Двести тридцать семь. Марина считала шаги от остановки до подъезда - привычка, появившаяся после особенно тяжёлых смен. Сегодня цифры ещё не путались в голове, сбивались, не начинались заново. Хотя двенадцать часов в приёмном покое городской больницы вымотали её до такой степени, что ноги казались чужими, а руки - будто набитыми ватой.
«Зачем я согласилась на эту двойную смену?» - мысль крутилась в голове уже не первый час, с того момента, как она переступила порог больницы после дневной работы и осталась на ночную.
Ответ она знала. В ящике комода лежала папка с распечатанными маршрутами по Италии и Франции. Рядом - конверт с купюрами евро, которые она покупала понемногу каждый месяц. Фотографии Колизея, Эйфелевой башни, узких улочек Флоренции - всё это ждало её уже три года. Каждая двойная смена, каждый отказ от нового платья или похода в кафе приближал мечту.
«Ещё немного. Летом поеду».
Ноябрьские сумерки превратили знакомый двор в царство теней. Фонарь у подъезда мигал - то вспыхивал тусклым жёлтым светом, то гас на несколько секунд. Марина подумала, что надо бы позвонить в управляющую компанию, но тут же забыла об этом. Слишком устала даже для простых мыслей.
Лужа перед подъездом разлилась широко - осенние дожди не прекращались третью неделю. Марина свернула правее, обходя воду, и тут её взгляд зацепился за что-то у стены дома.
Коробка. Обычная картонная коробка из-под бытовой техники, наполовину скрытая кустом облетевшей сирени. В полумраке она почти сливалась со стеной.
Марина уже сделала шаг к двери подъезда, когда услышала звук. Тихий. Почти неразличимый за шумом ветра и отдалённым гулом машин с проспекта. Шорох. И следом - слабый, едва слышный писк.
Она остановилась. Сердце дрогнуло странно - не от испуга, а от предчувствия. Того самого ощущения, когда знаешь: если заглянешь внутрь, жизнь изменится. Может, не сразу. Может, не навсегда. Но что-то сдвинется с места.
«Пройди мимо, - говорило что-то внутри. - Ты устала. У тебя ноги гудят. Завтра снова смена. Пройди мимо».
Коробка шевельнулась. Чуть-чуть. Изнутри донёсся ещё один звук - тонкий, жалобный, похожий на плач.
Марина вздохнула и подошла к стене.
Фонарик на телефоне высветил мятый картон, тёмные пятна на дне. Она потянула за край крышки, отогнула её - и замерла.
Щенок. Крошечный, грязный, со слипшейся палевой шерстью. Белые лапки испачканы чем-то тёмным. На груди - белое пятно, едва различимое под слоем грязи. Его глаза, большие и карие, смотрели на Марину снизу вверх. В них не было страха - только усталость и немой вопрос.
Но не это заставило её руки задрожать.
Задние лапы щенка лежали неестественно. Одна вывернута под странным углом, вторая вообще не двигалась - словно неживая. Он попытался шевельнуться, подтянуться на передних лапках, и тут же заскулил от боли. Тонко, надрывно. Передние лапы беспомощно заскребли по картонному дну.
– Господи... - только и смогла выдохнуть Марина.
Профессиональный инстинкт включился мгновенно. Она работала с людьми, не с животными, но травму видела сразу. Позвоночник. Что-то серьёзное. Очень серьёзное.
Марина огляделась - двор был пуст. Детская площадка в углу, скамейки у подъезда, припаркованные машины. Ни души. Никто не выглядывал из окон, никто не спешил забрать своего питомца.
Его бросили. Это было очевидно. Кто-то подобрал раненого щенка, положил в коробку и оставил здесь. Может, надеялся, что кто-то найдёт. А может - просто не хотел возиться.
Пальцы дрожали, когда она открывала поисковик в телефоне. «Круглосуточная ветклиника поблизости» - буквы прыгали перед глазами. Первый результат - «ПётиКэт», двадцать минут езды.
Слишком далеко пешком. Особенно с коробкой в руках.
Марина редко пользовалась такси. Слишком дорого для медсестринской зарплаты. Каждая поездка - минус от европейского фонда. Но сейчас она даже не задумалась.
Скачала приложение, торопливо регистрировалась, путаясь в полях ввода. Телефон завибрировал, требуя подтвердить почту. Руки не слушались.
– Давай же, давай, - шептала она, пока щенок тихо скулил в коробке. Звук этот резал по нервам хуже, чем крики пациентов в приёмном покое.
«Ожидайте 7 минут» - высветилось на экране.
Семь минут. Целая вечность.
Марина присела на корточки рядом с коробкой. Хотелось дотронуться до щенка, погладить, успокоить, но она боялась причинить боль. Любое движение могло ухудшить травму.
– Скоро поедем к врачу, - сказала она тихо, наклоняясь ближе. - Ты только держись. Слышишь? Держись.
Щенок перестал скулить. Смотрел на неё своими карими глазами, и в этом взгляде было что-то, от чего у Марины сжалось горло. Доверие.
«Откуда ты здесь? Кто тебя так? Машина? Или...»
Она не хотела думать о втором варианте. О том, что люди способны сделать с беззащитным существом.
Такси подъехало через шесть минут. Водитель - пожилой мужчина с седыми усами - посмотрел на коробку в её руках и нахмурился.
– С животными можно? - Марина приготовилась услышать отказ.
Но он только кивнул и открыл заднюю дверь.
– Садитесь. Что там у вас?
– Щенок. Раненый. Нужно в клинику срочно.
Мужчина больше ничего не спросил. Просто поехал - быстро, но аккуратно, без резких поворотов. Может, у него тоже была собака. Или кошка. Или просто - сердце.
Марина сидела на заднем сиденье, держа коробку на коленях. Старалась, чтобы она не качалась. Каждое торможение, каждый поворот отзывались новой волной тревоги.
– Ты только не умирай, - шептала она так тихо, что даже сама едва слышала. - Пожалуйста. Держись.
Щенок молчал. Дышал часто, поверхностно. Живой. Пока живой.
Клиника «ПётиКэт» оказалась небольшим одноэтажным зданием на тихой улице. Яркий свет над входом резал глаза после темноты машины. Марина расплатилась, не глядя на сумму, и почти выбежала из такси.
Внутри пахло дезинфицирующим средством и сухим кормом. Знакомый больничный запах, только другой - ветеринарный. Молодая девушка за стойкой подняла голову от компьютера, увидела коробку в руках Марины и сразу всё поняла.
– Что случилось? Давно нашли?
– Минут сорок назад. У подъезда. Он не шевелит задними лапами.
Девушка исчезла за дверью и вернулась через несколько секунд с высоким мужчиной в белом халате. Ему было около сорока - может, чуть больше. Тёмные волосы с проседью на висках, внимательный взгляд, руки уверенные и точные.
– В смотровую, - сказал он коротко и пошёл вперёд, не оборачиваясь.
Марина двинулась следом.
В смотровой горел яркий свет. Врач надел перчатки, аккуратно достал щенка из коробки и положил на металлический стол. Под светом лампы стало видно, насколько всё плохо. Шерсть местами слиплась от засохшей крови. Задние лапы - безжизненные, словно не его. На боку - ссадина, уходящая под живот.
Марина стояла у двери, боясь помешать.
– Давно он в таком состоянии? - спросил врач, осторожно ощупывая позвоночник.
– Не знаю. Нашла в коробке. Кто-то оставил.
Врач кивнул, не отрывая взгляда от щенка. Его пальцы двигались мягко, но уверенно.
– Машина сбила? - тихо спросила Марина.
– Возможно. - Он нахмурился, проверяя рефлексы задних лап. Щенок не реагировал. - Хотя странно, что он оказался в коробке. Обычно после ДТП животные остаются на месте. Кто-то его подобрал и принёс к вашему дому.
– Или...
– Или человеческая жестокость. - Врач сказал это ровно, без эмоций, но Марина услышала горечь в его голосе. - К сожалению, такое тоже случается. Нужен рентген.
Он унёс щенка в соседнюю комнату. Марина осталась одна. Смотрела на пустой стол, на капли крови на металлической поверхности, и чувствовала, как внутри поднимается что-то большое. Не страх. Не жалость. Что-то другое - то, что она давно в себе не замечала.
Время шло медленно. Пять минут. Десять. Марина села на стул у стены, сложила руки на коленях. Пальцы всё ещё дрожали.
«Зачем ты остановилась? - спросила она себя. - Могла пройти мимо. Могла не услышать. Могла...»
Но не могла. Это она знала точно.
Врач вернулся минут через пятнадцать. В руках - снимки, на лице - выражение, которое Марина слишком хорошо знала по работе. Так выглядят люди, когда новости - не совсем хорошие.
– Садитесь, - он указал на второй стул. - Я объясню.
Марина села. Горло сжалось.
Врач повесил снимки на световую панель. Тёмные и светлые пятна, изгибы позвоночника, странные тени в области поясницы.
– Серьёзное повреждение позвоночника, - начал он. - Видите здесь? Смещение позвонков. Это объясняет паралич задних конечностей. Есть также несколько переломов - здесь и здесь. - Палец указывал на снимок. - Если это была машина, удар пришёлся сзади и сбоку.
Марина слушала. Слова проникали в сознание медленно, с трудом.
– Он выживет? - только и смогла спросить она.
– Шансы есть. - Врач снял снимки с панели. - Но я должен быть с вами честен. Даже при успешном лечении полного восстановления не будет. Паралич задних лап - это, скорее всего, навсегда. Ему потребуется операция, чтобы стабилизировать позвоночник. Длительная реабилитация. И специальная коляска для передвижения.
– Коляска?
– Да. Для собак-инвалидов. Она крепится к задней части тела и позволяет двигаться на передних лапах. Многие животные адаптируются быстро и живут полноценной жизнью.
Марина молчала. Пыталась представить. Маленький щенок с колёсами вместо лап.
– Что мне делать? - спросила она дрожащим голосом.
Врач сел напротив неё.
– У вас есть несколько вариантов. - Он говорил спокойно, без давления. - Первый: вы берёте его на себя. Оплачиваете операцию, лечение, становитесь его хозяйкой и обеспечиваете дальнейший уход. Коляску, специальное питание, регулярные осмотры.
– А второй?
– Мы можем обратиться в фонды защиты животных. Они занимаются такими случаями. Но это время. Отправляем заявку, ждём рассмотрения, организуем сбор средств. Дни, может - недели. Я не уверен, что у щенка есть столько времени.
Он не назвал третий вариант вслух. Но Марина поняла. Эвтаназия. Самое простое решение. Самое дешёвое. Самое...
– Сколько стоит операция и лечение? - спросила она, хотя уже боялась ответа.
Врач назвал сумму.
Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Это было почти столько же, сколько лежало в конверте в ящике комода. Почти половина её европейского фонда. Три года двойных смен. Три года отказов от всего лишнего.
– Мне нужно подумать, - выдавила она. Горло сдавило так, что трудно было дышать.
– Конечно. - Врач кивнул. - Мы обезболим его, обработаем раны. В фонды сможем обратиться только утром, так что у вас есть время. Можете приехать или позвонить.
– Можно... можно мне увидеть его ещё раз?
Врач провёл её в соседнюю комнату. Там было тише, теплее. На мягкой подстилке лежал щенок - чистый теперь, с обработанными ранами. Палевая шерсть оказалась светлой, почти золотистой. Белые лапки, белое пятно на груди. Крошечный. Беззащитный.
Дыхание было ровным. Впервые за долгое время ему, наверное, не было больно.
– Я подумаю, - повторила Марина, чувствуя себя предательницей. - Позвоню завтра.
Она уже повернулась к выходу, когда щенок открыл глаза.
Мутные от лекарств, но удивительно ясные. Карие, с золотистыми искрами. Он смотрел на неё - не прося, не упрекая. Просто ждал. Словно знал, что она вернётся. Или - словно прощался.
И этот взгляд что-то сделал с ней. Что-то внутри сдвинулось, треснуло, начало болеть.
Марина почти выбежала из клиники.
На улице было холодно. Ветер пробирал до костей, забирался под куртку, но она почти не чувствовала его. Шла к остановке - медленно, механически, не замечая дороги.
«Я не обязана, - уговаривала она себя. - Это не моя собака. Я просто нашла его. Я сделала всё, что могла. Отвезла в клинику. Оплатила осмотр. Это уже много. Это уже больше, чем другие люди сделали бы».
Но голос в голове звучал фальшиво. Она слышала его неубедительность.
«Таких собак тысячи. Бездомных, больных, раненых. Я не могу спасти всех. Никто не может».
Автобус пришёл через десять минут. Марина села у окна, прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали фонари, витрины магазинов, редкие прохожие.
«Европа. Три года. Колизей. Эйфелева башня. Узкие улочки Флоренции».
Картинки всплывали в голове - красивые, яркие, манящие. Мечта, которую она лелеяла так долго.
А потом - другая картинка. Карие глаза, смотрящие снизу вверх. Доверие в этом взгляде. Ожидание.
Марина закрыла глаза. Но от этого стало только хуже.
***
Дома она не стала включать свет. Сбросила куртку в коридоре, прошла в комнату, упала на диван.
Темнота. Тишина. Только холодильник гудел на кухне и где-то за стеной бубнил телевизор соседей.
Она достала телефон. Открыла галерею. Последние фотографии - распечатки маршрутов, сфотографированные на память. Рим, Париж, Венеция. Три города за три недели. Мечта всей жизни.
«Половина денег».
Врач сказал - операция и лечение. Но ведь будет ещё коляска. Специальное питание. Осмотры. Сколько это всё вместе? Сколько останется от мечты?
«Ничего не останется, - ответил голос в голове. - Ты потеряешь всё».
Марина отложила телефон. Закрыла глаза.
И сразу увидела его. Палевый щенок с белыми лапками. Карие глаза. Взгляд, который не упрекал, не просил. Просто ждал.
«Ты вернёшься?»
Она не знала, который был час, когда она всё-таки провалилась в беспокойный сон. Снилось что-то странное - длинные коридоры, яркий свет ламп, и тихий, жалобный скулёж откуда-то издалека.
А когда просыпалась - снова и снова, каждый час - перед глазами стоял всё тот же взгляд.
Маленькие, потерянные глаза.
«Ты вернёшься?»
Каким будет выбор Марины?
Подписывайтесь и читайте дальше!