Как известно, Российская империя не была никаким РНГ, да и не могла им быть в силу своей домодерновой природы. Присоединяя новые территории, Романовы исходили из традиционалистской феодально-имперской логики, согласно которой лояльность местных элит была важнее культурно-правовой унификации. Наиболее яркими примерами такой логики являлось существование автономных Царства Польского, Великого княжества Финляндского и трёх Остзейский губерний: Эстляндской, Лифляндской и Курляндской.
На указанных территориях с момента их приобретения у Швеции в 1721 г. действовало собственное гражданское право, отдельное от российского, с широкими правами дворянского самоуправления, с которым был вынужден согласовывать свои действия каждый назначенный из центра губернатор (зачастую, впрочем, сам являвшийся представителем местного дворянства). При Николае I это право было кодифицировано в «Свод местных узаконений губерний остзейских». Русификация в плане приведения местного права в соответствие с общеимперским началась лишь при Александре III в 1880-х гг.
В этническом отношении привилегированные классы состояли из немцев – потомков крестоносцев XIII в., и переселенцев из прочих европейских государств, в то время как зависимые группы были представлены местными прибалтийскими народами, преимущественно эстонцами и латышами. Несмотря на то, что немецкое население в регионе никогда не превышало 10%, к моменту образования национальных прибалтийских государств они владели 60% земли в Эстонии и 50% в Латвии. Ещё в 1860-х гг. более 40% населения Риги составляли немцы.
Имперские власти в Петербурге до 1870-х гг. рассматривали именно немецкое дворянство в качестве наиболее лояльной сословной группы во всей империи. Однако создание немецкого национального государства в 1871 г. привело к тому, что доверие к немцам оказалось подорвано, после чего Петербург принялся активно развивать национальные идентичности у эстонцев и латышей в качестве противовеса потенциально нелояльным остзейцам. При том же Александре III численность чиновников-эстонцев в Ревеле (ныне Таллин) выросла с 2% до 50%.
В 1881 г. в Остзейских губерниях проживало 180 тыс. немцев, к 1914 г. их количество сократилось до 160 тыс. В 1918/19 гг. остзейцы при помощи кайзеровской армии и фрайкоров пытались построить собственное государство в виде «Балтийского герцогства». Однако при помощи англичан эстонцам и латышам удалось отстоять свою независимость.
К середине 1930-х гг. катаклизмы времён революции и гражданских войн сократили число остзейских немцев до 80 тыс. Прибалтийские диктатуры начали процесс национальной гомогенизации, выдавливая и дискриминируя немцев (а вместе с ними и русских с евреями). В Латвии, например, был провозглашён официальный лозунг: «Латвия для латышей». Конец 700-летней истории остзейской общины наступил в 1939 – 1941 гг., когда Третий Рейх, заключив договоры сначала с прибалтийскими государствами, а затем и с СССР, в рамках программы «Heim ins Reich» вывез оставшихся остзейцев для колонизации оккупированных районов Польши.