Окна в классе открыты настежь, ветер шевелит стопки проверенных тетрадей. Экзамены позади, выпускные отгремели, учителя разъехались по отпускам. Только я сижу за своим столом уже второй час и смотрю на одинокий цветок в пластиковом стаканчике. Ромашка, сорванная где-то во дворе, посаженная в мокрую ватку, стоит на подоконнике, тянется к солнцу.
- Дима принёс её в мае, сказал: "Это вам, просто так, красивая же".
Я тогда кивнула, поблагодарила, поставила и забыла. А теперь смотрю на этот цветок и вспоминаю историю с Димой, которая не даёт мне спокойно спать по ночам.
Дима сидел за третьей партой у окна. Не потому что я его туда посадила, а потому что он сам выбрал это место в первом же классе, когда к нам пришёл.
- Можно я здесь буду? - спросил тогда тихо. - Тут солнышко.
Я разрешила и все три года он сидел у окна, поворачиваясь к свету, как тот самый цветок в стаканчике. Уроки, перемены, продлёнка, он всегда был там. Не высовывался, не кричал, не вытягивал выше всех руку, даже когда знал ответ. Просто сидел и смотрел, иногда рисовал в тетрадке на полях. Иногда читал книжку, затёртую до дыр, с пожелтевшими страницами.
Я думала: стеснительный, перерастёт,ну не всем же быть лидерами.
Я додумала за него, а надо было просто спросить.
Кто ты, Дима Соколов?
Как то задержалась после уроков в учительской: отчёты, планы, вечная бумажная работа. В классе было темно, только из коридора падал свет. Я зашла за сумкой и собралась уходить и вдруг увидела его. Дима сидел на своём месте, согнувшись над тетрадкой, и что-то писал при свете уличного фонаря.
- Дима? - я включила свет. - Ты почему до сих пор здесь? Уроки давно кончились.
Он вздрогнул, поднял голову, и я увидела его глаза. Умные, взрослые и спокойные. Глаза человека, который уже знает, что жизнь - это не одни пятёрки и похвалы.
- Я брата жду, - сказал он. - Он в первом классе, у них продлёнка до шести, мама просила забрать.
- А ты чего в классе сидишь? Иди в коридор, там светло и тепло.
Дима улыбнулся той своей скромной улыбкой, от которой у меня всегда что-то сжималось внутри.
- А тут спокойно, никто не трогает, можно подумать.
Я тогда не придала значения. Ну сидит ребёнок, ну думает и явно не об учебе, скорее об игрушках, мультиках, друзьях.
Я ошиблась.
Через неделю на перемене я увидела, как Дима достал из рюкзака аккуратно завёрнутый в салфетку бутерброд. Обычный хлеб с маслом, чуть присыпанный сахаром. Он отломил половину, спрятал обратно в рюкзак, а вторую половину стал медленно жевать, запивая водой.
Мне стало интересно, давно я не видела, чтобы сегодняшние родители делали своим детям советские бутерброды, подумала, видимо просто ему так вкусно.
Но на самом деле, я вообще мало что знала про него. Знала только, что читает быстрее всех в классе, задачи по математике щёлкает как орешки и диктанты пишет чище, чем иные отличники. Что учителя на него никогда не жалуются, потому что он тихий, спокойный, не создаёт проблем.
А потом я случайно увидела, как на большой перемене к нему подбежал первоклашка - щуплый, вихрастый, в огромной куртке не по размеру, это был его младший брат. Дима достал из рюкзака тот самый спрятанный полбутерброда, отдал брату и сказал:
- Ешь давай, а то у тебя физра, сил не будет.
Я стояла за углом и смотрела, как старший кормит младшего школьным бутербродом, который сам не доел, чтобы брату хватило. Как потом оказалось никто их этому не учил, просто жизнь научила.
В тот день я впервые подумала: а что я, собственно, знаю про этого ребёнка? Где он живёт? Как он живёт? Кто его ждёт вечером дома?
Оказалось, не знаю ничего.
Разговор у кабинета
Мама Димы пришла на собрание один раз, это было ещё в самом конце первого класса. В следующие два года не приходила и я не вызывала, с Димой же проблем не было.
Сидела тихо на заднем ряду, не задавала вопросов и по окончании также бесшумно пыталась пробраться к выходу. Я вышла за ней и остановила в коридоре:
- Можно вас на минуту? Просто познакомиться хочется. Дима у вас такой молодец, я хочу сказать спасибо за воспитание.
Она остановилась. У неё было лицо человека, который очень устал и всё время ждёт какого-то подвоха.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Дима у нас самостоятельный растет, потому что я на двух работах, бабушка болеет, он сам уроки делает и ещё за братом смотрит. Вы не переживайте, он не подведёт.
- Да я не переживаю, я хочу помочь, если нужно. Он очень смышлёный, ему школы мало, он может больше. Может, дополнительные какие-то материалы ему давать, может, в какие-нибудь кружки запишите?
Она покачала головой:
- Кружки - это деньги, - она опустила глаза. - У нас, понимаете нет возможности по кружкам водить. Он и так умный, справится. Спасибо и до свидания.
Я хотела что-то еще сказать, но она повернулась и ушла. А я осталась стоять в коридоре и смотреть ей вслед. И думать: сколько же таких "справится" мы теряем каждый год?
Которые могли бы стать инженерами, врачами, учёными. Но у них нет денег на кружки, чтобы глубже развивать интересы ребенка. Нет времени у родителей и вообще нет сил пробиваться через бетонную стену равнодушия.
Они просто сидят тихо на третьей парте у окна и ждут солнца.
Весна. Олимпиада
В марте была городская олимпиада по математике для третьих классов. Я предложила Диме поучаствовать. Он поднял на меня глаза:
- А можно? Это же, наверное, готовиться надо? Знаю, что Саша тоже едет, но ему родители репетитора наняли, а мне как же?
- Дима, ты и так готов. Ты лучше всех в классе решаешь, поэтому давай я с тобой после уроков позанимаюсь, если хочешь?
Он замялся:
- Я бы конечно очень хотел, мне интересно, я ни разу не был на олимпиаде.
И две недели после уроков в классе мы занимались: Дима решал олимпиадные задачи, а я заваривала нам чай и угощала его печеньем. Дима сначала стеснялся, потом привык, даже улыбаться начал чаще.
И как говорила его мама, Дима действительно не подвёл. Занял 3-е место из ста двадцати участников.
- Я мог лучше, - сказал он виновато. - Просто разволновался.
- Дима, ты гений, - сказала я и приобняла его, впервые за три года.
Он замер, не дыша, а потом вдруг уткнулся носом мне в плечо. Так и стояли мы посреди пустого школьного холла - старая учительница и маленький мальчик с грамотой, который просто хотел, чтобы его кто-то обнял.
Май. Новость
В середине мая Дима подошёл ко мне после урока. Стоял, переминался с ноги на ногу, теребил край рубашки.
- Людмила Петровна, - начал он. - А можно я цветок на подоконнике оставлю, когда уеду?
Я не поняла сначала:
- Куда уедешь?
- Мы переезжаем, мама сказала, тут квартиру снимать дорого, а в том районе дешевле и я в другую школу пойду.
У меня внутри всё оборвалось.
- Когда?
В июне. Мама уже договорилась, там школа обычная, не гимназия, в следующий класс я пойду уже туда.
Я смотрела на него и не могла поверить. Диму в обычную школу? Где класс по тридцать пять человек, где учителям все равно на одарённых, лишь бы отчёты сдать? Где его тихий голос просто утонет в шуме и гаме, и никто не заметит, что мальчик уже может решить некоторые задачки из пятого класса?
- Дима, подожди, может, можно что-то сделать? Может, документы какие-то, чтобы остаться?
Он смутился и тихо сказал:
- Это же деньги, а у нас нет. Мама говорит, что учиться можно везде, было бы желание.
Он улыбнулся. А я смотрела в его спокойные глаза и думала: сколько в нём этой взрослой мудрости? И почему он, в десять лет, понимает то, что некоторые взрослые не понимают всю жизнь? Что желание - это хорошо, но без денег, без связей, без громкого голоса это желание просто задохнётся в тесноте и духоте.
Поход к директору
Я пошла к директору на следующий же день, подумала что тот меня поддержит, ведь школе всегда неприятно терять отличников и олимпиадников.
- Иван Семёнович, у нас проблема. Дима Соколов, третий класс, победитель олимпиад, лучший ученик параллели. Его семья переезжает, потому что не могут платить за аренду в нашем районе. Он уйдёт в обычную школу, мы его потеряем.
Директор поднял голову от бумаг, снял очки, посмотрел на меня устало:
- Людмила Петровна, а в чём проблема? Люди переезжают, ничего страшного. У нас из-за переезда рейтинг школы не пострадает. В крайнем случае подтяните оценки у Миши Потапова повыше, его родители часто ко мне заходят, беспокоятся за сына, переживают, ну вы знаете.
Еще бы мне не знать, Мише скрепя сердцем приходится выводить оценку на один балл повыше, иначе скандалы от мамы, письменные жалобы от папы, запись разговоров на диктофон и тому подобное. Вот директор и просит меня не ставить ему тройки, а хотя бы четвёрки. А он и на тройку то еле тянет...
- Я хочу, чтобы мы помогли Диме остаться! - Я сама не заметила, как повысила голос. - Это талантливый ребёнок, Иван Семёнович. У него потенциал, ему в сильную школу нужно, в профильный класс, а не в обычную дворовую, где на него просто не обратят внимание!
Директор вздохнул, откинулся на спинку кресла:
- И что вы предлагаете? Оплачивать им квартиру из бюджета школы?
- Есть социальные программы, есть помощь малообеспеченным, можно хотя бы проезд оплачивать, чтобы он мог к нам ездить, если переедут! Можно в опеку обратиться, в соцзащиту, узнать, какие льготы положены!
Он посмотрел на меня с жалостью. С той самой жалостью, от которой мне всегда хочется провалиться сквозь землю.
- Людмила Петровна, вы тридцать лет работаете. Неужели не понимаете? Это не наша компетенция. Наша компетенция - учить детей, которые сидят в классе. А бегать по соцзащитам, выбивать льготы, решать чужие проблемы, не входит в наши должностные обязанности. У вас своих забот мало? У вас в классе ещё много учеников, вы за них отвечаете, вот и займитесь ими.
- Другие? - переспросила я. - Вы про тех, у кого родители с деньгами? Которые будут рейтинг поднимать деньгами, а не головой?
Директор встал, давая понять, что разговор окончен:
- Я про тех, кто есть. Вы учительница опытная, должны понимать: мы не можем спасти всех. Мы делаем свою работу. И моя работа в том, чтобы школа работала тихо, без жалоб, без скандалов, без лишних проверок из департамента. А Соколовы пусть переезжают куда хотят, могли сами сходить в нужные органы и попросить материальной помощи, но такие не просят.
"У меня нет времени помогать "тихим" родителям" - резко сказал директор и указал на дверь.
Я вышла из кабинета. В коридоре было шумно: дети бегали, смеялись, зазвенел звонок. А у меня в ушах стучало: "Такие не просят".
Потому что не умеют и привыкли справляться сами. Потому что считают, что их проблемы - это только их проблемы, и никому до них нет дела.
И ведь правда так и есть, что никому.
Разговор с мамой
В конце мая я встретила в коридоре маму Димы. Она пришла забирать документы у секретаря: справки, личное дело, все бумаги для новой школы.
- Подождите, - окликнула я. - Хочу кое-что у вас спросить.
Мы сели на скамейку в холле. Она смотрела в пол, теребила край куртки. Я посмотрела на её руки: красные, усталые, рабочие руки женщины, которая тащит на себе всё.
- Я хочу помочь, - сказала я. - Дима у вас очень талантливый и умный ребенок. Я могу поговорить в департаменте, могу узнать насчёт социальной поддержки, может, есть какие-то программы для талантливых детей из малообеспеченных семей...
Она подняла глаза, в них стояли слёзы.
- Зачем вам это? - спросила она тихо. - Вы и так сколько с ним возились, после уроков оставались, на олимпиаду возили. Это мы вам должны, а вы ещё хотите...
- Я ничего не хочу от вас получить, я просто не могу смотреть, как такой ребёнок пропадает. Вы понимаете? Он в обычной школе просто потеряет свой навык, его не увидят, ему нужен профильный математический класс.
Она кивнула:
- Я всё понимаю. Но что мне делать? У меня двое детей, мама больная, работы две, денег еле хватает на еду и на эту квартиру. Мы в том районе хоть комнату снимем, подешевле. Я ж не враг ему, я бы в лучшую отдала, если б могла, но не могу.
- Давайте я узнаю, - повторила я. - Дайте мне неделю.
Она покачала головой:
- Не надо, неделя ничего не изменит. Спасибо вам. Вы хорошая, правда. Но даже если что-то и предложат, это ж сколько справок нужно будет собрать, ходить и что-то им доказывать, просить. Я не смогу, да и времени нет. Таких, как мы, не спасают, мы уж сами как-нибудь.
Она встала и ушла. А я осталась сидеть на скамейке и смотреть, как она удаляется по коридору: сутулая, усталая, с потрёпанной сумкой, в которой лежит будущее её сына.
И теперь в моей голове поселились вопросы, которые не дают спать:
- почему в нашей школе всё устроено так, что помогать нужно только тем, у кого "громкие" родители, деньги, адвокаты, связи. Почему талантливые дети "тихих", бедных, остаются за бортом, и никому до этого нет дела
- ведь скорее всего Дима и в ВУЗе не сможет учиться, потому что у мамы нет денег и просто начнёт рано работать там, куда возьмут. А вот Миша наверняка будет учиться в престижном институте, а родители часто навещать ректора
А у вас такая же ситуация в вашей школе? Что сегодня у руля стоят "громкие" родители и их дети?