Именно так, Ла Дега (La Dega) называл нашу Ладогу французский полковник Пьер Делавиль (Де Ла Вилль) де Домбаль, оставивший записки о своих похождениях в России времен Смуты. Самым ярким эпизодом его бурной деятельности была оборона Ладожской крепости в 1610-1611 гг.
Этот французский дворянин, скорее всего один из гугенотов, уехавших из Франции после религиозных войн, поступил на шведскую службу в 1608 г. Летом 1609 г. отряд французов во главе с Делавилем прибыл в Стокгольм, где вместе с английскими и шотландскими наемниками он присягнул королю Карлу IX. Воевавший под руководством Делавиля англичанин Генри Бреретон отмечал, что среди солдат француз «пользовался известностью и уважением».
В начале сентября 1609 г. наемники были отправлены морем в Россию. Погода в это время года не благоприятствовала морскому путешествию. С трудом добравшись поздней осенью до города Або в Финляндии, далее они совершили пеший переход в Выборг, где отпраздновали Рождество. В январе 1610 г. отряд Делавиля и другие наемники по льду Финского залива за три дня добрались до Копорья.
Отряд Делавиля в 700 человек был частью шведского корпуса (всего 3000 чел.), куда входили наемники из Англии, Шотландии, Нидерландов и Франции под общим командованием шведа Эверта Горна. Целью экспедиции было оказание помощи царю Василию Шуйскому в его борьбе с Лжедмитрием II.
Ранее, в апреле 1609 г., в соответствии с Выборгским договором на помощь Шуйскому уже прибыл первый шведский отряд под руководством генерала Якоба Делагарди. В обмен на поэтапную уступку (по мере прибытия союзного контингента) города Корелы с уездом и отказ царя от наследственных прав на Ливонию, король направлял в помощь Василию Шуйскому 3 000 пехоты и 2 000 конницы, не считая наемных людей, «сколько возможно».
В начале февраля 1609 г. Эверт Горн медленно двинулся к Новгороду, там Горн получил письмо от Якоба Делагарди и Василия Шуйского, которые просили его идти на Старую Руссу, Осташков и Старицу на соединение с главными силами шведско-русского войска.
Территория, по которой должен был проходить в том числе и отряд Делавиля, уже была очищена от тушинцев армией Михаила Скопина-Шуйского и Якоба Делагарди. Но после того как польский король объявил войну России, поляки и тушинцы вновь пытались вернуть власть над этими районами.
Делавиль вместе с другими наёмниками участвовал в боях с под Старой Руссой и Осташковом отбросив тушинцев от этих городов, после чего ими был отбит у сторонников Лжедмитрия II Ржев. Вскоре отряды шведских наемников с Делавилем захватили Погорелое Городище, а затем Иосифо-Волоколамский монастырь.
В конце мая 1610 г., Делавиль вместе с другими английскими, шотландскими и французскими офицерами прибыл в Москву, где царь Василий Шуйский вручил им щедрые подарки и награды. После пиров в Москве в начале июня Делавиль заболел и надолго слег в Погорелом Городище.
После поражения русско-шведской армии князя Дмитрия Шуйского и Делагарди в битве при Клушино 24 июня (4 июля) 1610 г. именно в Погорелое Городище прибыли Якоб Делагарди и Горн. Потеряв в результате поражения и бунта наемников значительную часть своих сил, Делагарди с Горном и небольшим отрядом верных людей "с двумя или тремя сотнями оставшихся у нас всадников", среди которых был и Делавиль, отошли в Торжок, а оттуда к Новгороду.
Вскоре после битвы при Клушино в Москве был свергнут царь Василий Шуйский и образовано боярское правительство, вошедшее в историю как "Семибоярщина", которое провело Земской Собор, где польский королевич Владислав был избран русским царём.
Новгородцы не пустили шведов Делагарди в город. Между тем у Новгорода к отряду Якоба Делагарди присоединились вновь прибывшие из Швеции три французские роты. Отступив на север, Делагарди решил вначале взять Корелу, а три роты французов во главе с Делавилем послал на Ладогу.
Имеются косвенные указания на то, что на рубеже 1608-1609 гг. Ладога присягнула Тушинскому вору. Однако стрельцы, составлявшие гарнизон крепости, находились в плачевном состоянии: жалованья они не получали уже много месяцев, попросту голодая. Делавиль "со своими рейтарами" вошел в Ладогу 15 августа почти без боя, а стрельцы, неудачно защищавшие крепость, "приволоклися в Великий Новгород".
Делавиль, захватив Ладогу, отправил в Новгород послание, где уверял русских, что он "занял эту крепость, чтобы защищать её от неприятелей как верный слуга императора и их родины", под императором имелся ввиду низложенный царь Василий Шуйский.
Тем временем, осенью 1610 г. в Новгород был отправлен для приведения к присяге королевичу Владиславу жителей Новгорода и округи Иван Михайлович Салтыков - старший из четырёх сыновей Михаила Глебовича Салтыкова, фактического главы Семибоярщины. В 1610 г. вместе с отцом он участвовал в посольстве к польскому королю с предложением престола королевичу Владиславу. В Клушинской битве находился в польском лагере, занимался активной агитацией в русских войсках против царя Василия Шуйского.
Делавилю пришел ответ на его послание из Новгорода, где было заявлено, что теперь у новгородцев "есть император, избранный всей землей, Владислав Сигизмундович, а Шуйский низложен по общему согласию", далее французу было изложено требование сдать крепость. Делавиль отказался, после чего "дело дошло до драки". Таким образом, в предстоящей "драке" наемник-француз отстаивал интересы свергнутого русского царя Василия Шуйского, а Салтыков с новгородцами избранного на русский престол польского королевича Владислава.
Первая попытка новгородцев отвоевать Ладогу оказалась совсем неудачной, как сообщает в своей отписке боярин Салтыков, отправленный туда отряд Ивана Афанасьевича Мещерского так и не дошел до стен древней крепости.
В октябре 1610 г. под Ладогу был послан князь Григорий Константинович Волконский "со многими ратными людьми и с нарядом (артиллерией)", по сообщению Делавиля: "семь или восемь сот человек". Волконский решил окружить крепость с целью лишить французов возможности добывать продовольствие в окрестностях Ладоги. Не медля Делавиль приказал сделать вылазку, наемники разбили лагерь русских и заставили Волконского отступить. Таким образом, второй поход на Ладогу также закончился провалом.
Неудачей закончилась и следующая попытка овладеть крепостью отрядом в 1500 человек пехоты и конницы под командованием князя Ивана Можайского. Пьер Делавиль сообщал: "Я его атаковал с сотней всадников и пушкой и разбил всю его пехоту и кавалерию". По русским источникам Иван Можайский неизвестен. Возможно, это тот же самый князь Иван Мещерский, о неудачном первом походе которого писал Иван Салтыков.
В конце 1610 г. новгородцы предприняли еще одну, четвёртую попытку овладеть Ладожской крепостью. Салтыков просил прислать из Москвы дополнительные подкрепления. По словам Делавиля, против французов он отправил двухтысячный отряд под командованием князя Григория Волконского. Даже если принять во внимание, что Делавиль преувеличивал в своих записках численность противника, русские силы под Ладогой все же были значительными.
Волконский взялся за дело серьезно, наученный горьким опытом, он разделил свое войско на два отряда. Русские ратники заняли Николо-Медведский монастырь в устье Волхова в 12 верстах от Ладоги, чтобы лишить французов возможности получить подкрепления по реке. Другая часть войска расположилась южнее крепости. Наёмники были окружены с двух сторон.
15 января 1611 г. Жак Делавиль, младший брат Пьера Делавиля, предпринял вылазку из осажденной Ладоги. Небольшой отряд французов (всего 60 всадников) заехал в самую гущу главных сил князя Волконского:
"Началась тревога, большая часть русских бежала. Но мой брат запутался во вражеском лагере... Он хотел отступить, но на него напала вышедшая через задние ворота лагеря рота копейщиков, прежде чем мой брат построил отряд в порядок. Это было причиной того, что он был разбит и взят в плен, все его товарищи были убиты или пленены... После такой потери у меня осталось в крепости тридцать господ и тридцать слуг, большей частью без оружия " - вспоминал Делавиль.
Узнав от пленных о плачевном состоянии защитников крепости, прибывший из Новгорода под стены Ладоги Иван Салтыков предложил Делавилю очистить крепость за возвращение ему пленников, в том числе его брата. Француз не соглашался и предлагал выкуп за пленников, но на это не соглашались русские.
Для устрашения перед крепостью на глазах Делавиля убили двоих пленников и угрожали убить его брата. Когда уговоры не помогли, Салтыков, по словам француза, "идёт на приступ, расстреливает меня калёными ядрами, пытается зажечь крепость, но по милости Божьей огонь мы затушили. Но солдаты наши были этим так испуганы, что четверо из них спрыгнули со стен и перешли к неприятелю".
Положение осажденных делалось все более трудным. Делавиль отправлял гонцов к Делагарди с просьбой о помощи, но так и не получил ее. Французский полковник в своих «Записках» винит Делагарди в том, что шведы предали французский гарнизон, бросили его на произвол судьбы. Однако он не знал всех обстоятельств дела, на самом деле две попытки шведов прислать небольшие отряды в ноябре и в декабре 1610 года провалились.
Считая, что Делавиль может продержаться ещё долго, шведский командующий Делагарди использовал крупные резервы, собранные в Выборге в начале 1611 года не для операции по деблокаде Ладоги, а для попыток взять крепость Орешек и довести до конца осаду Корелы, но обе операции в итоге завершились неудачей.
Потеряв надежду на помощь извне, измученные холодом, выдержав шестимесячную осаду, французы решили сдаться Салтыкову на почетных условиях в середине февраля 1611 года. Делавиль описывал свою сдачу так:
"В этом бедственном положении, претерпев два или три приступа, без надежды на помощь, я сдал крепость Ивану Михайловичу (Салтыкову), который согласился выпустить меня с оружием и обозом, с развёрнутым знаменем, при звуке труб и со всеми нашими богатствами. Согласно условиям капитуляции, мне отдали моего брата, всех пленных французов, бывших в его распоряжении, мне позволили уйти, куда я хочу... Русские сдержали своё слово, они благодарили меня за службу, которую я оказал их стране, хотя под конец я воевал против них".
Боярин Иван Салтыков вернулся в Новгород с победой, к несчастью для него там резко поменялись политические настроения. В Новгороде Салтыков был схвачен и подвергнут ужасной казни - его посадили на кол, обвинив в том, что он хотел сдать Новгород полякам. Новгородцы перешли на сторону ополчения Прокопия Ляпунова.
Занятие русскими Ладоги ненадолго осложнило положение шведов, однако последующее развитие Смуты привело к тому, что и Ладога, и гораздо более значимый Великий Новгород оказались в руках скандинавов.
После ухода из Ладоги Делавиль в 1611-1612 гг. вербовал наёмников в Нидерландах. Вновь наш герой оказался в России только через два года, осенью 1613 г. Возможно, Делавиль (в составе отряда Эверта Горна) принял участие в неудачной для шведов осаде Гдова в октябре-ноябре 1613 г. Скорее всего, Делавиль после Гдова участвовал в боях под Старой Руссой. Во всяком случае, именно из этого района он в начале февраля 1614 г. совершил поход к Псково-Печорскому монастырю.
Все три штурма монастыря 12, 14 и 16 февраля оказались неудачными. В ходе одного из них шведы сумели разбить ворота и открыть их, но за ними опустили решетки и отряд, ворвавшийся внутрь монастыря, оказался в ловушке. Было убито до 200 наёмников, в том числе и брат полковника Жак Делавиль, который сумел в свое время уцелеть под Ладогой. Гибель брата, большие потери, а также отсутствие продовольствия вынудили Делавиля снять осаду монастыря.
Дальнейших сведений о его пребывании в России пока не найдено. Эверт Горн писал в своем донесении из Нарвы 19 февраля: "Куда он (Делавиль) теперь направился, я не могу знать". Гонец отправленный в Москву псковским воеводой, также сообщал, что после неудачи у Печорского монастыря у Делавиля осталось только 150 человек, которые стоят "в Ноугородцком уезде на заставе в Воцкой пятине на городке". Возможно, Делавиль после осады Печорского монастыря вместе с другими наемниками ушел в Ливонию. Дальнейшая его судьба неизвестна.
Каким же предстаёт перед нами Пьер Делавиль де Домбаль? Прежде всего, это солдат, причём солдат-наёмник, каковых было немало в Европе XVI-XVII вв. Можно ли утверждать, что Делавиль чем-то выделялся из массы жадной до наживы солдатни, для которой не существовало ни отечества, ни закона, ни морали? Кажется, на этот вопрос можно ответить утвердительно.
Во-первых, он был смелым профессиональным воином, знавшим своё дело, пользовавшимся уважением не только своих подчинённых, но и неприятелей. Взятые им крепости, мужественная оборона Ладоги и прямые отзывы современников служат тому подтверждением. Во-вторых, не только слова, но и поступки военачальника-француза свидетельствуют о том, что он старался оставаться верным присяге и договору, которые связывали его с Карлом IX и Василием Шуйским.
Понятие чести не было для него пустым звуком, хотя он хорошо понимал корыстные устремления шведов в их совместных действиях с русскими и сам не был чужд жажде обогащения.
Злой Московит
По материалам:
Бабулин И.Б. Ла Дега или французы в России Смутного времени.
Мезин С.А., Рабинович Я.Н. Пьер Делавиль и его сочинение о смутном времени.