К Еремею на носилках занесли женщину. Мужчина зашел за ней.
- На улицу. - сказал Еремей.
- Да я тут в углу посижу, я мешать не буду.
- Дима выйди. - тихо сказала женщина и дебошир встал и вышел без разговоров.
- Спасибо вам. Сын у вас конечно, очень активный. - сказал Еремей.
- Вы уж простите моего сына, он за меня очень переживает. - извинилась женщина - меня зовут Лилия Павловна. - Я болею сильно, у меня рак. Сказали, что вы вроде как чудотворец. Вот и решили приехать. Мне терять уже нечего.
- Расскажите подробнее. - попросил Еремей и сел на стул, рядом со скамьей, куда положили Лилию.
- Опухоль я нащупала сама. Пошла обследоваться, когда делала УЗИ — чуть не упала в обморок от боли. Сдала анализы — был маленький шанс, что не так серьезно, но когда получила последний — ком в горле. Вышла на улицу — слезы, не могла долго решиться, чтобы позвонить своим. Еще страшно, непонятно, что делать, куда бежать.
Операция оказалась трудным предприятием. Пока оформляла все необходимые документы для проведения операции, включая страховой полис, опухоль выросла. Нашла доктора, которому доверяю. На операцию выехала при параде — накрашенная, красивая.
После операции очень хотелось настроить себя, чтобы принять свое тело так, как есть. Это мне советовал мой врач. Но я чувствовала себя неполноценной. Был огромный шрам, который стал моим самым жирным тараканом. Было ужасное самоедство — я не такая, как все. Парик, да и к тому же по лицу видно — такое ощущение, что постарела на несколько лет, гормоны сказались на наборе веса. Короче, все 33 удовольствия. Для осознания происходящего потребовалось много времени, да и окружение было недобрым. Меня предали в самую трудную минуту моей жизни подруги, муж ушел после операции — оказывается, он изменял мне. Это было тяжело, с ним мы прожили очень долгое время. Сын — мужчина, который меня поддержал.
Мне нужно было вымыть сосуд, высушить и наполнить новым. Это была новая я. Самое сложное — настроиться и не думать о том, что думают другие. Возможно ли? Очень нужно принять себя. Бывают разные мысли, парадоксальные: «Не нравится, что нет груди — до свидания». А порой чувствуешь, что не хватает чего-то. Так вот в таких мыслях прошел год, потом два, химии, облучения. Потом долгожданная ремиссия. В ремиссии я прожила пять лет, благодаря связям и деньгам сына. Он то меня и возил по обследованиям врачам. Но увы, мы не вечны. На очередном плановом обследовании мне сказали, что у меня рецидив. Да, вы не представляете моего состояния тогда. Но я уже привыкла боротся. И начала. Увы, это не помогло, я проиграла. Сейчас я на сильных обезболивающих уколах и паллиативе. Еремей, если есть возможность. Помогите мне.
- Возможность есть. Только не пойму я что то вас. Говорите о том, что у вашего сына есть деньги и связи. То есть вы живете безбедно, тогда вопрос. Откуда столько негатива в вас? Откуда желание слушать что скажут другие?
- А как по другому? Без чужого мнения жить не получается. - сказала Лилия.
- Вот это плохо, это иногда приводит к самоедству, а потом и к болезни. В любом случае люди будут говорить и осуждать.
- Но что же тогда делать?
- Слушать только себя и любить себя. Я расскажу небольшую притчу, пока у нас есть время: «Отец с сыном решили выбраться в город в жаркий полдень. Как старший, отец оседлал осла, а своему сыну велел идти рядом.
– Бедный мальчик, – сочувственно бросила им вслед прохожая женщина. – Люди, вы только полюбуйтесь на этого бесстыдного человека. Он едет на осле, словно падишах. А этому мальчику приходится догонять осла. Какой любящий отец сможет сидеть спокойно, когда видит, что его ребенок еле плетется от усталости?
Поучения женщины огорчили отца мальчика. Наездник тотчас же спустился с осла и помог сыну оседлать животное.
Вскоре путникам встретился еще один человек. Он возмущенно прокричал: «Где же твой стыд, маленький бездельник?! Уселся на животное, как султан, а своего уважаемого отца заставляешь следовать за тобой».
Мальчику стало стыдно. Раздосадованный, он предложил отцу отправиться дальше вдвоем на осле. Так и сделали. Отец сел на животное позади сына, и путники продолжили свой путь.
– Только посмотрите, что делают эти эксплуататоры! – запричитала немолодая женщина. – Эти двое совсем замучили животное. Бедный осел уже прогнулся к земле под весом своих бездушных хозяев.
Отец с сыном переглянулись, молча слезли с осла и решили продолжить свой путь, идя рядом с животным. Но шли они так недолго. Вдруг кто-то из прохожих начал глумиться над ними:
– Зачем вам нужен такой помощник, который никого из вас не может подвезти?
Услышав этого прохожего, отец улыбнулся. Положив руку на плечо своего сына, он сказал:
– Видишь, сынок, как бы мы ни поступили, непременно отыщется человек, который осудит нас, посмеется над нами. Всем мил не будешь. Поэтому каждый волен сам принимать решение, что он должен делать.»
- Да, жаль, что я раньше не задумываясь над этим вопросом. - сказала Лилия.
- А вы подумайте и подумайте хорошо. - ответил Еремей. - Так что же вы будете делать дальше? Если выздоровеете?
- Жить. Просто жить. Для себя. Я сейчас только поняла в болезни, что надо ценить и любить себя. Видеть в жизни только позитивные моменты. Я удивляюсь, как я раньше не замечала столько хорошего. От меня и муж возможно ушел из за этого. Он изменял мне много лет, даже дочь на стороне есть. Но я уже простила и отпустила. Мне не интересно, что там у него. Я за себя теперь думаю. Я хочу поехать на озеро, у нас есть красивое озере в деревне, откуда я родом и просто посидеть и посмотреть на воду, послушать пение птиц, ощутить прикосновение ветра. Ведь как оказалось, это и есть жизнь. - Лилия грустно улыбнулась.
- Мгновение, это жизнь. Каждое. - сказал Еремей. - Его ценить надо, как нечто подаренное тебе. Вот. Пейте. Сын у вас действительно хороший. Лишь поэтому я вас не отправил домой. Он переживает за вас. Правда грубоват. Тут уж вам и карты в руки.
Еремей улыбнулся.
- Ну. Залежались, вставайте.
Лилия посмотрела на Еремея.
- Что вы говорите? Я встать не могу.
- Можете. Вставайте, идите говорите своим пусть забирают носилки и вперед домой. И сына научите, пусть не грубит. Люди ждут, там такие нуждающиеся как и вы.
Лилия пополнялась и поняла, что у нее есть силы для того чтобы сесть.
- Волосы отрастут, это дело природы. А вот грудь реконструировать я бы не советовал. Это бы служило вам напоминанием о том, что вы должны любить и слушать только себя. А там, решать вам.
Лилия встала на ноги и пощупала грудь, вернее пустое место, так как грудь удалили на операции. Она пощупала руки, ноги. Ничего не болело.
- Кто вы? - теперь уже в ужасе спросила Лилия.
- Знахарь. - улыбнулся Еремей.
- Послушайте. Вы же... Знахарь такого не может. Вы святой да? - спросила Лилия - Я много читала о таком. Вы не знахарь. Верно?
Еремей кивнул и улыбнулся, а Лилия упала на колени перед ним и просила благословить и отпустить ей грехи и простить ее и много еще чего в благоговейном ужасе и шоке и радости.
Еремей положил ей руку на голову и она почувствовала такой приток энергии, что казалось встань она сейчас, она бы добежала до города быстрее любой машины.
- Ступайте с богом, забирайте носилки. Зовите следующего.
Лилия пятясь назад взяла носилки, перекрестилась и попрощавшись вышла. Она сбежала по ступенькам держа в руках носилки, а у Дмитрия изо рта выпала сигарета от удивления.
Он кивнул ребятам, они забрали из рук матери носилки.
- Ма, ты как?
- Лучше всех. Дима, надо помочь Еремею, как и он помог мне. Посмотри сколько к нему народу ходит, а если дождь? Снег? Надо беседки поставить, закрытые.
- Да это я сделаю, ты то как? - еще раз в изумлении спросил Дмитрий.
- Я здорова. Ждем пока отрастут волосы. Хочу в деревню свою родную, на озеро бы посмотреть, вспомнить молодость.
- Может сначало анализы? - спросил Дмитрий.
- Давай анализы, потом озеро, непременно озеро. - сказала Лилия, вдохнула воздух полной грудью и как девочка прыгнула на заднее сидение. - Хочу мороженного и фруктов. - сказала она.
Дмитрий обернулся на домик Еремея и сказал одному из охранников остаться с напарником на машине и спросить нужны ли Еремею беседки.