7 ноября 1927 года на трибуне Мавзолея произошло то, чего в советской истории не случалось ни до, ни после: курсант военной академии с размаху ударил Генерального секретаря ЦК ВКП(б) кулаком по затылку. При всем честном народе. Сталин упал.
И остался жив (что, кстати, не всегда бывает когда крепко получаешь кулаком по затылку - поэтому такой удар в боксе и запрещен). И Охотников тоже выжил..на какое-то время.
Москва, 1927: год перед обрывом
Чтобы понять, как такое вообще стало возможным, нужно немного погрузиться в контекст эпохи.
Сталин образца 1927 года и Сталин в 1937 году - это совсем не одно и тоже.
Потому что СССР на тот момент - это еще не страна с одним лидером. Это страна, где всё трещит по швам.
НЭП задыхается. В магазинах пусто. Хлеб сдавать не хотят. Крестьяне все еще составляют около 90% населения страны и открыто говорят: если начнётся война, мы повернём винтовки против большевиков.
Это буквальные цитаты из донесений ОГПУ, которые ложились на стол руководству. Советская власть держится на армии, а армия — на крестьянах. Замкнутый круг.
Внешний контур не лучше. С Англией произошел разрыв дипломатических отношений. В Варшаве застрелен советский полпред - старый большевик Пётр Войков.
Основной мотив 19-летнего убийцы-эмигранта — месть «за Россию и за миллионы погибших» - он имел в виду месть за большевистский террор и революцию.
Сталин, находившийся тогда в отпуске, получил телеграмму об убийстве и выдал две директивы одновременно: во внешней политике — осторожность, не поддаваться на провокации. Внутри страны — немедленные репрессии против «бывших людей», уже сидящих в тюрьмах.
На фоне всего этого — острейший внутрипартийный кризис.
Троцкий, Зиновьев и Каменев во главе Объединённой левой оппозиции атакуют сталинскую фракцию с формулировкой: «за бюрократическое перерождение, удушение партийной демократии и предательство идей революции».
В принципе, ситуация такая, что там кто бы угодно параноиком бы стал. Хаос еще не полностью окрепшей и консолидированной власти. Вечная угроза не только статусу, но и напрямую - жизни.
Сталин в тот момент — ещё не единоличный лидер, он лишь один из. Генеральный секретарь — должность, которую сначала никто не воспринимал всерьёз. Просто технический руководитель аппарата.
Именно за это его и не особо ценят ветераны Гражданской войны. Они ему вспоминают, что пока они воевали и умирали, он сидел и перекладывал бумаги.
Именно этот фактор и объяснит, как вы увидите, все последующие события.
Кто такой Яков Охотников
Военная академия имени Фрунзе — не просто учебное заведение. Здесь сосредоточена интеллектуальная элита армии.
Здесь собрались ветераны Гражданской войны, людей, которые привыкли к крови, к риску, к тому, что авторитет строится на боевых заслугах, а не на должности в аппарате.
Сталин для них — никакой не вождь. Для них это - политический интриган, чьи военные достижения под Царицыным оппозиция давно и охотно разобрала по косточкам.
Яков Охотников — слушатель этой академии, убеждённый троцкист. Для него Лев Троцкий — живая легенда: человек, который буквально создал Красную армию и привёл её к победе.
И, по его мнению - Сталин - тот человек, кто эту победу теперь присваивает с помощью политических интриг. Психологическая установка важна: к ноябрю 1927 года Охотников видит в Генеральном секретаре не сакральную фигуру, а политического мошенника. Это сыграет решающую роль в том, что произойдёт на Мавзолее.
Семь минут, изменившие судьбы десятков людей
7 ноября — десятая годовщина революции. Грандиозный парад, весь цвет партии на деревянной трибуне Мавзолея (каменный построят только в 1930-м). Охотников, его товарищи Петенко и Геллер — в специальном наряде по охране Мавзолея. Честная обязанность, почётная служба.
Они опаздывают.
По какой причине — история умалчивает. Скорее всего, банальная логистическая неразбериха, которой тогда хватало с избытком.
Приходят к проходу — а там уже стоит часовой ОГПУ (местная госбезопасность). Охрана работает по инструкции: никого не пускать после того, как члены Политбюро заняли трибуну. Точка.
Для боевых командиров, у которых официальный приказ на руках, это звучит как личное оскорбление. Завязывается перепалка. Перепалка переходит в драку. Трое крепких военных против часовых ОГПУ — деревянная калитка летит в щепки, оцепление прорвано. Охотников взбегает по ступеням на трибуну.
Перед ним — всё высшее руководство страны. И Сталин.
«Мы вас охранять пришли, а вы?!» — кричит Охотников.
И наносит мощный удар кулаком по затылку. Акцентированный, злой. Генеральный секретарь падает.
Личный телохранитель Иван Юсис — литовский коммунист, один из первых профессиональных охранников советских вождей — реагирует мгновенно. Стрелять нельзя: толпа, давка, члены правительства рядом. Юсис бросается на Охотникова и бьёт его ножом. Раненого курсанта скручивают и утаскивают с трибуны.
Прошло меньше минуты. На площади внизу — тысячи людей. Никто ничего не заметил.
Почему его не расстреляли сразу
По всей логике советской системы человека, ударившего руководителя партии, должны были поставить к стенке в ту же ночь. Но Охотников прожил ещё десять лет.
Причина — военная элита встала за него стеной.
Роберт Эйдеман, начальник академии Фрунзе, пошёл в атаку на ОГПУ: виноваты ваши люди, которые не смогли организовать нормальный проход почётного караула.
Инцидент — следствие некомпетентности службы охраны, а не терроризма. Его поддержали командующий Украинским военным округом Иона Якир и начальник Штаба РККА Михаил Тухачевский.
Трое самых влиятельных военачальников страны встали грудью за человека, ударившего Генерального секретаря.
Сталин отступил. У него не было выбора: шёл 1927 год, его власть ещё не была абсолютной. В условиях, когда крестьянская армия грозила бунтом при первой же мобилизации, устраивать открытый конфликт с генералитетом — значит рубить сук, на котором сидишь.
Охотников просто получил дисциплинарное взыскание. Инцидент засекретили. Пресса промолчала.
Но Сталин никогда не забывал подобные истории.
Что стало с Яковом Охотниковым
В 1932 году, когда ОГПУ начало зачистку бывших троцкистов, Охотников был арестован и на три года отправлен на Дальний Восток. Структура «Дальстроя» — тот самый трест, который осваивал Колыму.
В Магадане, который тогда только начинал строиться, Охотников получил должность начальника автобазы. В условиях Крайнего Севера это не мелочь — вся логистика держится на машинах, а машин мало. На несколько лет ему удалось стать человеком нужным. Полезным. Почти незаметным.
Казалось — пронесёт.
Не пронесло.
Большой террор не оставлял зазоров. Особенно тем, у кого в биографии числился удар по затылку будущего вождя народов.
Охотникова арестовали повторно — теперь уже как участника «террористической организации». Инцидент 1927 года лёг в обвинительное заключение идеально: вот, мол, он ещё тогда готовил покушение.
27 февраля 1937 года Сталин лично подписал расстрельный список. Фамилия Охотникова — в нём. В марте того же года приговор привели в исполнение.
Покровители Якова тоже посыпались один за другим. Но причина, естественно, уже никак не связана с ним. Сталин консолидировал власть, избавлялся от потенциально недовольных и авторитетных людей, которые были в оппозиции.
В мае 1937 года НКВД начало «дело Тухачевского» — военно-фашистский заговор, как его назвали в обвинительных документах. Связи генералитета с бывшими троцкистами стали главным доказательством.
Эйдеман был арестован в мае 1937 года, расстрелян 12 июня. Якир — туда же, в тот же день. Тухачевский — той же ночью. Три человека, которые в 1927 году заслонили Охотникова от немедленной расправы, погибли с разницей в несколько часов.
В 1958 году, уже после смерти Сталина, Военная коллегия Верховного суда пересмотрела дело Охотникова. Вывод: обвинения в терроризме и создании антисоветской организации — фальсификация. Охотников был реабилитирован.
О самом инциденте на Мавзолее широкая публика узнала только в конце 1980-х, когда открылись архивы КГБ.
Парадокс в том, что все участники той сцены — и курсант, и генералы, и охранник с ножом, и сам Сталин — были в тот момент не столько творцами эпохи, сколько её продуктами. Они действовали внутри логики своего времени, где страх соседствовал с убеждённостью, а идеалы — с ожесточением.
Можно обвинять того же Сталина в жестокости, но, с другой стороны - если бы он проиграл политическую борьбу, то вероятно с ним бы поступили бы ровно также. Такое уж было время.
Ну а подробнее про историю с Тухачевским я ранее писал в статье: