Мы с мужем — стопроцентные дети асфальта. Дачу купили три года назад исключительно ради отдыха от мониторов. Выровняли землю, засеяли всё дорогим спортивным газоном, посадили сортовые туи, поставили качели и зону барбекю. Муж работает в IT, я бухгалтер на удаленке. Летом мы перебираемся за город: тишина, кофе на веранде, работается легко.
И всё было прекрасно, пока в нашу размеренную жизнь не ворвалась моя свекровь, Зинаида Михайловна, со своими колхозными инициативами.
Она нашу дачу терпеть не могла. Называла её «бестолковой пустошью». «Ни картошки не посадили, ни укропа, травы какой-то насажали, тьфу, смотреть тошно!», — причитала она каждый раз. Мы кивали, улыбались и продолжали стричь газон.
В прошлую пятницу мы с мужем спокойно работали с ноутбуками на веранде. Вдруг к нашим воротам подъезжает нанятая грузовая «Газель». Из кабины бодро выпрыгивает Зинаида Михайловна. Водитель открывает задние двери и вытаскивает три огромные, перевязанные скотчем картонные коробки. Из коробок доносится истеричное, непрекращающееся кудахтанье.
Я снимаю рабочие очки. Муж захлопывает макбук.
— Мама, это что за представление? — спрашивает Олег, спускаясь с крыльца.
Свекровь, сияя как начищенный самовар, торжественно заявляет:
— Сюрприз вам сделала! Я на птицефабрике курочек-несушек купила! Девять штук и петушка красавца! А то вы в городе едите магазинную отраву из пластмассы, а теперь у вас свои яички будут! Домашние, с оранжевым желтком!
И, не дожидаясь нашей реакции, она просит водителя вскрыть коробки прямо на нашем идеальном газоне. Оттуда с диким хлопаньем крыльев вываливается орава рыжих, перепуганных птиц. Они тут же начинают суетливо бегать кругами, остервенело клевать мою декоративную щепу под туями и, простите, гадить жидким пометом прямо на траву.
— Мама, ты в своем уме?! — орет Олег, хватаясь за голову. — Какие куры?! Мы тут работаем, у нас онлайн-конференции! У нас нет курятника, куда мы их денем?!
— Ой, сынок, да сколотите из старых досок заборчик, делов-то на полчаса! — отмахивается свекровь. — Зато экология чистая! Я вон там, за баней, им место присмотрела. Кормить их легко — зерна сыпанул утром и всё. И траву вашу дурацкую пусть клюют, вам косить меньше придется.
Она расплатилась с водителем «Газели», попила воды на кухне и... уехала на электричке домой. Сказала, что ей в городе рассаду поливать надо, а мы тут молодые, сами разберемся с хозяйством.
Следующие три дня превратились в кромешный, сюрреалистичный ад.
Олег из каких-то старых поддонов и остатков сетки-рабицы кое-как сколотил кривой загон за баней. Но куры оказались птицами тупыми, но целеустремленными. Они постоянно перелетали через полутораметровую сетку.
Картина маслом: у Олега важный созвон с заказчиками, он сидит в шортах на веранде с ноутбуком в одной руке, а второй рукой отгоняет рыжую курицу, которая с остервенением жрет нашу тую "Смарагд" за 15 тысяч рублей. Петух оказался вообще с отклонениями — он начинал орать не на рассвете, а в 4 утра, садясь прямо на подоконник нашей спальни.
Наш изумрудный газон покрылся белесыми вонючими лепешками. Воняло так, что на улице сидеть стало невозможно — мухи слетелись размером с бомбардировщик.
А самое прекрасное — Зинаида Михайловна звонила мне каждый вечер с проверкой:
— Танюша, ты курочкам водичку поменяла? А какашки за ними сгребла лопатой? Смотри, чтобы чисто было, птица грязь не любит! Яичек сколько сегодня снесли?
На четвертый день я вышла утром на крыльцо босиком, чтобы забрать почту, и смачно наступила прямо в теплую, свежую куриную кучу.
Я молча взяла садовый шланг, отмыла ногу ледяной водой, зашла в дом, разбудила мужа и сказала предельно спокойно:
— Олег. Либо ты сегодня до обеда убираешь этих птеродактилей с моего участка, либо я иду в сарай за топором, и завтра мы едим домашнюю лапшу. Все десять порций разом. Я не шучу.
Олег спорить не стал, он сам уже был на грани нервного срыва. Набрал номер матери:
— Мама. Нанимай машину, приезжай и забирай своих птиц куда хочешь. Хоть на балкон к себе сели. Если до вечера их тут не будет, я отдаю их на суп местному таджику-охраннику.
Свекровь примчалась через два часа на нанятом ларгусе. Заставила водителя ждать у ворот, а сама орала на нас так, что соседи повылезали к заборам:
— Изверги! Лентяи городские! Я о вашем здоровье забочусь, а вы кусок хлеба птице пожалели! Никакого уважения к чужому труду и заботе!
Она с водителем затолкала своих несушек обратно по коробкам и уехала, громко хлопнув дверью машины.
Газон мы отмывали из мойки высокого давления два дня. Запах курятника выветривался неделю.
Свекровь с нами не разговаривает второй месяц. Родственники шушукаются, что мы зажрались и плюнули матери в душу. А я вот думаю: почему люди считают нормальным причинять добро насильно, вешая на тебя чужие заботы, грязь и вонь, а если ты отказываешься это терпеть — ты автоматом становишься неблагодарной тварью?