Плакат «Зоопарк — тюрьма!» дрожал в руках Ильи от ветра и внутреннего напряжения. Он стоял у центрального входа уже третий час, выкрикивая лозунги в свой телефон для прямого эфира. Подписчики прибавлялись, гневные комментарии лились рекой. Илья чувствовал себя воином добра, рыцарем в сияющих доспехах.
— Молодой человек! — раздался скрипучий голос сбоку.
Илья обернулся. У ограды стоял пожилой мужчина в несвежей форменной рубашке с бейджем «Директор». Под глазами у него были тёмные круги, словно он не спал неделю.
— Вы так громко кричите, — устало сказал директор. — Хотите, я вам экскурсию проведу? Бесплатно. А то вы, я смотрю, всё больше с этой стороны на зверей смотрите. Со стороны забора.
Илья опешил. Такого поворота он не ожидал. Камеру выключать было нельзя, но любопытство победило. Он кивнул и шагнул в калитку.
Внутри зоопарк оказался не таким, как он представлял. Не было ни грязи, ни тесных клеток, о которых он писал посты. В первом же вольере сидел огромный орлан с перебитым крылом.
— Это Белый, — представил директор. — Нашли в лесу с дробью в крыле. Летать уже не сможет, здесь и живёт.
Они пошли дальше. У лисы не было лапы — попала в капкан. У медвежонка была странно вывернута челюсть — браконьеры выбили, когда маленького из берлоги тащили.
— Это... это всё спасённые? — тихо спросил Илья, опуская плакат.
— А вы думали, мы зверей из Африки выписываем за бюджетный счёт? — горько усмехнулся директор. — У нас денег на корма еле хватает. Это всё жертвы человеческой жадности. Наша работа — помогать им век доживать.
Илья почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его стройная теория о «тюрьме» рассыпалась в прах. Директор подвёл его к самому дальнему вольеру. Там, на бетонном полу, положив огромную голову на лапы, лежал тигр. Он был красив, ухожен, но его глаза... они были пустыми. Абсолютно стеклянными.
— А этот? — спросил Илья, чувствуя странную дрожь в коленях.
— Особый случай, — вздохнул директор. — Это Амур. Его нашли в подвале торгового центра. Какие-то дельцы держали его для «инстаграма», чтобы богатые клиенты фоткались. Пять лет в бетонной коробке без солнца. Он не знает, что такое трава. Он смотрит на неё и не понимает. В тайге он умрёт за день. Здесь хотя бы сыт.
Илья смотрел на тигра. На его полосатый бок, на мощные лапы, которые никогда не бегали по земле. Внезапно картинка в голове Ильи поплыла. Перед глазами встал совсем другой образ: тёмная фура, тряска по проселочной дороге и глухой рёв из клетки за спиной.
— Я... я не могу, — выдавил из себя Илья и осел на стоящую рядом скамейку, закрыв лицо руками. Камера телефона уткнулась в землю.
Директор вздрогнул и подошёл ближе.
— Вы чего? Плохо?
— Это я... — голос Ильи был глухим. — Пять лет назад. Я работал на перевозках. Мы везли шапито какое-то. Был приказ: тигра в клетке не поить, не кормить, чтобы смирный был. Я слышал, как он бился. Всю ночь. А потом он сбежал на стоянке. Я думал, его убили. А он здесь...
Директор медленно перевёл взгляд с Ильи на тигра и обратно. Тигр вдруг поднял голову и посмотрел прямо на них. В его пустых глазах на секунду мелькнуло что-то, похожее на узнавание.
— Это вы его везли, — не спросил, а утвердительно сказал старик. — Что ж. Добро пожаловать в реальный мир.
Илья поднял заплаканные глаза. Директор тяжело опустился рядом на скамейку.
— Значит, так, блогер, — сказал он тихо. — Кричать «закройте» легко. А ты теперь давай, помогай. Корма нужны. Вольер чинить. Крышу над орланом перекрывать надо. Вот это будет твоя новая «болезненная тема».
Илья молча кивнул, вытирая рукавом лицо. Тигр Амур, его давний немой укор, снова положил голову на лапы. Но теперь, кажется, в его стеклянных глазах мелькнуло что-то похожее на покой.