6 глава
Утро следующего дня встретило Иру ярким солнцем, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Она проснулась за пять минут до будильника - сама удивилась, потому что обычно приходилось переставлять его раза три. Но сегодня организм словно чувствовал: впереди важный день, нельзя проспать самое интересное.
Ира быстро привела себя в порядок, тщательнее обычного расчесала волосы, переоделась три раза прежде чем решила, что именно этот светлый свитер и джинсы подходят идеально. Вроде ничего особенного, но на душе было празднично. Вчерашние сообщения от Димы она перечитывала перед сном раз десять, и последнее - «Если что - я рядом» - согревало до сих пор.
Внизу, у входа в общежитие, её уже ждали Катя и Маша. Катя, как обычно, что-то быстро жевала на ходу, Маша спокойно листала ленту в телефоне.
- О-о-о! - протянула Катя, завидев подругу. - А кто это у нас такой красивый? Слушай, Ирка, ты сегодня прямо светишься вся. Это из-за вчерашнего?
Ира смущённо улыбнулась и пожала плечами:
- Да нет, просто выспалась хорошо.
- Ага, рассказывай, - хмыкнула Катя. - Мы-то знаем. Пошли уже, а то опоздаем.
По дороге в колледж Катя увлечённо пересказывала какой-то фильм, который посмотрела вечером, но Ира слушала вполуха. Мысли были заняты предстоящей встречей. Увидит ли она Диму? Подойдёт ли он сам? Или придётся делать вид, что ничего не было?
Они вошли в здание колледжа, поднялись на второй этаж и направились в просторную светлую аудиторию, где проходили практические занятия по рисунку. Сегодня по расписанию была живопись - их любимая пара, потому что можно было не сидеть смирно за партой, а работать за мольбертами, смешивать краски и чувствовать себя настоящими художниками.
Преподаватель - женщина средних лет с добрым лицом и вечно испачканными красками руками - уже расставляла натюрморт: драпировка, пара яблок, глиняный кувшин и веточка рябины в маленькой вазочке. В аудитории постепенно собирались студенты. Кто-то тащил мольберты, кто-то точил карандаши, кто-то просто болтал, сидя на подоконниках.
Ира с подругами заняли места у окна - там свет падал удачнее. Катя сразу начала наводить свои художественные принадлежности, Маша задумчиво рассматривала натюрморт, прикидывая композицию. А Ира...
Ира смотрела на дверь.
Каждые несколько секунд её взгляд сам собой возвращался ко входу. Она ловила себя на том, что сердце начинает биться чаще каждый раз, когда в дверях появляется кто-то новый. Вот зашли два парня из их группы. Вот девчонки с параллельного потока. Вот староста с какими-то бумагами.
Димы не было.
Преподаватель начала объяснять задание. Она говорила о композиционном центре, о тёплых и холодных тонах, о том, как важно передать фактуру предметов. Её голос звучал ровно и спокойно, но Ира не слышала ни слова. Она кивала в нужных местах, делала вид, что внимательно слушает, но на самом деле все её мысли были заняты одним - где же он?
И тут дверь приоткрылась.
Дима вошёл тихо, стараясь не привлекать внимания. Видимо, проспал или задержался в буфете. Он быстро оглядел аудиторию, ища свободное место, и вдруг его взгляд встретился с Ириным.
На долю секунды время словно остановилось. Ира смотрела на него и не могла отвести глаз. Он был таким... обычным и одновременно самым особенным в этой комнате. Светлые волосы слегка растрёпаны, рубашка навыпуск, в руках папка с бумагами. Но для Иры в этот момент не существовало ни натюрморта, ни преподавателя, ни шумных одногруппников. Только он.
Дима улыбнулся ей - чуть заметно, одними уголками губ - и прошёл к свободному мольберту, который оказался почти напротив, через ряд. Ира проводила его взглядом и только тогда заметила, что Катя толкает её локтем в бок.
- Ир, ты чего? - зашипела Катя шёпотом. - Преподавательница уже третье предложение говорит, а ты стоишь как статуя. И улыбаешься непонятно чему.
Ира вздрогнула, моргнула и постаралась принять сосредоточенный вид.
- Да я слушаю, всё нормально.
- Ага, слушает она, - усмехнулась Катя и переглянулась с Машей. - Ясное дело, что ты слушаешь. Только не преподавателя, а кого-то другого.
Маша мягко улыбнулась и шепнула:
- Ир, ты главное краски не перепутай. А то вместо яблока кувшин синим напишешь.
Ира смущённо отмахнулась от подруг и взяла в руки кисть. Но как только преподаватель закончила объяснение и студенты принялись за работу, её взгляд снова и снова возвращался к Диме.
Он сидел за мольбертом, сосредоточенно смешивая краски на палитре. Иногда хмурился, глядя на натюрморт, иногда делал быстрые наброски карандашом. Ира поймала себя на том, что изучает каждое его движение: как он поправляет волосы, упавшие на лоб, как держит кисть, как наклоняет голову, рассматривая свою работу.
В какой-то момент Дима словно почувствовал её взгляд. Он поднял глаза и снова встретился с ней. Ира хотела быстро отвернуться, сделать вид, что рассматривает потолок, но не смогла. Она просто замерла, глядя на него, и чувствовала, как щёки заливает тёплый румянец.
Дима улыбнулся уже открыто, чуть заметно кивнул и снова вернулся к рисунку.
А Ира так и стояла с кистью в руке, глядя на чистый лист бумаги, на котором за десять минут не появилось ни единой линии. Она была влюблена. По-настоящему, по-детски, до дрожи в коленях влюблена. И весь мир вокруг перестал существовать.
- Ира! - голос преподавателя выдернул её из сладкого забытья. - У тебя всё в порядке? Бумага чистая, а все уже почти закончили набросок.
Ира подскочила на месте и лихорадочно макнула кисть в краску. Катя рядом тихо хихикала, закрывая рот ладошкой. Маша качала головой с улыбкой.
- Всё хорошо, - пробормотала Ира, лихорадочно пытаясь сообразить, с чего начинать рисунок. - Я просто... обдумывала композицию.
- Обдумывала она, - прошептала Катя. - Ты обдумывала, как замуж за Диму выйти, а не композицию.
- Катя! - возмутилась Ира шёпотом, но не смогла сдержать улыбки.
Остаток пары прошёл в каком-то тумане. Ира рисовала, но мысли её были далеко. Она то и дело поглядывала в сторону Димы, а однажды поймала его ответный взгляд. И в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропускало удар и пускалось вскачь.
Когда прозвенел звонок, Ира с удивлением обнаружила, что у неё получился вполне приличный этюд. Даже несмотря на то, что половину времени она смотрела вовсе не на натюрморт.
Девушки начали собираться, мыть кисти и убирать мольберты. Ира складывала краски, когда услышала за спиной:
- Привет.
Она обернулась. Рядом стоял Дима. Так близко, как никогда раньше.
- Привет, - выдохнула она, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.
- Хороший рисунок, - сказал он, кивая на её работу. - Тебе идёт быть художником.
Ира растерянно улыбнулась, не зная, что ответить. А Катя с Машей, проходя мимо, так многозначительно переглянулись и подмигнули Ире, что та готова была провалиться сквозь землю от смущения.
Но проваливаться совсем не хотелось. Хотелось стоять здесь, рядом с ним, и слушать его голос. Казалось, что даже воздух вокруг стал каким-то особенным - сладким и пьянящим, как весенний нектар.
Ира стояла за мольбертом и чувствовала себя так, будто парит где-то высоко над землёй. Кисть в её руках двигалась легко и плавно, словно сама собой. Каждая линия, каждый мазок ложились на бумагу с особой грацией - Ира и сама не замечала, как старается сделать рисунок не просто правильным, а красивым, изящным, почти воздушным.
Она ловила себя на том, что улыбается без причины. Просто потому, что за соседним мольбертом стоит он. Потому что иногда их взгляды встречаются, и тогда внутри разливается приятное тепло. Потому что сегодняшнее утро, несмотря на бессонную ночь, оказалось самым прекрасным за последние годы.
Работа действительно получалась хорошей. Ира смешала удивительно нежные оттенки для драпировки, точно передала блики на глиняном кувшине, а веточка рябины вышла такой живой, что казалось - ещё немного, и с неё упадёт капля росы. Даже преподавательница, проходя мимо, одобрительно кивнула и сказала:
- Ира, отлично! Чувствуется настроение в работе. Так держать.
Ира смущённо улыбнулась в ответ и опустила глаза. Но краем глаза всё равно следила за Димой. Вот он сосредоточенно хмурится, смешивая краски. Вот проводит линию, потом стирает её, снова проводит. И вдруг Ира заметила, что он оглядывается по сторонам, будто что-то ищет. Потом его взгляд остановился на ней.
Дима помедлил секунду, словно собираясь с духом, и направился в её сторону. Ира почувствовала, как сердце ёкнуло и ушло в пятки, а щёки начали предательски теплеть. Она поспешно уткнулась в свой рисунок, делая вид, что очень занята смешиванием охры с белилами.
- Ир, привет, - раздался над ухом тихий голос.
Она подняла глаза. Дима стоял совсем рядом - в шаге от неё. Так близко, что можно было разглядеть лёгкую небритость на его щеках и маленькую родинку над верхней губой.
- Привет, - выдохнула Ира, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Слушай, у тебя случайно нет лишнего ластика? - спросил он, чуть виновато улыбаясь. - Мой куда-то закатился, обыскал всё вокруг.
- Да, конечно, - Ира засуетилась, роясь в своём художественном ящике. Пальцы почему-то слушались плохо, и она чуть не уронила целый набор карандашей. - Сейчас, секунду... Вот, держи.
Она протянула ему небольшой белый ластик. Дима взял его, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Ире показалось, что в месте этого прикосновения проскочил крошечный электрический разряд.
- Спасибо, - сказал он, но не уходил. Стоял и смотрел на её рисунок. Ира замерла, чувствуя, как под его взглядом начинают гореть щёки.
- Слушай, а у тебя здорово получается, - сказал Дима, и в его голосе слышалось искреннее восхищение. - Правда. Очень красиво. Особенно эта веточка - прямо как живая. И свет как будто настоящий.
Ира не знала, куда деваться от смущения. Она опустила глаза и уставилась на свою палитру, на которой красовалась огромная куча краски, замешанная непонятно для чего.
- Да ладно тебе, - пробормотала она. - Ничего особенного. Обычный этюд.
- Не скажи, - покачал головой Дима. - Я серьёзно. У тебя талант. Видно, что ты вкладываешь душу.
Он сказал это так просто и искренне, что у Иры внутри всё перевернулось. Комплименты от преподавателей она слышала и раньше, но чтобы вот так - от него, глядя в глаза, да ещё и с такой теплотой в голосе...
- Спасибо, - тихо ответила она, наконец поднимая взгляд. - Мне очень приятно.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. В аудитории всё так же шумели студенты, кто-то мыл кисти, кто-то спорил о композиции, Катя с Машей делали вид, что увлечены своими рисунками, но на самом деле наблюдали за этой сценой с нескрываемым интересом. А для Иры и Димы будто бы никого вокруг не существовало.
- Ладно, пойду я, - спохватился Дима, словно тоже только что осознал, что стоит здесь уже несколько минут. - А то рисунок совсем засохнет, пока я ластик ищу. Спасибо ещё раз.
- Обращайся, - улыбнулась Ира.
Дима кивнул, ещё раз глянул на неё и пошёл к своему мольберту. А Ира осталась стоять с кистью в руке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а на губах сама собой расцветает счастливая улыбка.
- Ну всё, - раздался шёпот за спиной. - Теперь точно всё. Поздравляю, подруга, ты пропала.
Ира обернулась. Катя стояла за её спиной с самым довольным выражением лица, какое только можно представить. Маша тоже подошла поближе, пряча улыбку.
- Что? - сделала непонимающее лицо Ира. — Чего вы?
- Чего мы? - передразнила Катя. - Ты бы видела себя со стороны! Стоишь, краснеешь, глаза в пол, а он тебе комплименты говорит. Всё, Ирка, это любовь. Считай, что официально заявили.
- Ничего не заявили, - попыталась возразить Ира, но улыбка выдавала её с головой. - Просто ластик попросил. И работу похвалил. Что в этом такого?
- В этом то, - вступила Маша, - что он уже пять минут стоит на своём месте и смотрит в твою сторону, а не на натюрморт. И ластик ему, судя по всему, больше не нужен - он его просто в руках вертит.
Ира не удержалась и бросила быстрый взгляд в сторону Димы. Маша была права - он действительно смотрел на неё. И когда их глаза снова встретились, оба поспешно отвели взгляды, сделав вид, что ужасно заняты рисованием.
До конца пары Ира работала в каком-то сладком тумане. Она то и дело поглядывала на Диму, а однажды поймала себя на том, что рисует вовсе не натюрморт, а что-то своё - какие-то линии и формы, которые рождались прямо из воздуха. И в этих линиях угадывалось что-то очень личное, очень тёплое.
Когда прозвенел звонок, Ира с удивлением обнаружила, что этюд получился едва ли не лучшим за весь семестр.
Катя и Маша, устроившись за своими мольбертами, то и дело переглядывались и тихонько хихикали, наблюдая за подругой. Ира, конечно, делала вид, что ничего не замечает, но уши её предательски горели, а на губах то и дело появлялась мечтательная улыбка. Она то и дело бросала взгляды в сторону Димы, а он - в её сторону. Эта игра в гляделки продолжалась уже минут двадцать, и со стороны это выглядело очень забавно.
- Маш, ты видишь? - шепнула Катя, прикрывая рот ладошкой. - Они как два магнита. Смотреть друг на друга не устанут, наверное.
- Вижу, - улыбнулась Маша. - Пусть. Это даже мило.
До конца занятия оставалось всего минут пятнадцать. Преподаватель уже предупредила, чтобы начинали закругляться и готовили работы к сдаче. Студенты засуетились: кто-то торопливо дописывал последние детали, кто-то мыл кисти, кто-то собирал папки.
Ира тоже решила, что пора заканчивать. Она отложила кисть, отодвинулась от мольберта, чтобы оценить работу целиком, и довольно улыбнулась - получилось действительно хорошо. Рисунок был свежим, живым, с правильным светом и приятными цветовыми сочетаниями. Она уже представила, как преподавательница похвалит её, и, может быть, даже поставит работу в пример.
В этот момент мимо прошла Таня.
Она двигалась быстро, будто куда-то спешила, но Ира краем глаза заметила, как та замедлилась ровно напротив её мольберта. А потом произошло то, чего Ира никак не ожидала.
Таня, которая несла в руках коробку с акварельными красками и несколько баночек с водой, вдруг споткнулась буквально на ровном месте. Коробка с красками вылетела из её рук и, описав в воздухе дугу, приземлилась прямо на Ирин рисунок. Баночки с водой опрокинулись следом, заливая и без того пострадавшую работу мутными потоками.
В аудитории на секунду воцарилась тишина. Все обернулись на звук падения.
Ира смотрела на свой рисунок и не могла произнести ни слова. Краски растеклись по бумаге яркими, ядовитыми пятнами. Акварель смешалась с водой и превратилась в грязную лужу, в которой утонули и кувшин, и яблоки, и та самая веточка рябины, которую Дима назвал живой. От красивой работы осталось только мокрое месиво.
- Ой, - раздался голос Тани. В нём не было ни капли сожаления - только приторная сладость. - Какая я неловкая! Ирочка, прости, пожалуйста! Я так случайно.
Она быстро наклонилась и начала собирать свои краски, даже не пытаясь хоть как-то спасти Ирин рисунок. Её движения были суетливыми, но на губах играла едва заметная довольная улыбка. Она подняла коробку, вытерла руки о тряпку и, бросив на Иру быстрый взгляд, добавила:
- Ты уж извини, я правда не хотела. Сама понимаешь, всякое бывает.
Ира продолжала стоять как вкопанная. Она смотрела на то, во что превратилась её работа, и чувствовала, как внутри поднимается огромный ком - то ли обиды, то ли злости, то ли отчаяния. Руки опустились, в глазах защипало.
- Ты... - начала она, но голос прервался.
Таня уже развернулась, чтобы уйти, но наткнулась на взгляд Маши. Маша смотрела на неё в упор, и в этом взгляде читалось всё: она видела, что это было не случайно. Таня на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки и, гордо вскинув подбородок, направилась к своему месту.
- Ты что творишь?! - Катя подскочила к Ире, глядя на испорченный рисунок. Её голос звенел от возмущения. - Это же специально! Ты видела? Она специально это сделала!
- Катя, тише, - попыталась успокоить её Маша, хотя в её голосе тоже чувствовалось напряжение. - Скандалом делу не поможешь.
- А чем поможешь?! - Катя уже не могла остановиться. - Посмотри, что от рисунка осталось! Она полтора часа рисовала! А эта гадина пришла и всё испортила!
Ира молчала. Она смотрела на размытые краски, на грязную бумагу и чувствовала, как по щеке медленно ползёт слеза. Она пыталась её смахнуть, но предательница-слеза упала прямо на испорченный рисунок, смешиваясь с красками.
- Ир, - раздался сзади тихий голос.
Она обернулась. Рядом стоял Дима. Он смотрел на неё с такой тревогой и сочувствием, что у Иры сердце сжалось ещё сильнее.
- Я всё видел, - тихо сказал он. - Это не случайно. Она специально шла мимо и специально уронила.
Ира хотела что-то ответить, но не смогла. Язык словно прилип к нёбу. Она только кивнула и снова уставилась на испорченную работу.
- Не переживай, - продолжил Дима. - Преподаватель всё поймёт. Это же видно невооружённым глазом.
- Да что поймёт? - всхлипнула Ира. - Работы-то нет. Оценка будет неуд.
- Не будет, - уверенно сказал Дима. - Я сам подойду и всё объясню. И девочки подтвердят.
Катя тут же закивала:
- Конечно, подтвердим! Мы все видели, как эта... как она это сделала.
Маша подошла и обняла Иру за плечи:
- Всё будет хорошо, Ир. Не плачь. Она этого не стоит.
Ира вытерла слёзы тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться. Получилось криво, но она старалась.
- Спасибо вам, - прошептала она. - Вы правда лучшие.
В этот момент преподавательница, заметив суету в углу аудитории, подошла к ним:
- Что случилось? Почему вода на полу?
- Таня краски уронила на Ирин рисунок, - быстро сказала Катя, указывая на испорченную работу. - Специально!
Преподавательница посмотрела на рисунок, потом перевела взгляд на Таню, которая делала вид, что очень занята своими делами на другом конце аудитории.
- Разберёмся, - коротко сказала она. - Ира, не переживай. Оценка будет поставлена по твоей предыдущей работе, я помню, как ты рисовала. А это... это бывает. Несчастный случай.
Ира благодарно кивнула, хотя обе знали, что никакой это не несчастный случай. Но спорить не хотелось.
Дима всё ещё стоял рядом. Он смотрел на Иру, и в его глазах было что-то такое, от чего на душе становилось чуть теплее.
- Держись, - тихо сказал он. - Я рядом.
И в этих простых словах было столько поддержки, что слёзы снова подступили к глазам - но теперь уже не от обиды, а от того, что в этом мире есть люди, которым не всё равно.
Продолжение следует..
