первая часть
Не носил кофе в постель, даже цветы в последний раз дарил лет двенадцать назад. Его пронзила мысль, что муж из него никакой, и Настя имеет полное право поискать себе кого-то другого.
Ему срочно нужно было с кем-то поговорить, и он позвонил матери.
— Мам, привет. Ты дома?
— Дома, Илюша. А что ты хотел?
— Поговорить надо, — мрачно ответил сын. — Кажется, Настя уходит от меня.
— Приезжай, сынок, поговорим. Во сколько будешь? Ты на своей машине?
— Да, мама, скоро буду.
Через час Илья сидел на диване в гостиной матери и честно, в деталях, рассказывал ей о том, что произошло утром.
— Сынок, — мягко сказала Полина Степановна. — Я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого. У тебя же роман с Лилечкой. А теперь, раз Настя всё знает, вам можно не скрываться и не обманывать её, а, напротив, начинать жить вместе.
Илья с недоумением смотрел на мать. Полина Степановна знала всё про всех до мельчайших подробностей и уж тем более была в курсе того, что квартира, в которой жили Илья и Настя, принадлежала им в равных долях: по документам полквартиры числилось за каждым из супругов.
Он напомнил об этом матери.
— Ну и что? — поразилась пенсионерка. — Ты же собираешься покупать мне дом? Не нужен мне дом, и путёвка не нужна. Купи на эти деньги квартиру, где вы будете с Лилечкой жить.
— Мама, с чего ты решила, что я хочу с ней жить? — Илья сам поразился своей дерзости: он знал, что его вопрос очень не понравится матери.
— Ну, знаешь ли! — гордо вскинула голову Полина Степановна. — Ты у меня спортивный парень, метр восемьдесят, сплошные мускулы, ещё бы при такой тяжёлой физической работе. А красавчик какой! Вот Лиля по всем данным подходит тебе. А Настя — вечно унылая, уставшая, какая-то поношенная, как будто её три года в подземелье держали. Да разве такой должна быть любимая жена?
Полина Степановна говорила и не видела, что каждое слово отзывается болью в сердце её сына. Илья соглашался с матерью во всём, что касалось характеристики его жены, но понимал: это ведь он, мужчина, глава семейства, позволил жене надрываться на работе и стареться раньше времени.
— Ладно, мам, — поднялся с дивана Илья. — Я думал, ты мне что-нибудь умное скажешь, а ты опять про Лилечку. Пошёл я домой порядок наводить.
— С какой это радости? — возмутилась мать. — У тебя жена есть, вот она пусть порядок и наводит.
— Ладно, мама, сами разберёмся.
Илья направился к выходу из дома матери, а Полина Степановна поспешила за ним.
— Я сегодня вечером приеду к вам, поговорю с твоей женой. Безобразие, совсем запустила дом, про мужа напрочь забыла. Разве так должно быть в семье?
Но Илья не слышал слов матери: он уже сидел за рулём своей машины, собираясь ехать домой.
Через час Илья был дома, но Насти он не застал. Всё в квартире было так, как он оставил, отправляясь к матери: неубранная посуда на кухонном столе, разбросанные вещи, не снятое постельное бельё с дивана, на котором спала жена. Это было очень непохоже на Настю — она была аккуратисткой, и не в её характере было оставлять бардак.
А тем временем Настя созвонилась с одним из отцов своих учеников. Мужчина был юристом, и Анастасия хотела проконсультироваться у него относительно развода с мужем, зная, что иногда суды растягиваются на долгие месяцы и хотелось всё сделать побыстрее.
Они встретились в тихой уютной кофейне. Настя не успела отдохнуть и выспаться как следует, поэтому по‑прежнему выглядела уставшей и измождённой: небрежно заколотые густые красивые волосы, полное отсутствие косметики на красивом лице, потухший взгляд и не слишком аккуратный маникюр, сделанный самостоятельно — всё это выдавало большую усталость женщины, усталость не от работы, а от жизни.
Павел Сергеевич был опытным юристом и за время работы в какой‑то мере стал психологом: он насмотрелся на однотипные проблемы своих подопечных, и порой ему хватало пристального взгляда на клиента, чтобы понять, что творится у человека на душе.
Мужчина внимательно посмотрел на учительницу своего сына.
— Ну что, Анастасия Владимировна, рассказывайте, что за проблемы у вас, — как можно мягче сказал он.
— Я решила развестись с мужем, — грустно посмотрела Настя на юриста. — Я думаю, он будет возражать. Я для него бесплатная прислуга. Вряд ли он захочет меня терять: ведь тогда некому станет за ним ухаживать.
— Поэтому хочу узнать, как нужно действовать, чтобы нас развели с первого заседания. Такое возможно только в одном случае: если у сторон нет маленьких детей и нет разногласий по вопросу имущества. Вы с мужем знаете, как будете делить общее имущество? Обсуждали этот вопрос? — спросил Павел Сергеевич.
— Я ничего не хочу делить, — сказала Настя. — Полквартиры принадлежит мне, но я готова отдать её мужу. Мне главное — поскорее, я очень устала. Сейчас ведь летние каникулы, я хочу уехать отсюда, поэтому нужно будет найти работу к началу учебного года. Из‑за этого я и тороплюсь.
— Надо же, — улыбнулся Павел Сергеевич. — Мы с сыном тоже уезжаем. У меня умер папа, мама одна осталась. Сразу стала сдавать, зовёт нас к себе. Вот мы и решили перебраться к ней.
— Жениться вам нужно, Павел Сергеевич, — грустно улыбнулась Настя. — Вашему Жене очень нужна мама. Он так всегда тепло общается со мной. Ему явно не хватает материнского внимания и тепла. А куда вы уезжаете?
— Моя мама в Москве живёт, — сказал юрист. — Мы уже билеты взяли, через две недели отбываем.
— Я тоже в Москву уезжаю, — улыбнулась Настя. — Родственница оставила мне там квартиру в наследство.
— Анастасия Владимировна! — радостно воскликнул Павел Сергеевич. — Так это же прекрасно! Мой Женька очень хочет, чтобы у него была такая же учительница, как вы. Может, вам попадётся третий класс? Я бы его в вашу школу устроил.
— Это вряд ли, — улыбнулась Настя. — Москва большая, не знаю, в каком районе смогу устроиться. Да и какой класс дадут, тоже не знаю. Но вы звоните, мой телефон у вас должен быть.
— Обязательно позвоню, — поблагодарил юрист. — Обязательно Жене расскажу, что вы будете жить в Москве. Вот он обрадуется. Ну а по поводу документов для суда не беспокойтесь. Сейчас мы запишем исходные данные, и я вам всё подготовлю за день.
Тепло распрощавшись, они расстались. Настя вернулась домой и обнаружила, что там всё точно так же, как после её ухода: ничего не изменилось, кроме того, что Илья сидел за кухонным столом с наполовину опустевшей бутылкой водки. Вообще‑то он не был любителем горячительных напитков и уж тем более не употреблял их в одиночестве и в таких количествах.
Женщина решила, что её это не касается, пусть делает, что хочет. Сама же решила навести порядок в квартире: было совершенно ясно, что кроме неё никто этим делом заниматься не будет.
После длинных больничных коридоров, тесных туалетов и многочисленных палат с больными наведение порядка дома казалось ей пустяком. Она быстро протёрла везде пыль, перемыла полы, почистила замызганную мужем плиту, отдраила раковины и унитаз и подумала, что вот теперь, наконец, может попить чайку и пойти выспаться.
Илья по‑прежнему сидел на кухне, только водки в бутылке стало ещё меньше. Настя налила себе чай в большую кружку, наделала бутербродов и пошла с подносом в маленькую комнату, чтобы не мешать мужу наслаждаться тишиной и одиночеством на кухне.
Только она поставила поднос на столик, как в дверь позвонили. На пороге стояла Полина Степановна. Свекровь увидела, что в квартире наведён полный порядок, и была уверена, что это сделал Илья, ведь он собирался заняться уборкой. Пенсионерка с негодованием посмотрела на Анастасию и спросила:
— Ну что, довольна? Довела мужа до крайности. Он теперь у тебя вроде бесплатной уборщицы.
Она подошла к пьяному Илье и погладила его по голове.
— Не расстраивайся, сынок, — сказала Полина Степановна. — Если тебе сейчас очень плохо, собирайся, у меня переночуешь. А Настя пусть думает, каково ей будет, если она без мужа останется одна. Кому она будет нужна?
Анастасия была абсолютно спокойна. Она помнила, что сказал ей юрист: нужно предварительно переговорить с мужем, но не знала, когда теперь Илья придёт в чувство, поэтому решила поговорить со свекровью.
— Полина Степановна, у меня к вам большая просьба, — спокойно сказала Настя. — Я подаю на развод. Хотела сегодня поговорить с Ильёй, но вы же видите, в каком он состоянии. Если завтра ему будет получше, скажите ему про развод и попросите, чтобы он мне перезвонил, если у него будут какие‑то пожелания по имуществу или по другим вопросам. Мне это нужно, чтобы подготовиться к суду и чтобы нас развели быстро.
— Ну, милая моя, — недовольно глянула на невестку свекровь. — Быстро вас не разведут. У вас же квартира, прописано четверо.
— Это всё надо решать, утрясать.
— Я отказываюсь от квартиры, — заявила молодая женщина. — Пусть Илья тут живёт, пусть Лилю приводит, мне всё равно.
Для Полины Степановны слушать это было невыносимо. Она не понимала, почему невестка так легко и спокойно оставляет мужа и не просто оставляет, но и разрешает приводить на свою площадь его любовницу: по мнению свекрови, это означало лишь одно — Анастасия не любит своего мужа.
Смириться с этим любящей матери было очень сложно, и она со злостью начала отчитывать Настю, припоминая все грехи и промахи, а в конце пятнадцатиминутной проповеди сказала:
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты взгляни на своего мужа и на себя. Да ты рядом с ним старуха, потрёпанная, сгорбленная и страшная. Не то что Илюша: за такого парня любая с радостью пойдёт. А ты с таким гонором мне заявляешь, что на развод подала. Да катись ты прочь из нашей жизни. Я только перекреститься от радости могу.
Анастасия ничего не ответила на слова свекрови, молча развернулась и пошла в комнату пить остывший чай. Она многое могла бы сказать Полине Степановне, но зачем? Её всё равно не слышат и никогда не слышали. Женщина поражалась тому, что не понимала этого раньше.
Почти весь следующий день Настя провела в постели: спала, просыпалась, пила чай и снова засыпала. Недели работы в две смены в больнице без выходных и отдыха давали о себе знать.
Окончательно проснулась она только к вечеру. Только собралась пойти на кухню, чтобы приготовить себе ужин, как домой вернулся Илья. Он выглядел свежим и бодрым: от недавнего чрезмерного возлияния не осталось ни запаха, ни других красноречивых признаков.
— Настя, давай поговорим, — подошёл мужчина к жене. — Я не понимаю, для чего и кому нужен этот развод. У нас ведь всё хорошо. Мы с тобой даже и не ссорились никогда. Что за блажь тебе в голову пришла?
— Илья, — улыбнулась Настя.
заключительная