Мама никогда не одобряла выбор сына.
Когда он привел Алину домой, чтобы познакомить любимую девушку с мамой, она старательно притворялась, что рада, улыбалась, угощала будущую невестку, не задавала неловких вопросов. Но Антон хорошо ее знал и видел, Алина ей не понравилась.
Позже, уже наедине, мама прямо сказала сыну об этом, не скрывая своего отношения к ситуации.
— Не будет тебе с ней счастья. Алина тебе не пара. Неужели ты сам не видишь?
Антон понимал, что мать имеет в виду. Возможно, в глубине души он даже разделял ее мнение, и от этого было еще обиднее.
Алина была яркая, как крошечная птичка колибри: невысокая, изящная, хрупкая. Она умудрялась заполнить собою любое пространство. В ней чувствовались сила и бурлящая энергия. Она громко смеялась, искрометно шутила, была уверенной в себе, легкой на подъем и целеустремленной.
Антон был рад и горд, что такая ослепительная девушка обратила на него внимание, выбрала именно его. Но при этом он не мог не задаваться вопросом, что же она все-таки в нем нашла. Сумела разглядеть его уникальность, ум и характер? Хотелось так думать, но сомнения грызли.
А тут еще и мамины слова.
— Ты хочешь сказать, что я слишком серый и скучный, чтобы Алина могла меня полюбить? Что я ее не достоин? — обиженно спросил он.
Мама всплеснула руками.
— Ну, конечно, нет, Антоша, — говорила она, кажется, искренне. — Я совсем не это имела в виду. Господи, да неужели ты так о себе думаешь? Напрасно! Совершенно напрасно.
— А что тогда?
Мама замялась, отвела глаза.
— Эта девочка слишком проста, поверхностна. Ну, это же сразу видно. Ни глубины, ни внутренней силы. У нее, знаешь, такое животное обаяние, этого не отнять, но нет в ней тонкости. И интеллектуально она тоже тебе уступает. Я не хочу сказать, что она глупа. Нет, нет! Но ведь очевидно, что Алина имеет смутное представление о тех вещах, которые нравятся тебе. Книги, театр, компьютер. Она, скорее всего, не читает ничего, кроме этих ваших соцсетей. Ты коллекционируешь географические карты, а она, наверное, духи и помады. О чем вы станете разговаривать?
Антон разозлился.
— Мне тридцать лет, и я умею разбираться в людях! А вот у тебя отсталые представления о жизни. Партнеры, между прочим, могут быть близки духовно, даже если у них и разные интересы. Алина очень добрый и умный человек. Многие люди не любят читать. Что ж теперь? Такова современная реальность. Мы подходим друг другу!
И он путался в словах, понимал, что говорит банальности, но никак не мог внятно объяснить матери, что чувствует полное родство с Алиной и любит ее больше жизни. Мать качала головой и смотрела жалостливо. Это было оскорбительно.
В итоге они поссорились, долгое время не разговаривали, а помирились только на свадьбе.
Было это четыре года назад.
С той поры, как говорится, много воды утекло. Самым ужасным, невыносимым событием была мамина смерть в позапрошлом году. Они давно не спорили по поводу Алины, точнее, вообще никогда не возвращались к тому разговору. Да и незачем было. Мама видела, что ошиблась, что сын счастлив с женой.
Алина работала в салоне оптики. Антон был программистом. По выходным они ездили в кино, встречались с друзьями. В основном это были друзья Алины. Гуляли, ходили в кафе, ездили в отпуск, завели кота, планировали завести детей.
— Пока, еще рано, — говорила Алина, — нужно пожить для себя.
Она была моложе Антона. Ей недавно исполнилось двадцать пять. Он соглашался.
Молодая женщина была хорошей хозяйкой, умела и любила готовить, содержала дом в чистоте. Антон не был бытовым инвалидом, помогал во всем, хотя почти всегда работал допоздна, но не считал, что заниматься домом — обязанность жены, поэтому мог и полы вымыть, и в магазин сходить, и белье погладить. Мама его правильно воспитала.
Скончалась она в больнице, куда ее положили, чтобы сделать операцию. Не успели. У мамы было больное сердце. Антон понимал, что рано или поздно оно откажется служить, но все равно ее уход был полной неожиданностью и страшным ударом. Алина помогла мужу справиться, и это еще сильнее сблизило супругов. Она была внимательна, заботлива, тактична. Если бы не жена, Антон провалился бы в черную яму депрессии и неизвестно, выбрался бы или нет.
Когда из жизни уходит мать, человек теряет опору. Неважно, сколько ему лет, чего он добился в жизни и появились ли у него собственные дети. Когда та, кто привела тебя в этот мир, покидает его, ты остаешься с миром один на один. Отныне ты открыт всем ветрам, и тебя легче сбить с ног. Антон был потерян и слаб, и только благодаря Алине сумел преодолеть неуверенность и растерянность. Хотя боль никуда не ушла и не уйдет, конечно, но он научился с нею справляться.
Приходя на кладбище или просто мысленно беседуя с мамой, он каждый раз продолжал начатый когда-то спор.
— Теперь ты видишь, мам, что все-таки ты была неправа. Ты недооценивала Алину. Она хорошая, лучше всех.
Жизнь шла, дни мелькали, сливаясь в недели и месяцы.
Когда именно в душе поселились сомнения в верности жены, сказать Антон не мог. Не было конкретной даты, события, после которого он заподозрил, что Алина ему лжет. Не было резкого поворота, после которого он перестал доверять жене. Он не ловил ее на обмане, не видел, как она флиртует с коллегой, не натыкался на фривольную переписку в ее телефоне. Нет, нет, ничего подобного. Просто появилась неуверенность. Откуда взялась, бог знает.
Антон никогда не был ни отъявленным собственником, ни болезненно подозрительным типом, но постепенно стал ощущать, как его разъедает ревность. Внезапно среди бела дня подступала к горлу горечь. «Что она сейчас делает? А вдруг с ней рядом другой мужчина?»
И Антон звонил, ненавидя себя, и задавал аккуратные вопросы.
— С кем обедала? Почему долго не брала трубку?
Вечером, засиживаясь допоздна, он скрипел зубами от злости, думая, что, возможно, кто-то из коллег вызовется подвести Алину домой, чтоб ей не пришлось мерзнуть на остановке. Чем они заняты в крошечном, тесном пространстве автомобильного салона, дыша одним воздухом и, возможно, невзначай соприкасаясь руками? Когда приходилось работать в выходные или отправляться в командировку, Антон скрипел зубами от злости, изводился при мысли о том, чем жена занимается, и прикладывал невероятные усилия, чтобы не вскочить, не помчаться домой, не попытаться застукать Алину за чем-то неподобающим, поймать с поличным.
Поначалу Алина ничего странного в поведении мужа не замечала, на вопросы отвечала легко, не смеялась над их повторяемостью. Он чувствовал, что все это унижает и его самого, и Алину, но не мог перестать звонить и спрашивать.
Впоследствии это перестало ее забавлять, и она стала сердиться, тем более что ситуация усугублялась. Антон стал потихоньку проверять телефон жены, когда она была в ванной, читал ее переписку, проверял карманы, вчитывался в ее посты в социальных сетях, пытаясь найти признаки того, что она адресует их предполагаемому любовнику.
Однажды ему показалось, что волосы Алины пахнут табачным дымом. А ведь ни он, ни она не курили.
— На работе ребята дымят. Всегда так было. Ты что взбеленился-то? — удивлялась она, слегка покраснев от досады.
Антон мямлил, извинялся, припоминал лихорадочно, правда ли так всегда было или нет, и не мог сообразить, врет она или говорит правду. Было дело, жена застала его, когда он открыл ее электронную почту. Они крупно поссорились, и Антон, даже зная, что неправ, что читать чужие письма некрасиво, злился на Алину.
— Скажи, чего ты добиваешься? Надеешься в электронке найти моего мифического любовника, да? А вот и не надейся, потому что его нет! Это, в конце концов, оскорбительно!
— А зачем ты поставила на телефон вход по отпечатку пальца? Ага, значит, есть что скрывать!
Они орали друг на друга, и Антон мучительно сознавал, что ведет себя глупо, недостойно, а перестать не может. Даже не находя доказательств измены, он продолжал считать, что жена искусно скрывает их, заметает следы. Нет, нет, Алина неверная. Она просто очень ловкая. Масло в огонь подлил друг и коллега, который, уж не вспомнить по какому поводу, сказал как-то:
— Если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят. Если тебе что-то кажется, то будь уверен, тебе не кажется. Все происходит на самом деле. Твое подсознание уже знает, просто до мозга пока не дошло.
Слова друга не желали покидать измученный разум. Он прокручивал их снова и снова, думая, что у Алины, возможно, появилась параллельная жизнь, и он, любя ее, почувствовал это.
— Антон, вы понимаете, что, вероятнее всего, супруга вам по-прежнему верна, но своими подозрениями вы можете оттолкнуть ее, разрушить ваш брак, — сказала психолог Лариса Михайловна, к которой в итоге обратился Антон, устав бороться с собой.
— Послушайте, а может, мне частного детектива нанять? Ну, чтобы последить за Алиной, проверить и окончательно убедиться.
Психолог отрицательно покачала головой.
— Не стоит подпитывать свои подозрения. К тому же это не поможет. Смотрите, ну, допустим, нанимаете вы сыщика. Проследил он, допустим, за вашей женой, ну, скажем, неделю и ничего не обнаружил. Думаете, вы успокоитесь?
— А вы думаете, нет? — робко переспросил Антон.
— Совершенно в этом уверена, — решительно проговорила Лариса Михайловна. — Вы станете думать, что детектив мог состоять в сговоре с вашей супругой. Или решите, что сейчас, возможно, у Алины и вправду нет романа, но ведь это вовсе не означает, что его и не было никогда. Связь с другим мужчиной могла быть в прошлом, просто отношения закончились. Или же измена случится в будущем, потому что ведь вашу жену на работе окружают мужчины, в том числе. Верно же?
— Наверное, вы правы, — обреченно произнес Антон.
— Не наверное, а точно. А почему? А потому что дело не в Алине, не в ее предполагаемой неверности, а в вас. Вы разучились доверять близкому человеку. Когда это произошло? Когда вы усомнились в верности Алины? Ну, вспоминайте, вспоминайте. Вскоре после смерти вашей матери, ведь так?
Антон подумал и согласился. Да, это и впрямь было похоже на правду. Но как эти вещи могут быть связаны? Лариса Михайловна объяснила.
— Вы были очень сильно привязаны к своей матери и восприняли ее смерть как предательство. Неосознанно, конечно, нет-нет, но на подсознательном уровне. Мать ушла, и тем самым она вас предала. И вы полагаете, что и ваша жена, тоже любимый вами человек, может поступить подобным образом. Только она не из жизни уйдет, а от вас.
Антон поразмыслил и решил, что это, пожалуй, звучит логично.
— И что же мне делать? — спросил Антон.
— Не волнуйтесь, вы уже сделали. Правильно поступили, обратившись за профессиональной помощью, — улыбнулась психолог. — Ревность, Антон, — это разрушительное, тяжелое чувство, и справиться с ним крайне непросто. Но мы с вами сумеем все преодолеть.
Они договорились о сеансах, встречались, разговаривали. Антон прилежно посещал психолога в установленные дни, не пропуская приема. Выполнял то, что советовала Лариса Михайловна, прислушивался к ее словам, учился анализировать свои чувства. Спустя два месяца он стал замечать, что его отпускает, что понемногу ему становится легче. Антон перенес фокус внимания с поведения и слов Алины на собственные чувства и поступки. Учился анализировать свои мысли и эмоции. Ревнивцу все легче становилось не звонить каждый час, удерживаться от обшаривания карманов, от телефонного шпионажа.
Когда Алина сказала, что на выходные собирается в гости к подруге и останется у нее на ночь, Антон не стал возражать и даже заснул, не представляя в красках, где жена на самом деле и с кем проводит время.
— Антон, дорогой, вы делаете успехи, — сказала как-то Лариса Михайловна, когда сеанс подошел к концу. — Полагаю, нам с вами можно уже начать видеться пореже, а скоро вы сможете обращаться ко мне только в случае кризиса.
Сегодня Антон был последним в списке пациентов, или, лучше сказать, клиентов. И, повинуясь порыву, он пригласил Ларису Михайловну прогуляться по парку, который был неподалеку, зайти в кафе, расположенное в его глубине. Когда-то они с Алиной частенько здесь бывали, любили это место, даже считали его своим, но давно уже не бродили часами по аллеям, взявшись за руки, не пили кофе, сидя за крошечным стеклянным столиком.
Лариса Михайловна, поколебавшись, согласилась:
— А если ваша супруга увидит нас и станет ревновать?
Это была шутка. Ларисе Михайловне шестьдесят четыре года. Они улыбнулись друг другу и отправились в парк.
Стояла золотая осень, воспетая поэтами: ясное, пронзительно синее небо, сверкающий солнечный диск, разноцветные листья, прозрачной чистоты воздух.
Было два часа дня, и в парке было оживленно. Школьники, старики, молодые мамы с детьми, сотрудники всевозможных фирм, вышедшие на обеденный перерыв. Люди стремились насладиться последними погожими деньками, ловили момент. Скоро начнутся дожди, подуют ветра. На смену теплому сентябрю придут октябрь и ноябрь, а там и до суровой зимы недалеко.
Антон и Лариса Михайловна шли не спеша, наслаждаясь прогулкой, и он подумал, что давно уже у него не было так спокойно, так светло на душе.
— Хорошо, что хватило ума к вам обратиться, — с чувством сказал Антон. — Ведь могло и до развода дойти. Алина не выдержала бы, бросила меня. Это же ужасно, когда ты ни в чем не виноват, а тебя обвиняют, упрекают, напраслину возводят.
— Рада, что сумела вам помочь, — отозвалась Лариса Михайловна.
Впереди на лавке сидел художник. Возле него высилась деревянная стойка с рисунками. На низком стульчике пристроилась девушка, над портретом которой мастер трудился в эти минуты.
— Многие уличные художники по-настоящему талантливы. Всегда удивлялась, как им удается за считанные минуты написать целую картину, — заметила Лариса Михайловна.
Они подошли ближе. У позирующей девушки было серьезное застывшее лицо. Художник, напротив, улыбался и выглядел расслабленным. Карандаш в его руке легко порхал над бумагой.
— Желаете заказать портрет? — спросил он, глянув на Антона. — Можно изобразить каждого по отдельности, а можем вас с матушкой запечатлеть.
Антон сначала не понял, потом сообразил, что художник принял Ларису Михайловну за его маму. Хотел поправить мужчину, но не стал. Увлекся разглядыванием его работ.
— А вот эти вот портреты люди не забирали по какой-то причине? Или вы их сразу как образцы рисовали? — поинтересовалась Лариса Михайловна.
Художник стал объяснять, его нынешняя модель нахмурилась еще сильнее, видимо, опасаясь, что мастер отвлечется и что-то сделает не так. Антон вглядывался в нарисованные лица, спрашивая себя, похожи ли портреты на реальных людей, изображенных на них. А потом... «Да, похожи, — подумал он, — даже очень».
Антон смотрел на молодую женщину с длинными вьющимися волосами и смеющимися глазами. Художник сумел разглядеть все детали: и маленький упрямый подбородок, и вздернутые, словно бы в удивлении брови, и чуть более пухлую верхнюю губу, и родинку на левой щеке.
— Красивая девушка, — сказал он, указывая на портрет и удивляясь тому, как спокойно это прозвучало.
Художник проследил за его взглядом и улыбнулся еще шире.
— Да, так и есть. Удачный портрет получился. Жаль, брать его не захотели. Девушка велела, чтобы я его порвал, но я и собирался, да только не смог. Если им не нужен, пусть тут побудет. Кому он мешает-то? Люди любуются. Вот и вы залюбовались.
Лариса Михайловна посмотрела на портрет, потом на Антона. Видимо, заметив что-то странное в его поведении, художник продолжал говорить:
— Влюбленных-то сразу видать. У меня глаз наметан, уж поверьте. Эти двое без ума друг от друга были. А вы вот, например, это заметили?
Антон, не отрываясь, пристально смотрел на мужчину, который был изображен рядом с девушкой.
— Тоже красавчик. Под стать своей даме.
— Заметил, — ровным голосом произнес Антон.
— Антон, а вы?.. — начала Лариса Михайловна и умолкла.
— Пойдемте, — отрывисто проговорил он и зашагал по аллее.
— Так не будете, что ли, портрет-то заказывать? — прокричал ему в спину художник.
Антон шел широким шагом, словно стремясь убежать от неизбежного. Лариса Михайловна семенила следом, пытаясь успеть за своим спутником. В другое время он заметил бы ее потуги, постарался бы подстроиться, пошел бы медленнее, подождал. Но сейчас ему не было дела до других. Он рассыпался в прах, распадался на части. Почему? Каким чудом он до сих пор жив? Это была она?
— Это была она, да Алина, ваша жена? — рискнула спросить Лариса Михайловна.
Похоже, психолог собиралась с мыслями, готовясь выдать новую порцию правильных, соответствующих происходящему слов, ни одна из которых не достигнет цели, не поможет, потому что бывают ситуации, когда слова бессильны.
Антон остановился так резко, что Лариса Михайловна едва не врезалась в него. Он смотрел на нее сверху вниз, и она не могла прочесть по его лицу, что он собирается делать: ударит ее, рассмеется, накричит... Абсолютно пустое, мертвое лицо, очень жуткое.
— А ведь вы были правы, — тихо сказал он. — Все действительно началось после смерти моей мамы. Только не в ее уходе было дело и не во мне, не в моем душевном состоянии.
«А в ком же?» — хотела спросить Лариса Михайловна, но решила не перебивать.
— Мои подозрения никогда не были напрасными. Я и в самом деле почувствовал ложь. Я распознал ее, а Алина действительно умело скрывала правду. Все так и есть. Точно так и есть. «Если вам кажется, то вам не кажется». Просто надо уметь слушать свое сердце.
Антон усмехнулся. Усмешка напоминала гримасу.
— А вы что, еще ничего не поняли, уважаемая Лариса Михайловна? Их роман начался после смерти мамы по очень простой причине. Они познакомились в больнице. Этот тип на портрете. Это же тот самый врач, который должен был делать моей маме операцию, но он не успел. Мама скончалась. Этот мерзавец призывал меня держаться, а сам тем временем подкатывал к моей жене. А милая женушка, не забывая принимать при мне скорбный вид, весело крутила роман на стороне. Надо же, даже в наш любимый парк, где мы так часто гуляли вдвоем, хватило совести любовника своего притащить. Интересно, они и сейчас вместе или расстались?
— Послушайте, ну вы не делайте опрометчивых выводов. Не совершайте того, о чем будете сожалеть, — беспомощно проговорила Лариса Михайловна. — Не принимайте никогда решений в такую злую минуту, — сказала и сама поняла, как неестественно, фальшиво это прозвучало.
Антон сунул руки в карманы.
— Я больше не приду к вам, Лариса Михайловна, вы уж простите, но на этом, думаю, наши сеансы прекратятся.
Он помедлил пару секунд.
— Что же до выводов, так они сделаны, и решение принято. А разве можно поступить иначе? Странно, что вы этого не понимаете.
Антон шел по аллее, а она смотрела на его удаляющуюся фигуру и думала о том, что наша жизнь, в сущности, — это всего лишь череда случайностей. А впрочем, если рассуждать глубже, все случайности не случайны.
Автор: Белла Ас
---
Маугли
«И кто только тянул меня за язык?» — с досадой думала Татьяна, изо всех сил стараясь сдержать нервное хихиканье. Ни хватало только прямо тут, в маршрутке, разразиться истерическим смехом.
С одной стороны она все правильно сделала, а с другой — нужно было расстаться друзьями, поставить все на паузу. Мало ли что, может, еще пригодиться. Но нет! Язык мой — враг мой. А эффект был потрясающий! Как она ее поддела! От этого нет никакой пользы, но приятно вспомнить, как у нее вытянулось лицо.
Расплата будет позже, когда про Татьяну пойдет дурная слава. Хотя, может, и не пойдет. В конце концов, это же не настоящий практикующий психолог, а всего лишь доморощенная недоучка, вообразившая себя психологом и считающая всех «тупыми клиентами», которых она будет «доить».
«Зато сейчас, наконец-то, по-настоящему займусь дипломом, — старалась утешить себя Татьяна. — Хватит уже дурака валять! Ведь допрыгаюсь до неприятностей!»
Маршрутка подпрыгивала на ледяных глыбах, то и дело попадавшихся в грязной каше, в которую превратил дорогу сильнейший снегопад. На каждом ухабе настроение Татьяны менялось от сильнейшей досады на себя до ликования, что она наконец-то закрыла хотя бы одну проблему и удачно подколола неприятную мадам.
Проблема состояла в том, что Татьяна пару лет тому назад как-то незаметно сама для себя увлеклась подработкой копирайтом. Деньги не ахти какие большие, но все равно приятно. Клиентура постепенно расширялась, и увлечение стало создавать серьезные помехи учебе. А училась она в одном из самых престижных столичных технических вузов.
Татьяна ужасно корила себя за «бесхарактерность» — не может отказаться от заказа, хотя нужно готовиться к экзамену. Успевала она и выполнить заказ, и подготовиться, но доводила себя почти до нервного истощения. В конце прошлого учебного года она давала себе слово, что прекратит подработку, хорошенько отдохнет на каникулах и будет спокойно работать над дипломом. Но вдруг она случайно нашла себе крупный заказ на наполнение контентом личного сайта психолога.
Сайт был гигантский, сумбурный, а заказчица — полуграмотная девица, ровесница самой Татьяны, вообразившая, что будет «зашибать бабло» при помощи онлайн-консультаций. Платила она за тексты очень щедро, а Татьяна, краснея от стыда, переписывала для нее статьи с иностранных сайтов и все собиралась прервать это сотрудничество.
