Потерять все и сразу… Каково это? На этот вопрос точнее всего могут ответить те, кто в результате каких-то катастроф или военных действий оказывались в подобной ситуации, в одно мгновенье оставшись на улице буквально ни с чем. А каково потерять Рай? Не знаем, мы не теряли, кажется нам. Да и думать об этом особенно некогда, слишком много более важных дел и забот, которые касаются нас лично, и которые нужно успеть решить в данный момент.
В последнее воскресенье перед началом Великого Поста Церковью вспоминается событие изгнания Адама из Рая. Накануне на Всенощном бдении субботним вечером поются проникновенные покаянные песнопения, оплакивающие грех человека. «Седе Адам прямо Рая, и свою наготу рыдая плакаше…» В русском переводе: «Сел Адам напротив Рая, и свою наготу, рыдая, оплакивал…»
Адаму было о чем плакать, он знал, что потерял. Еще свежи были в памяти воспоминания о счастливой и безмятежной жизни, когда они оба – и Адам, и Ева – находились в сиянии света, были как бы облечены в этот свет. Почти как Бог. Он спускался к людям, и они общались с Ним в тени райского сада. И все было «хорошо весьма». Вот Господь приводит к первому человеку животных. Адам, глядя на них, видит суть каждого и, исходя из этого, нарекает ему имя. Бог в это время рядом, Он слушает, как любящий отец вслушивается в лепет ребенка, и соглашается. Наречение имени было для Адама знаком власти человека над всем животным миром. На душе были тишина и покой. А потом… Потом первым людям поступило предложение стать такими, как Бог. Только без Бога. Гордое желание неизвестной до этого радостью кокетливо защекотало сердце, и они не устояли перед соблазном…
Адам думал, что будет лучше. А вышло то, что вышло. «В болезнях будешь рождать детей…», «Проклята земля за тебя, терния и волчцы произрастит она тебе», «В поте лица твоего будешь есть хлеб твой». Страшные слова еще долго будут звучать в памяти Адама. Это не был приговор. Это были новые условия жизни – единственные, в которых теперь возможно было спасение людей, и к которым нужно было привыкать, потому что как раньше уже не будет.
Мысль о том, что ничего нельзя вернуть обратно, тяжелым бременем лежала на сердце. Оно сжималось от страха. Находясь в Раю, Адам не понимал своего блаженства, он просто не знал иного. Только теперь, когда привычная жизнь закончилась, когда Рай остался позади, до первых людей стал доходить весь ужас происшедшего.
Что было делать в новых условиях, стало понятно не сразу. Новый мир казался мрачным, холодным и пустым. Даже земля как будто стала другой. Да она и была другая. Райская земля на иврите названа словом «адама», в отличие от всей остальной части суши – «эрэц». «Адама» была создана Богом специально для человека – Адама. Даже животный мир теперь принципиально отличался – тех, которые были в Эдемском саду, Господь специально образовал из земли «адама» для Рая.
Но самое страшное – больше не было общения с Богом. После грехопадения Адам, еще находясь в Эдемском саду, спрятался от Него в кустах. Потому что больше не был способен к непосредственному богообщению, говорят святые отцы. Грех сбил внутренние настройки, ум потерял связь с Богом и, подобно рассудку, устремился вниманием во внешнее пространство. Ни внутри, ни вокруг больше не было Божьего Света, а солнечный свет по сравнению с Божьим казался тусклым и блеклым.
Единственную отраду находил для себя Адам – садился напротив Рая и смотрел на него. Смотрел и рыдал. Он так и изображается в песнопениях, на фресках и на иконах – сидящим напротив Рая и плачущим. Этот плач лучше всего выражал запоздавшее раскаяние первого человека. Одна надежда оставалась для человечества – изгоняя первых людей, Бог дал им обещание: Семя Жены сотрет главу змия и откроет вход в Рай.
Шли годы, земля наполнялась людьми. Адам, бывший житель райского сада, единственный человек, сотворенный лично Богом, рассказывал потомкам о прежней утерянной жизни и о Божьем обетовании. Кто-то прислушивался и хранил в своем сердце мысль о возвращении в Эдем, ожидая Спасителя. Но большинству идея какого-то ожидания и обращения к Богу казалась несерьезной. Нужно было жить здесь и сейчас. И человечество бросило все силы на освоение земли и построение на ней своего рая. Земного. Без Бога. Древний соблазн стать богами без Бога по-прежнему с великим напором искушал умы людей, с веками все более хитро и тонко уловляя человеческие души.
Сегодня мы не плачем о потерянном Рае. В отличие от Адама, общего предка всего человечества, мы даже не знаем, что потеряли. Не чувствуем, что совершилась катастрофа вселенского масштаба, которая имеет отношение не только к каждому конкретному человеку, но и ко всему живому. По вине человека «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне», – пишет апостол Павел. Поскольку Господь создал человека как посредника между Собой и всем остальным миром.
В первые пять дней Великого Поста на богослужениях читаются первые главы книги «Бытия», рассказывающие о первозданной чистоте сотворения мира, когда «увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма». Чтобы напомнить падшему человеку о величайшей потере и возбудить желание вернуться, вновь обрести возможность непосредственного соединения с Богом.
Знал бы тогда Адам, что человек и в самом деле был призван стать таким, как Бог! Эту цель жизни определил Бог каждому человеку – стать богом по благодати в Царстве Небесного Отца: «Аз рех: бози есте, и сыновы Вышняго вси». Только путь к этой цели был совершенно иной – через послушание Богу, Источнику Жизни. Но враг обольстил и обманул, а люди повелись и не раскаялись, в гордом самооправдании окончательно закрепив в сердце склонность к греху.
В Новом Завете возможность стать таким, как Бог, потенциально есть у каждого христианина, дело только за самим человеком. Христос показал путь – Он Сам, Его запредельное послушание и смирение, полнейшее отсутствие гордости и превозношения, Его Любовь, Его заповеди, первая из которых «Покайтесь и веруйте в Евангелие». С этой ступени начинается личное воскресение, восхождение в потерянный Эдем, и выше – в Горний Иерусалим, «где Христос сидит одесную Бога». Это может пугать: кажется, покаяться, значит, потерять себя. Святые отцы говорят, что потерять можно только наносное, несвойственное человеку. Зато открывается вероятность большого приобретения – себя самого, только теперь уже настоящего, похожего на Самого Бога, на Христа.