В апреле 1942 года генерал Михаил Ефремов проявил редкую стойкость: окружённая 33-я армия могла быть спасена только благодаря решимости её командующего, который отказался покинуть поле боя на самолёте, предпочтя вместе с бойцами искать прорыв из котла или умереть. Но не все офицеры обладали подобной смелостью. Полковники Степан Киносян и Яков Тётушкин оказались в числе тех, кто сумел занять места на последних самолётах, покидавших опасную зону, причём Тётушкин сделал это самовольно, ссылаясь на лёгкое ранение ноги, а не на серьёзное заболевание, как Киносян. Более того, он даже высадил тяжелораненого младшего офицера, чтобы занять его место, что вызвало шквал возмущения среди сослуживцев.
Генерал Ефремов немедленно осудил действия Тётушкина, направив в Военный совет шифротелеграмму с требованием суда за дезертирство и неспособность руководить участком обороны, подкреплённую аналогичным донесением капитана госбезопасности Давида Камбурга. Однако неожиданно за полковника заступился сам Георгий Жуков, оградив его от наказания и назначив уже в мае 1942 года командиром формируемой 141-й стрелковой дивизии в Чувашии, что стало загадкой для всех: почему главный полководец фронта проявил такую лояльность к человеку, которого считали трусом? Жуков включил Тётушкина в список пробившихся из окружения, несмотря на то что официальные донесения генерала Кондратьева включали лишь 13 командиров, а Тётушкин оказался четырнадцатым по росчерку пера.
Позже Тётушкин отправил в ЦК письмо, остро критикующее высший командный состав, снабжение войск и дисциплину, указывая на постоянные угрозы, грубость и неэффективность Ефремова, описывая ситуации, когда командарм по телефону угрожал расстрелами и не приезжал лично к подразделениям. В письме Тётушкин называл хаотичными действия командиров и безалаберной работу штабов, подчёркивал низкую боевую активность и плохую организацию манёвров.
Тем не менее, сам Яков Петрович, хотя умел остро писать и говорить, на практике проявил себя не столь блестяще. Его 141-я дивизия при обороне рубежей по рекам Дон и Воронеж допустила переправу двух рот противника, которую удалось ликвидировать лишь через сутки с личным вмешательством командующего 40-й армией. Вскоре Военный совет Воронежского фронта зафиксировал «преступные факты потери бдительности» и «порочные методы работы» в дивизии, и Тётушкин был окончательно снят с командной должности, оставаясь впоследствии на преподавательской работе, руководя курсами младших лейтенантов.
Судьба полковника после войны сложилась спокойно: он женился на секретарше Надежде Кулешовой, вдовец оставил дочь Раису, а сын Евгений появился в семье в послевоенные годы. Скандальный эпизод с эвакуацией Тётушкина и его письмом-разгромом навсегда остался в военной истории как пример того, как личные связи и милость высшего командования могли спасти от наказания даже сомнительного офицера, бросившего под удар своих солдат.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.