Эта история произошла 26 апреля 2012 года с моей близкой подругой Викой. К огромному сожалению, её уже нет с нами, но тот вечер в Костроме она пересказывала мне столько раз, что я помню каждое слово и каждый полутон её тогдашнего дрожащего голоса.
Вика училась в музыкальном колледже и снимала комнату в старом фонде. В тот вечер репетиция их рок-группы затянулась допоздна. Воздух был странным — тяжёлым, пахнущим талым снегом и какой-то металлической сыростью. Чтобы попасть к себе во двор, ей нужно было миновать бетонный «коридор» — квадратную арку, прорезавшую соседний дом. Место было неприятное: вечный сквозняк, тусклая лампочка под потолком и специфический контингент.
В глубине арки, привалившись спиной к исписанной стене, сидел парень. На вид — лет двадцать, почти ровесник Вики. На нём была легкая куртка не по сезону и потрёпанные джинсы. Он играл на гитаре, но это не была обычная музыка. Струны издавали низкий, вибрирующий гул, от которого у Вики заныли зубы. Перед ним лежал раскрытый чехол, где среди редких монет блестел какой-то старый кованый гвоздь.
С другой стороны арки, со стороны двора, в этот момент показался Викин сосед по этажу — Геннадий. Типаж из «лихих девяностых»: бритоголовый, в кожанке, натянутой на внушительный живот, с вечной барсеткой. На поводке он волочил крохотного, хрипящего мопса, который испуганно прижимал уши к голове. Сосед был явно «под градусом». Его шатало, а взгляд был мутным и злым. Поравнявшись с гитаристом, он вдруг замер. Парень перестал играть, медленно поднял голову, и они впились друг в друга взглядами.
«Знаешь, — шептала мне потом Вика, — в этой тишине было слышно, как капает вода где-то в подвале. Они молчали секунд десять, но воздух вокруг них будто наэлектризовался».
Вдруг соседа прорвало. С глухим рыком он с силой пнул гитарный чехол, рассыпая мелочь по грязному асфальту. Он брызгал слюной, выкрикивая хриплые проклятия, называя парня бездельником и отребьем. Но при этом Геннадий, который мог свалить юношу одним ударом, не прикоснулся к нему. Он дрожал всем телом.
Парень медленно поднялся. Он был невысоким, хрупким, едва доставал бугаю до подбородка. Но тут Вика заметила нечто жуткое: глаза соседа были устремлены гораздо выше головы парня. Геннадий задрал подбородок так, будто перед ним высился исполин трехметрового роста. Гитарист разомкнул губы, и из его горла вырвался голос. Это не был голос юноши. Это был рокот, напоминающий треск ломающихся ледяных глыб — древний, властный и абсолютно холодный.
— Ты же знаешь, что сегодня я за тобой приду.
Бугай мгновенно замолчал. Его лицо из багрового стало пепельно-серым, барсетка выпала из рук. Не сказав ни слова, он развернулся и, почти спотыкаясь, утянул скулящего мопса в темноту двора. Парень-гитарист даже не стал собирать рассыпанные деньги. Он просто закинул инструмент за спину и вышел из арки в сторону города, растворившись в сумерках за считанные секунды.
Той же ночью к дому приехала реанимация. Констатировали смерть — мгновенная остановка сердца. Сосед умер в своей прихожей, даже не успев снять куртку.
Вика долго мучилась вопросом: почему Смерть явилась в образе парня-музыканта? Я тогда ответил ей, что Смерть — это зеркало. Она принимает тот облик, который нам понятнее или ближе по духу в данный момент. Для Вики, жившей музыкой, она стала бродячим гитаристом.
Вика пережила соседа меньше чем на год. 14 февраля 2013 года, за месяц до своего двадцатилетия, она шла по той же улице. Огромная ледяная глыба сорвалась с крыши именно в ту секунду, когда девушка поравнялась с той самой аркой. Смерть наступила мгновенно. Я часто думаю: играл ли ей кто-то на гитаре в ту последнюю секунду?