объяснять, что такое «контрперенос» или почему после тяжёлой сессии хочется молчать. Речь пойдёт об интервизии — удивительном формате, где коллеги становятся друг для друга опорой.
Что это такое на самом деле?
Если переводить с латыни красиво, inter visio — это «видение между». То есть возможность посмотреть на свою работу не сверху вниз, а как равные — глазами тех, кто рядом, кто в той же лодке и гребёт в ту же сторону.
Интервизия — это наши регулярные встречи, где мы, психологи, психотерапевты, социальные работники, можем выдохнуть. Снять профессиональную броню и сказать: «Мне трудно. Помогите увидеть то, что я упустил». Здесь нет оценки, нет менторского тона. Есть только бережное внимание и желание поддержать.
Ключевой принцип здесь — горизонтальность. В отличие от супервизии, где есть более опытный наставник, в интервизорской группе все участники находятся в равных позициях. Мы по очереди выступаем в роли того, кто представляет свой случай, и тех, кто помогает коллеге увидеть новые грани.
Откуда это пришло?
Корни интервизии — в том самом движении 60–70-х годов, когда Карл Роджерс и его единомышленники заговорили о встречах, где люди могут быть искренними без страха осуждения. Тогда в психоаналитических кругах и группах гуманистической психологии впервые задумались: а так ли нужна иерархия, чтобы помочь коллеге?
В Европе, особенно в Германии и Нидерландах, эта традиция прижилась особенно тепло. Там интервизия стала естественной частью жизни тех, кто работает в сложных местах — кризисных центрах, хосписах, где выгорание подстерегает за каждым углом. А у нас, на постсоветском пространстве, в 90-е и 2000-е психологи просто выживали как могли. Сертифицированных супервизоров было мало, и мы учились держаться вместе. Создавать круги поддержки. Тогда и расцвела интервизия — как способ не сойти с ума от чужой боли и собственного бессилия.
Чем интервизия отличается от супервизии?
Разница тут деликатная, но важная. Супервизия — это когда вы приходите к Мастеру. К тому, кто прошёл длинный путь, кто видит глубже и знает больше. Он бережно, но пристально смотрит на вашу работу, помогает увидеть ошибки, учит, направляет. Это вертикаль, и в ней много ценности.
А интервизия — это круг. Вы сидите вместе с теми, кто рядом, на одном уровне. Вы дышите в одном ритме. Здесь каждый сегодня — помощник, а завтра — тот, кому нужна помощь.
Если говорить о целях, то супервизия чаще про обучение, оценку качества работы и передачу мастерства. Интервизия же про обмен опытом, эмоциональную поддержку и профилактику выгорания. В супервизии ответственность за процесс лежит на ведущем, в интервизии она распределена между всеми участниками, но итоговое решение всегда остаётся за тем, кто представлял случай.
И ещё одно важное различие: супервизия, как правило, оплачивается, а интервизия чаще проходит бесплатно или на паритетных началах — скинулись на чай или аренду помещения. Но главное даже не в деньгах, а в фокусе внимания. Супервизия может глубоко касаться личности терапевта, его контрпереносов и личных трудностей. Интервизия же чаще сосредоточена на поиске конкретных техник и приёмов, на практической стороне работы.
Зачем нам это нужно?
Честно говоря, без интервизии работа психолога была бы намного тяжелее. Вот что она даёт:
- выход из тупика. Бывает, застрял с клиентом — ни туда ни сюда. А коллеги посмотрят со стороны и вдруг увидят ту самую дверь, которую вы не замечали;
- копилка инструментов. Кто-то принёс новую метафору, кто-то поделился техникой работы с травмой — и вот ваш арсенал пополнился;
- возможность выдохнуть. После тяжёлого случая можно просто выговориться. Без страха, что тебя осудят.
·- чувство нормальности. Когда слышишь: «Со мной было такое же», приходит облегчение. Значит, я не схожу с ума, я просто живой человек и хороший специалист;
- ясность в голове. Проговаривая вслух свои действия, начинаешь лучше понимать себя и клиента.
Как это обычно бывает?
У каждой группы свои традиции, но есть общий ритм.
Сначала кто-то один (мы называем его сказителем) рассказывает о том, что его беспокоит. Формулирует запрос честно: «Мой клиент молчит, а я теряюсь», или «Я чувствую злость на эту женщину и не знаю, куда её деть».
Потом коллеги бережно расспрашивают, уточняют детали. Не допрашивают, а стараются понять — чтобы картина стала объёмной.
Затем начинается самое ценное — рождение гипотез. Каждый делится тем, что отозвалось, что пришло в голову, что сработало в похожей ситуации.
И в конце тот, кто просил помощи, говорит: «Спасибо, для меня сейчас было важно вот это...». И это всегда очень трогательный момент.
О чём стоит помнить
У интервизии, как у любого близкого общения, есть свои тонкие места.
Если группа состоит только из начинающих, есть риск, что ошибки будут множиться, как снежный ком. Коллеги могут с любовью поддержать неверную стратегию — просто потому, что сами не видят подводных камней.
Иногда в группе просыпается соревновательность. «А вот у меня случай был сложнее». Это разрушает доверие.
Или другая крайность: все так дружат, что бояться сказать правду. А ведь иногда нужна именно она — бережная, но честная.
Вместо заключения
Интервизия для меня — это не просто «посиделки с коллегами». Это место силы. Это профессиональная гигиена души. Это возможность оставаться живым, чувствующим, настоящим — даже после многих лет практики.
Если у вас ещё нет такой группы — оглянитесь вокруг. Может быть, именно сейчас кому-то рядом так же нужно тёплое слово и мудрый взгляд со стороны. Без оценок, без иерархии. Просто по-человечески.
Автор: Леся Шандра (Палкина)
Психолог, НЛПт супервизор судьбоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru