Я дворник. Зовут Сергей, мне сорок три. Работаю в одном дворе на Сиреневой улице уже шестой год.
Расскажу одну историю.
В октябре прошлого года я сгребал листья у третьего подъезда и заметил конверт. Он лежал прямо на бордюре, толстый, незапечатанный. Я поднял его, заглянул внутрь и чуть не сел на асфальт. Деньги. Пачка пятитысячных. Я не считал, но на глаз там было тысяч двести, может больше.
Первые секунд тридцать я просто стоял. Потом огляделся. Двор пустой, восемь утра, вторник. Камер у нас нет, только муляж над дверью первого подъезда.
Я убрал конверт во внутренний карман куртки и продолжил мести. Руки немного дрожали. Я думал.
Двести тысяч. Это четыре мои зарплаты. Можно починить наконец зубы. Можно купить Лёшке, сыну, нормальный ноутбук для учёбы, а не тот дохлый планшет, на котором он мучается. Можно просто жить спокойно два-три месяца, не считая каждую сотню.
И никто не узнает. Никто не видел.
Я домёл двор, сел на лавку и закурил. Достал конверт, пересчитал. Двести сорок тысяч ровно.
А потом подумал вот что. Кто-то эти деньги потерял. Может, бабка из двенадцатой квартиры, которая копила на операцию. Может, молодая пара из сорок первой, которые третий год собирают на первый взнос за ипотеку. Кто-то сейчас хватится, и у него внутри всё оборвётся. Я это чувство знаю. Когда я в 2018-м потерял кошелёк с получкой, меня три дня трясло.
Я пошёл к старшей по дому Наталье Ивановне. Положил конверт ей на стол. Она посмотрела на деньги, потом на меня, и спросила, где нашёл. Я объяснил. Она сказала, давай подождём, если кто-то обратится.
Обратились в тот же день, к обеду. Мужик из двадцать шестой квартиры, Андрей, лет тридцати пяти. Оказалось, он нёс деньги утром в банк, положить на счёт, а конверт выскользнул из расстёгнутой сумки, когда он садился в машину. Он вернулся, обшарил весь двор и уже почти поверил, что всё, пропало.
Наталья Ивановна позвала меня. Андрей сидел у неё в кабинете, красный, и когда она сказала, что это я нашёл, он встал и пожал мне руку. Крепко так. Сказал «спасибо» два раза. Потом полез в конверт и протянул мне десять тысяч. Я сказал, не надо. Он сказал, возьми, пожалуйста. Я взял.
На эти десять тысяч я купил Лёшке кроссовки, которые он хотел. Он спросил, откуда. Я сказал, премию дали. В каком-то смысле не соврал.
А с Андреем мы с тех пор здороваемся. Иногда он выносит мне кофе в бумажном стаканчике, когда я мету по утрам. Просто ставит на лавку и кивает. Я киваю в ответ.
Вот, собственно, и вся история. Ничего особенного. Но я иногда о ней вспоминаю, когда мету листья у третьего подъезда. И мне нормально. Мне хорошо, что я тогда так сделал.