Возможно ли, чтобы дочь «выходила замуж» за собственную мать?
Когда в семье отсутствует отец или мать несчастлива в браке, дочь нередко неосознанно занимает освободившееся место партнёра. Сначала это выражается в эмоциональной близости, поддержке, затем может перерасти в материальную опеку — покупку жилья, решение бытовых вопросов. Девушка прилагает все усилия. Мать и дочь погружаются в совместные болезни, ухаживая друг за другом в состоянии нездоровья.
Женщина, уже состоящая в такой паре с матерью, чаще всего не может создать собственную семью. Иногда она рожает девочку, словно желая воспроизвести знакомый сценарий. Или приводит в дом мужчину, который понравится матери, чтобы заботиться о ней вместе, вовлекая в этот процесс и детей.
Мать со временем требует всё больше внимания и эмоциональной отдачи, порой прямо упрекая дочь в недостаточном старании. Дочь истощается, выбивается из сил и иногда ищет спасения в психологической помощи.
Порой ещё остаётся время, чтобы забрать себя из этих отношений и построить свою жизнь, собственную семью. А иногда большая часть жизни уже прожита, но человек всё равно страстно стремится себя вернуть, даже ценой полного разрушения привычного уклада.
Бывает, связь между матерью и дочерью настолько глубока и неразрывна, что границы их личностей стираются, и уже непонятно, где кончается одна и начинается другая. Наличие официального супруга у матери в таких случаях часто не имеет решающего значения.
Мальчик также может оказаться в роли «партнёра» для отца, если они остаются без матери.
Возможна ли ситуация, когда одного из родителей нет, а ребёнок не образует пару с оставшимся?
- Да, возможна.
Иногда родитель умеет ясно показать, что место рядом с ним занято — оно принадлежит памяти ушедшего или его собственному целостному миру — и не предназначено для ребёнка. Но для этого нужно быть в достаточной мере зрелой и целостной личностью. Должно оставаться «место для влечения».
Любое влечение побуждает нас к действию. Испытывая желание, в том числе сексуальное, мы стремимся к его удовлетворению. Однако не всё может быть реализовано. Пожалуй, нет другой сферы, где было бы столько ограничений, запретов, табу, и одновременно — столько жизненной энергии и возбуждения. Подавлять её часть мы учимся с детства: нам рано объясняют, что можно, а что нельзя. Позже мы продолжаем это самоограничение: «на это не смотри, этого не чувствуй, это стыдно».
Часто мир наших внутренних эротических фантазий обширен. Заглянув в него, можно обнаружить там множество запретного, того, о чём даже страшно сказать вслух. Обратной стороной этого богатства может стать состояние, когда словно нет места для влечения, сексуальные мысли исчезают, а само желание теряется, отсекается.
Одна из причин утраты влечения — болезненный прошлый опыт. Возможно, мы сильно желали кого-то, но не смогли быть вместе. Возможно, влечение привело к переживанию стыда и последующему самоосуждению. А иногда оно связано с насилием, причём не обязательно сексуальным.
Или же мы просто истощены другими жизненными процессами, и у нас не остаётся внутреннего ресурса для желания.
Когда сексуальное влечение угасает в паре, этому обычно предшествует иной конфликт: накопленные взаимные обиды, неудовлетворённость. Партнёры, от которых мы ждём недополученной в детстве любви (как когда-то от матери), быстро перестают быть для нас сексуальными объектами.
С мамами не спят. Если мы застреваем в инфантильной позиции «мама, дай», мы теряем подвижность, а секс требует динамики, взаимного движения.
По своей природе сексуальность предполагает обмен — не только брать, но и отдавать. Если мы не способны что-то получить, то и отдавать становится трудно. Если внутри нас живёт много боли, любой сексуальный контакт будет приводить эту боль в движение. Это мощная энергия, способная оживить самые замёрзшие уголки души. Защищаясь от боли, мы неосознанно можем блокировать и способность чувствовать влечение к другому.
В иных случаях наша боль будет искать выхода через нестандартные, иногда деструктивные формы сексуальных практик.
Сфера сексуальности глубоко интимна и требует от специалиста деликатной работы с теневыми процессами, без излишней морализации, в интересах клиента.
Влечение связано с удовольствием и предполагает наличие объекта, к которому оно обращено. Чтобы танец сексуальности состоялся, нужно отдаться своему влечению и довериться партнёру. Глубина и красота этого танца зависят от того, насколько мы готовы впустить другого в своё пространство, насколько хотим и можем отдаться совместному движению, ведущему к растворению границ, слиянию и преображению. Этот процесс неизбежно меняет нас.
Если в паре угасло влечение, вероятно, какой-то скрытый процесс стал непреодолимым препятствием, и секс «не клеится», а ресурсов для изменений не хватает.
Такой теневой процесс может быть проявлен в терапевтической работе и выведен на свет. Часто он связан не с сексом как таковым, а с утратой доверия, нашей закрытостью, накопленными обидами и несбывшимися надеждами. И нередко это доверие было подорвано задолго до того, как мы оказались в постели с партнёром.
Если наша интимность была нарушена в детстве, мы могли спрятать её очень надёжно, подавив свою сексуальность. Наша энергия могла эксплуатироваться взрослыми, и мы могли решить, что безопаснее без неё. Мы могли слишком рано сделать вывод, что глубокие связи опасны — они рвутся, причиняя невыносимую боль.
В терапевтическом пространстве мы даём место этим и другим теневым процессам, помогая энергии влечения снова обрести свободу течения.