Моя вторая жена, Елена, всегда обладала странной, почти звериной интуицией. Её ревность не была истеричной; она была тихой, холодной и всеобъемлющей. Я списывал это на избыток чувств, пока не наступил тот злополучный четверг.
Елена уезжала к родителям. В дверях она задержалась, её зрачки казались неестественно расширенными.
— Помни, дорогой, — прошептала она, касаясь моей щеки ледяными пальцами. — Если ты решишь предать наш союз, дом тебе этого не простит. Я буду смотреть на тебя даже оттуда.
Она уехала, а через два часа старый городской телефон, которым мы не пользовались годами, истошно зазвонил. Голос в трубке был бархатным, манящим. Незнакомка представилась клиентом и настояла на встрече в восемь вечера в кафе «Морфей».
— Приходите один, — добавила она, и связь оборвалась с каким-то утробным скрежетом.
Ночь превратилась в липкий кошмар. Я проснулся в три часа от ощущения, что в комнате кто-то есть. Воздух стал тяжелым, пахнущим старой пылью и формалином. Повернувшись к двери, я замер: в коридоре застыла высокая, неестественно тонкая тень. Раздался ритмичный металлический лязг, будто кто-то перебирал связку ключей. Тень медленно повернула голову под углом, невозможным для человека, и скользнула в сторону кухни. Я вскочил, включил свет, но квартира была пуста. Лишь на зеркале в прихожей остался влажный след, похожий на отпечаток ладони.
Весь следующий день меня преследовало чувство, что за мной следят из углов. Когда пришло время собираться на встречу, я подошел к тумбочке. Ключей не было. Я обыскал каждый сантиметр. Тщетно. Окна в нашей квартире были защищены декоративными решетками — Елена настояла на их установке «ради безопасности». Входная дверь — массивная сталь. Я оказался заперт в собственной крепости.
В восемь вечера, когда я должен был сидеть в кафе, в квартире стало происходить неладное:
Свет начал пульсировать в такт моему сердцебиению. Из вентиляции донёсся голос Елены, хотя она была в сотнях километров отсюда: «Ты ведь никуда не уходишь, правда?» Городской аппарат снова зазвонил, но когда я снял трубку, оттуда донеслось лишь тяжелое, влажное дыхание и звук затачиваемого ножа.
Ровно в девять вечера — время, когда свидание должно было закончиться — я краем глаза заметил блеск. Ключи лежали на туалетном столике жены, прямо перед её портретом.
Я взял их, и меня прошиб холодный пот. Ключи были горячими, будто их только что вынули из печи. А на фотографии Елены её глаза, как мне показалось, на мгновение метнулись в мою сторону.
Важное наблюдение: Теперь я задаюсь вопросом, была ли та женщина из телефона реальной? Или это была ловушка, проверка, которую устроила не сама Елена, а та сущность, которую она оставила «присматривать» за мной?
Я до сих пор не решился позвонить жене. Потому что боюсь услышать в трубке: «Я видела, что ты пытался уйти, любимый».