Новелла 27.
Собор.
Элиш и Эрик просидели пол дня в таверне. Дородный тамплиер с интересом слушал историю своего друга. Излишне глубинные переживания ирландца были не совсем ему ясны, учитывая, что он помнил его ещё достаточно молодым и лёгким на подъем, однако часть с предательством он слушал с очень большим интересом. Рассказ о Ничете же заставил его задуматься.
- Слушай, а зачем тебе эта девчонка, Ничета? Зная тебя и твои похождения, тут ты явно не влюблен.
Элиш несколько замялся:
- Ну, вообще она меня защищает...
- Тебя защищает девчонка?! Вот это номер. Ха - ха - ха.
Элиш осекся, понимая, что до сих пор нисколько не задумывался об их отношениях с Ничетой. Ничета казалась ему само собой разумеющимся элементом его путешествия, который рано или поздно сменится кем - то другим, как только девушка решит оставить ирландца, предав, как все остальные. Ее чувства к нему, как к мужчине, не сильно заботили его т.к. Элиш был убежден, что это всего лишь девичья влюбленность исчезающая достаточно быстро при истечении определенного срока. Элиш прекрасно знал, что интерес девушек разгорался пока он был весел , бодр и сыпал деньгами на право и налево, когда же эти свойства покидали его, то девушки исчезали вслед за ними. Ничета была молода и жаждала яркой, страстной любви, ирландец же излучал ощущение дряхлого израненного старика зацикленного на эфимерном женском образе исчезающем далеко на горизонте. Рано или поздно молодой девушке захотелось бы чего - то нового, способного подогревать ее страсть, а не вечных стенаний об утраченной жизни и кормлений с ложечки вполне себе дееспособного мужчины. Когда она пришла и возлегла с ним, Элиш был поражен ее смелостью и даже не посмел ее остановить, но на следующее утро разгоряченный разум вернулся на исходные позиции и он мысленно проклял себя и свое мужское естество.
Некогда, он уже состоял в подобных отношениях с донной Анной, отдавшей свое сердце этому неугомонному Сандро. Но им обоим (Элишу и Анне) было с самого начала ясно, что их союз всего лишь временная мера, направленная скорее на разжигание ревности в объекте обожания донны. Лишь раз Элиш позволил себе усомниться в дружественности их отношений, когда Анна поведав в слезах ему свои переживания по поводу рыцаря, растаяла в утешительных объятиях ирландца и подарила ему свой поцелуй. Но потом она вернулась в свое привычное состояние и перестала обращать на Элиша какое - либо внимание, кроме дружественного.
В случае с Ничетой, ситуация вышла из под контроля. Изначально Элиш планировал поддерживать лишь дружеские отношения, но после страстной ночи с ней ирландец все чаще стал фантазировать об ее прекрасном теле. Поэтому, когда на пороге снова появилась ее стройная фигура лорд снова позволил себе человеческую слабость. Простая насмешка Эрика моментально отрезвила мужчину, подсветив его поступки с не очень преглядной стороны. Элиш вел себя, как откровенная скотина, но повод серьезно задуматься над этим предоставился только сегодня.
Эрик меж тем продолжал:
- Не то что бы я слишком отличался нравственностью, но мне кажется, что ты поступаешь неправильно. Ты сказал, что она ухаживала за тобой пока ты был ранен? А так же надавала тумаков этому твоему Сандро, вместе с его кровожадным стариком и подлым мелким летописцем записывавшим каждый ваш шаг?
- Все так.
- Ты обязан сказать ей, что к чему, не морочь девчонке голову. На тебя прилипнет ещё сотня других менее честных девиц, вот ими и пользуйся, а эту тебе лучше отпустить.
Эта мысль накрепко засела у Элиша в голове. Он поднялся, что бы распрощаться с другом. Тот крепко пожал его ладонь и сказал:
- Если тебе понадобиться моя помощь, друг, то ты сможешь найти меня в соседней деревне. Я переехал туда вместе с супругой в прошлом месяце, что бы навести семейный быт, коров, козочек и всю эту дрянь, которая так ей по душе.
***
Вернувшись из таверны ирландец направился прямиком к Ничете, будучи решительно настроенным поговорить с ней об их отношениях. Перешептываться на глазах Аластара и его женщины не хотелось, поэтому он решил отвести девушку куда - нибудь в тихое место, где они смогли бы спокойно поговорить. По дороге он обнаружил пики небольшого городского собора, которые видимо ранним утром были скрыты за плотным туманом. Сюда Элиш и решил привести девушку, а заодно и покаяться в своих грехах.
Он нашел ее в своей комнате, бережно перебирающей его вещи. От этого стало ещё стыдней. Она подняла на него свои чистые глаза и ласково улыбнулась.
- Я очень сильно беспокоилась за тебя, когда ты утром исчез не сказав мне ни слова.
- Я хотел прогуляться в одиночестве и счёл нужным не будить тебя попусту. Собирайся, нам нужно съездить в город.
- Но зачем?
- Я хочу поговорить с тобой в тиши собора.
Ничета внезапно просияла и кинулась на шею к лорду:
- Ты хочешь предложить мне обвенчаться, ведь так?
Элиш аккуратно высвободился от ее объятий и сконфуженно ответил:
- Не совсем так, милая Ничета. Я хочу побыть с тобой вдвоем на богослужении и побеседовать о сложившейся ситуации между нами. Если ты не забыла, то я всё ещё женат и венчание с тобой абсурдно само по себе.
Сказанные слова больно ужалили девушку в самое сердце, но она сдержалась и лишь печально вздохнула:
- У меня совершенно нет платьев на выход, тем более для церкви. Мои разбойничьи лохмотья не подходят для стен собора.
- Не переживай, мы купим тебе платье и платок в городе, а пока что надень то, что у тебя есть.
***
Когда они выехали со двора в сторону города с неба внезапно посыпался первый снег, его плотные большие хлопья с невероятной быстротой покрыли дорогу перед лошадьми. Внезапно похолодало и путникам пришлось ускорить поездку, что бы не замёрзнуть прямо посреди тропы.
Городок был не большой и достаточно тихий. Зайдя в одну из лавок они тут же принялись подбирать себе выходную одежду. Элиш нашел интересного вида лиловый камзол отороченный мехом, а Ничета достаточно быстро указала пальцем на темно - синее платье строгого, но изящного вида. Село оно на ней просто идеально. Элиш внутри себя стал откровенно негодовать на то, что Ничета, обладая потрясающей фигурой абсолютно не подчеркивает это преимущество, а ходит в каких - то грязных разбойничьих обносках. Затем, одернув себя мыслями о супруге, Элиш заплатил лавочнику и они поспешили в собор.
В соборе шло вечернее богослужение. Народу было не очень много, что определенно играло лорду на руку, меньше людей увидят его позор, когда Ничета справедливо даст ему в глаз после сказанных слов. Не успел Элиш раскрыть рот, как девушка сама первая заговорила:
- Посмотри сколько тут золота, Элиш! Народ голодает, а церковники тащат к себе золотые тарелки!
Ирландец опешил. О чем говорит эта женщина и почему подобное взбрело ей в голову именно сейчас?
- Эти подношения сделали сами люди, Ничета...
- Посмотри на тот ящик! Бог знает сколько золота местный святоша складывает в него по милости доверчивых прихожан. А судя по его пузу, сумма там не маленькая! - На лице Ничеты выразилось крайнее призрение и она продолжила: - Я вообще больше склоняюсь к вере наших предков. К язычеству. Вот где истинная сила не засыпанная золотом!
Не то что бы Элиш был сильно верующим, но годы с набожной супругой укоренили в нем понимание того, что церковь, вера и все, что с этим связано - свято. Аластрина своим примером казалось была способна отбелить любые грехи церковнослужителей. В ее глазах ирландец не находил той алчности о которой любили трубить все хаятели религии. Ее вера была чиста. Поэтому внезапное откровение Ничеты сбило лорда с толку и порядком вывело из себя. Невинный образ девушки, как ветром сдуло и она показалась Элишу глупой невеждой разодетой в одежды приличных людей. Как будто бы корова на которую напялили седло!
Сердито замолчав ирландец утратил желание разговаривать с этой особой. Сама же Ничета поняв, что чем - то обидела лорда, смиренно взяла его под руку и замолчала. Так они стояли перед престолом вплоть до окончания богослужения. Когда же оно закончилось пара заторопилась к выходу.
Внезапно на их пути возникла фигура утончённого темноволосого юноши с приятными карими глазами. Он осторожно протянул Элишу платок свёрнутый в кулаке и улыбнулся:
- Дорогие Элиш и Ничета! Я друг ваших друзей и рад поздравить вас с самым главным днём вашей жизни!
В платке оказались самые обыкновенные монеты. О каком дне говорит этот человек и от лица каких друзей? Прежде чем Элиш успел задать эти вопросы, вперёд выдвинулась Ничета:
- Друг друзей говоришь? Каких еще друзей?
Услышав имена Сандро и Бальтазара Ничета побагровела и в мгновение ока залепила юноше фингал. Похоже злость от недопонимания с Элишем нашла выход на лице совершенно не причастного к этому бедолаги.
- Вот это ты передашь своим дружкам - подлым трусам и осквернителям! А теперь пшёл вон, шпионская морда!
- Постой, милая, - Элиш с просиявшим лицом погладил Ничету по рукаву. - Я хотел бы узнать, как дела у Сандро.
- Нечего тут знать! Этому уроду не место среди нас!
У Сандро всё хорошо, сэр Элиш! - поспешил сказать темноволосый юноша, отступая на безопасное расстояние. - Он будет рад узнать о том, что Ваша свадьба состоялась!
- Пусть запихает свою радость себе в зад! - закричала Ничета, окончательно выйдя из себя. - Я не верю ни одному слову этого соглядатая! Пошли, любимый!
Очевидно юноша друг Сандро и Бальтазара, воспринял внешний вид парочки, как у новобрачных, поэтому подарил им немного монет и поздравил со свадьбой.
"Чтож, это даже нам с Ничетой на руку, пусть думают, что мы муж и жена, может хоть это заставит их отвязаться от нас" - подумал про себя Элиш и в приподнятом настроении зашагал рядом с воительницей.
