Солнце заливало мраморные плиты внутреннего двора дворца Топкапы, играя бликами на изумрудной зелени садов и золотых узорах фонтанов. Воздух был наполнен ароматом роз и жасмина, но юным шехзаде Мустафе и Мехмеду было не до созерцания красот. Их сердца бились в предвкушении игры.
- Я считаю до ста! Кто не спрятался, я не виноват! — звонко крикнул десятилетний Мехмед, закрывая глаза и утыкаясь лицом в ствол могучего платана.
Шестнадцатилетний Мустафа, наследник престола, усмехнулся. Он был уже почти мужчиной, но рядом с младшим братом и их общей подругой детства, служанкой Назлы, позволял себе быть просто мальчишкой. Он подмигнул девушке, чьи глаза цвета темного меда весело сверкнули в ответ.
- Бежим, Назлы! Мехмед считает быстро, когда хочет поскорее нас найти! — шепнул Мустафа, и они бросились в разные стороны.
Назлы, легкая и быстрая, как лань, скользнула за густые заросли глицинии, ее синее платье мелькнуло и исчезло. Мустафа же решил найти укрытие понадежнее. Он помнил, что в старой части дворца, рядом с заброшенной оружейной палатой, было множество ниш и альковов, где его точно не найдут.
Он проскользнул мимо стражников, которые лишь почтительно склонили головы, и оказался в прохладном, пахнущем пылью и временем коридоре. Здесь редко бывали люди. Тишину нарушал лишь стук его собственного сердца. Осматриваясь в поисках укрытия, Мустафа заметил то, чего никогда не видел раньше. Одна из каменных плит в стене, украшенная сложным орнаментом, казалось, слегка выступала.
Любопытство взяло верх. Он толкнул плиту. Сначала ничего не произошло, но затем, приложив больше усилий, он услышал тихий скрежет. Камень поддался, открывая за собой узкий, темный проход, из которого пахнуло сыростью и тайной.
- Вот это укрытие! — с восторгом подумал Мустафа и, не раздумывая, шагнул в темноту.
В это время Назлы, поняв, что за глицинией ее быстро найдут, решила сменить место. Она увидела, как Мустафа скрылся в старом крыле, и последовала за ним, желая найти укрытие по соседству. Она как раз завернула за угол, когда услышала скрежет камня и увидела, как шехзаде исчезает в темном проходе. Сердце ее екнуло от тревоги и любопытства. Она подбежала к стене и, затаив дыхание, тоже скользнула внутрь, прежде чем тяжелая каменная плита со скрипом начала закрываться сама по себе.
Они оказались в полной темноте.
- Шехзаде? — шепотом позвала Назлы.
- Назлы? Ты тоже здесь? — удивился Мустафа. Его голос гулко отозвался от каменных стен. — Вот так сюрприз! Теперь Мехмед нас точно никогда не найдет.
Он сделал шаг вперед, но его нога наткнулась на что-то скользкое. Потеряв равновесие, Мустафа полетел вниз по невидимым в темноте ступеням. Раздался глухой удар и сдавленный стон.
- Мустафа! — в ужасе вскрикнула Назлы, бросаясь на звук. Она спотыкалась, но двигалась вперед, пока ее руки не наткнулись на его плечо. Он лежал на холодном полу, тяжело дыша.
- Я… кажется, подвернул ногу, — прохрипел он. — И… рука…
Назлы на ощупь нашла его руку. Пальцы ее стали влажными и липкими. Кровь. Паника ледяной волной подступила к горлу, но девушка заставила себя взять себя в руки. Сейчас не время для страха. Жизнь наследника была в ее руках.
Нужно найти выход, шехзаде. И свет, — решительно сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она оторвала полосу ткани от подола своего платья. — Потерпите, я перевяжу рану.
Ее пальцы, ловкие и нежные, быстро сделали перевязку на его предплечье, которое, как оказалось, было глубоко рассечено острым краем камня при падении. Мустафа стиснул зубы, но не издал ни звука, пораженный ее спокойствием и заботой. В этой кромешной тьме, вдали от дворцовой суеты, он вдруг увидел ее по-новому. Не просто служанку, не подругу детства, а сильную и смелую девушку.
Они двинулись вперед, Мустафа тяжело опирался на ее хрупкое плечо. Каждый шаг давался ему с болью. Туннель был узким и извилистым, казалось, ему не будет конца. Вскоре они почувствовали слабое дуновение свежего воздуха. Надежда вспыхнула в их сердцах.
Через несколько минут впереди забрезжил тусклый свет. Он исходил из-под старой, проржавевшей решетки в потолке. Собрав последние силы, Мустафа подсадил Назлы. Она с трудом сдвинула тяжелую решетку и выбралась наружу. Оглядевшись, она ахнула. Они оказались в заброшенной части
дворцовых садов, той, что примыкала к внешним стенам и куда уже много лет никто не заходил. Густые заросли плюща и диких роз скрывали это место от посторонних глаз.
- Помоги мне! — прошептал Мустафа снизу.
Назлы, не раздумывая, нашла толстую, обвитую плющом лиану, проверила ее на прочность и сбросила один конец в лаз. С ее помощью, превозмогая боль, Мустафа выбрался на поверхность, тяжело рухнув на траву. Его лицо было бледным, а на импровизированной повязке проступило большое кровавое пятно.
- Нужно звать на помощь, — сказала Назлы, оглядываясь. Но вокруг не было ни души. Кричать было бесполезно — их бы не услышали за толстыми стенами и шумом дворцовой жизни.
- Нет… — прошептал Мустафа. — Если нас найдут здесь… вместе… тебе не поздоровится, Назлы. Скажут, ты заманила меня, обвинят во всех грехах. Я не могу этого допустить.
В его словах была горькая правда. Их дружба, терпимая в детстве, теперь, когда он стал взрослым наследником, была под пристальным вниманием. А совместное исчезновение и ранение шехзаде могли стоить простой служанке жизни.
- Но ваша рана, шехзаде… Вам нужен лекарь! — взмолилась она.
- Ты мой лекарь, — тихо ответил он, глядя на нее с такой нежностью, что у Назлы перехватило дыхание. — Помоги мне добраться до старого охотничьего домика. Он должен быть где-то здесь, у стены. Там есть вода и травы.
Опираясь друг на друга, они медленно побрели сквозь заросли. Для Мустафы каждый шаг был пыткой, но присутствие Назлы, ее решимость и теплая рука, поддерживающая его, придавали ему сил. Он вдыхал аромат ее волос, смешанный с запахом диких трав, и понимал, что в его сердце происходит нечто необратимое. Эта хрупкая девушка, которую он знал всю жизнь, сейчас казалась ему центром вселенной.
Они нашли домик — ветхий, но еще крепкий. Внутри Назлы уложила Мустафу на старую кушетку. Она нашла источник с чистой водой, промыла его рану, отыскала листья подорожника и другие целебные травы, которым ее учила бабушка, и сделала новую, чистую повязку. Она двигалась быстро и уверенно, ее лицо было сосредоточенным и серьезным.
Мустафа лежал, наблюдая за ней. Лихорадка от раны начинала туманить его сознание, но он видел только ее — ее темные глаза, полные беспокойства, ее тонкие пальцы, так бережно касавшиеся его кожи, и чувствовал, как с каждым ее движением боль отступает, уступая место странному, тихому покою.
— Назлы… — прошептал он, когда она закончила перевязку. — Если бы не ты…
— Не говорите так, шехзаде, — мягко перебила она. — Любой на моем месте поступил бы так же.
— Нет, — покачал он головой. — Никто бы не рискнул. Никто бы не пошел за мной в темноту.
Она опустила глаза, не зная, что ответить. Ветер шевелил занавеску, в окно проникал запах моря. Где‑то далеко, за стенами дворца, звенели колокольчики верблюжьего каравана. Мир жил своей жизнью, а здесь, в старом домике, время будто остановилось.
Мустафа задремал, и Назлы тихо сидела рядом, следя, чтобы жар не поднялся снова. Когда он проснулся, солнце уже клонилось к закату. Лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на его лицо золотыми полосами.
— Мы должны вернуться, — сказала она, заметив, что он открыл глаза. — Вас ищут.
— Вернуться… — повторил он задумчиво. — Да, но не сразу. Пусть думают, что я просто заблудился в садах. А ты скажешь, что нашла меня, когда услышала крик.
— А если не поверят?
— Тогда я сам скажу, что это я увел тебя, — ответил он твердо. — Я — шехзаде. Мне поверят.
Назлы хотела возразить, но, встретив его взгляд, промолчала. В этих глазах было не только упрямство, но и что‑то новое, от чего у нее закружилась голова.
Они выбрались из домика, когда небо уже окрасилось в розово‑фиолетовые тона. Мустафа шел, опираясь на палку, которую Назлы нашла в саду. Каждый шаг давался ему с трудом, но он не жаловался. Когда они добрались до одной из менее оживленных аллей сада, он остановился.
- Назлы, подожди, — сказал он, его голос был тихим, но твердым. Он повернулся к ней, и в сгущающихся сумерках его лицо казалось серьезным и взрослым. - То, что сегодня произошло… это не было случайностью. Я имею в виду не падение. А то, что мы были вместе. Я… я никогда не забуду, как ты спасла меня.
- Это мой долг, шехзаде, — прошептала она, опустив глаза. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог это услышать.
- Нет, — он осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Это было нечто большее. И для меня тоже.
Он наклонился и, прежде чем она успела осознать происходящее, коснулся ее губ своими — легкое, почти невесомое прикосновение, которое, тем не менее, обожгло их обоих.
В этот самый момент из-за поворота аллеи выбежал маленький Мехмед. За ним спешили встревоженные стражники и лекари.
- Мустафа! Я нашел тебя! — радостно закричал мальчик, но тут же осекся, увидев бледное лицо брата, его перевязанную руку и то, как близко он стоял к служанке. — Что с тобой?
Поцелуй был прерван. Мир ворвался в их уединенное убежище. Мустафа отстранился от Назлы, но успел шепнуть:
- Молчи. Я все улажу.
Поднялся переполох. Мустафу немедленно унесли в его покои. Назлы же схватили стражники и отвели в каземат до выяснения обстоятельств. Несмотря на все заверения Мустафы, что девушка спасла ему жизнь, советники султана и, что хуже всего, его собственная мать, Махидевран Султан, увидели в этом коварный заговор. Простая служанка, наедине с наследником, который возвращается раненым… Это выглядело как покушение или, что еще хуже, как попытка опорочить честь шехзаде.
Дни для Назлы превратились в кошмар. Допросы, угрозы, холодная каменная камера. Она держалась стойко, повторяя лишь одно:
- Я помогала шехзаде.
Мустафа, прикованный к постели из-за лихорадки, рвал и метал. Он требовал немедленно освободить Назлы, клялся, что она невиновна, но его слова тонули в хитросплетениях дворцовых интриг. Его мать, видя в Назлы угрозу будущему династии, была непреклонна.
- Эта девчонка околдовала тебя, сын мой! Она должна быть наказана, чтобы другим неповадно было! — говорила она, поднося ему целебный отвар.
Мустафа понимал, что прямые требования не помогут. Нужен был план. Хитрость против хитрости. И в этом ему мог помочь только один человек — его младший брат Мехмед.
Как только ему стало немного лучше, Мустафа позвал брата к себе. Мехмед прибежал, его лицо было полно вины и беспокойства.
- Это я во всем виноват, — прошептал он. — Если бы я не затеял эту игру…
- Тише, братишка, — остановил его Мустафа, кладя руку ему на плечо. — Ты не виноват. Но ты можешь мне помочь. Помочь спасти Назлы.
Глаза Мехмеда загорелись. Он обожал и брата, и Назлы, которая часто рассказывала им сказки и тайком носила сладости с кухни.
- Я сделаю все, что скажешь!
План Мустафы был дерзким и рискованным. Он знал, что в казематы просто так не попасть, но он также знал о существовании другого тайного хода — того, о котором ему когда-то рассказывал старый янычар, обучавший его владению мечом. Этот ход вел из подвалов кухни прямо к подземной реке, протекавшей под дворцом, а оттуда был лаз в коридор, примыкающий к темницам.
Пока Мустафа, превозмогая слабость, ночами изучал старые чертежи дворца, которые он под предлогом интереса к архитектуре попросил у главного хранителя, Мехмед выполнял свою часть. Он, пользуясь своей детской непосредственностью, выведал у стражников, когда происходит смена караула у темниц, и раздобыл у сочувствующего им повара два старых мешка и немного еды.
Через три дня, под покровом глубокой ночи, братья встретились в опустевшей кухне. Мустафа все еще прихрамывал, но решимость в его глазах была тверже стали. Они нашли заветный люк, спрятанный под тяжелым стеллажом для посуды, и спустились в сырую темноту.
Путь был еще сложнее, чем тот, первый. Воздух был спертым, под ногами хлюпала вода, а в темноте шуршали крысы. Мехмед испуганно жался к брату, но не издавал ни звука. Наконец, они добрались до решетки, ведущей в тюремный коридор. Как и рассчитывал Мустафа, в этот час, во время пересменки, здесь было пусто. Старый замок поддался не сразу, но Мустафа, используя небольшой кинжал, сумел его вскрыть.
Они нашли камеру Назлы. Девушка сидела на полу, обхватив колени руками. Она была бледной и исхудавшей, но, увидев в тусклом свете факела лицо Мустафы, в ее глазах вспыхнула жизнь.
- Шехзаде… — выдохнула она.
- Тише, — прошептал он, быстро работая над замком ее камеры. — Мы пришли за тобой.
Когда дверь открылась, Назлы бросилась в объятия Мустафы. Используя тайный ход, они выбрались из дворца и бежали в порт, где их уже ждал верный Мустафе капитан корабля. Спустя годы, в далеком прибрежном городе, бывший шехзаде, отказавшийся от трона ради любви, жил простой, но счастливой жизнью со своей женой Назлы и их детьми, а маленький Мехмед, ставший мудрым правителем, тайно посылал им помощь, храня секрет спасенного им брата. Так случайная игра в прятки подарила им не трон и власть, а нечто гораздо более ценное — свободу и настоящую любовь.