Лесолиада Лисолиада
Или Исповедь Зайчихи в Эпоху Цифрового Гона.
Первая часть на канале (Милая Мила)
Глава 6. Патруль Волки. Оперативная Сводка
Старший патруля «Волки», сержант Клычков, стоял на обочине Просечного шоссе и читал пост зайчихи на планшете, прикрученном к жезлу изолентой. С его левого клыка капала слюна, попадая на протокол задержания какого-то барсука за превышение скорости рытья.
Шерсть на загривке встала дыбом. Не от морали. От запаха.
Запах был цифровой, но Клычков чуял его физически. Запах чужого самца, запах горячей лжи, запах вспотевших простыней, и под всем этим, как под лесной подстилкой, жирный, маслянистый, неотразимый запах потенциального дела. Административного. Или уголовного. Или хотя бы денежного.
Он завыл на фонарный столб, коротко, профессионально, обозначая территорию. Фонарь мигнул и погас.
Э, Серый, иди сюда. Тут у нас факт незаконного пересечения супружеской демаркационной полосы. Статья 149-Х «О несанкционированном контакте биологических единиц в период действующего брачного соглашения». Надо брать обоих. И мужа, за халатное исполнение супружеского долга, и любовника, за вторжение в охраняемую репродуктивную зону. Обоим, протокол, мазок и изъятие устройств. А зайчиху, ну, зайчиху по ночному прейскуранту. Пусть решает, по-хорошему или по-волчьему. Открывай планшет, я чую там неучтённую переписку.
Его напарник, младший сержант Серый, в это время сосредоточенно грыз колесо патрульного УАЗика. Он отвлёкся, облизнулся и кивнул. Из его левого глаза текла мутная слеза. Не от сочувствия. От голода.
Жрать. Урвать. Кусок. Протокол. Мясо. Квитанция. Жрать.
Колесо УАЗика обречённо спустило.
Глава 7. Паук Валера. Аналитика
В серверной, которая занимала три нижних кольца столетней ели, Паук Валера запутался четвёртой и шестой ногой в витой паре, печатал второй и седьмой по двум клавиатурам, третьей ногой пытался дотянуться до чашки с мухой-латте, а пятой нервно чесал собственный затылок. Восьмая нога отсутствовала. Она была в отпуске. Протез стоял у стены и периодически вздрагивал от фантомных болей.
Пост зайчихи порвал ему трафик.
Тысяча четыреста комментариев за двадцать минут. Сервер лёг. Потом встал. Потом снова лёг. Потом перевернулся на бок и захрапел.
Хелицеры Валеры нервно задёргались. По хитину пробежала высоковольтная рябь. Все восемь глаз расфокусировались и смотрели в восемь разных мониторов, на каждом из которых мигала одна и та же ошибка, «ПРЕВЫШЕН ЛИМИТ БЛУДЛИВЫХ ЗАПРОСОВ».
Вы чего творите, хвостатые дегенераты. Вы мне опять цифровую мембрану продырявили своими спермотоксичными комментариями. Полторы тысячи юзеров одновременно обсуждают чужой оргазм, и мой маршрутизатор ПЛАВИТСЯ от ваших тепловых сигнатур. У меня пинг скачет как зайчиха по чужим кроватям. Сейчас я вам такую капчу сплету, что вы в интернет только по рецепту Дятла заходить будете. Хотите обсуждать измену, пишите на бересте, не жрите мой канал своим бытовым развратом.
Валера дёрнулся, оборвал три кабеля, уронил чашку с мухой-латте на блок питания, и серверная погрузилась во тьму.
В темноте раздался тихий, тонкий, восьминогий крик.
Муха из чашки вылезла, отряхнулась и ушла в закат, унося с собой единственный источник Валериного кофеина.
Глава 8. Лось Сохатый. Психоанализ
Лось Сохатый сидел в кабинете Дятла и читал пост зайчихи на терминале в приёмной, потому что Дятел опаздывал на двадцать минут, он застрял клювом в дверном косяке. Рога Сохатого, весившие сорок семь килограммов одного кальциевого отчаяния, зацепились за потолочный вентилятор, и тот медленно вращал Лося по часовой стрелке. Лось этого не замечал.
Он читал.
И с каждой строчкой шея проседала ниже. Рёбра сдавливали лёгкие. В грудной клетке булькало, как в затопленном погребе.
Потому что это был его текст.
Нет, не его. Но его. Потому что Рита описывала его жену. Или его жизнь. Или жизнь каждого второго сохатого, который носит на голове не рога, а наглядное пособие по супружескому предательству.
Он медленно выдохнул. От его выдоха завяли все журналы на столике, пожелтели и свернулись. Мухи, спавшие на потолке, проснулись, посмотрели вниз и улетели от экзистенциальной тоски.
Доктор. Доктор, вы меня слышите там, за дверью. Я нашёл свой диагноз. Вот он. На экране. Эта зайчиха, это я. Это мы все. Мы все таскаем на себе этот минеральный монумент обмана и делаем вид, что он нас украшает. Одиннадцать лет она терпела. А я, я двадцать три. Моя ушла к волку ещё при Ельцине, а я до сих пор плачу ипотеку за нашу общую берлогу и ставлю её фотографию на тумбочку, потому что без фотографии тумбочка кривая. Я, это не лось. Я, это вешалка для чужих грехов с налоговым номером.
За дверью раздался характерный стук. Тук-тук-тук-тук. Потом хруст. Дятел освободил клюв и ввалился в приёмную, с безумным блеском в глазах и кусками косяка в оперении. Его голова дёргалась в ритме 120 ударов в минуту.
Так-так, голубчик. Сидим значит. Крутимся на вентиляторе. Жалуемся на черепковую перегрузку. Сейчас мы проведём терапевтическую декомпрессию вашего лобного бастиона. Не дёргайтесь. Будет познавательно.
Тук-тук. Кто там. Никого. Всё правильно.
Глава 9. Бригада «Белки». Народное Мнение
На углу Кедровой и Шишечной три белки из бригады Чесотки делили ворованный телефон, на экране которого горел пост зайчихи. Одна белка грызла край экрана. Вторая делала обратное сальто, врезаясь спиной в мусорный бак и тут же вскакивая. Третья бегала по кругу с такой скоростью, что вокруг неё образовался небольшой торнадо из листвы и окурков.
Зрачки у всех трёх были расширены до размера блюдец. Хвосты искрили. Лапы вибрировали на частоте, невидимой невооружённым глазом.
Первая белка впилась зубами в собственный хвост, вырвала клок шерсти, сплюнула и заорала, так, что с ближайшей сосны осыпалась кора.
Э, пацаны, вы чё, реально, она чё, вот так вот взяла и, нет ну вы слышали, космос она говорит, КОСМОС, а муж значит пять минуток и баиньки, братва это ж приговор, это ж хвостовой расстрел, это ж когда тебе самка говорит что ты пустышка а не самец, это ж, пацаны, я не могу, мне надо бежать, мне надо прыгнуть, мне надо СДЕЛАТЬ САЛЬТО.
Вторая белка врезалась в фонарный столб, отскочила, потрясла головой и выпалила на одном выдохе.
Да чё вы гоните, она права, братва, если тебе в стволе не стреляет то зачем тебе ствол, надо менять поставщика, это ж рыночная ситуация, спрос-предложение-передоз, я когда с Маруськой был я тоже думал что это навсегда а потом она ушла к дятлу и знаете чё, ДЯТЕЛ ЕЁ ДОЛБИТ ТРИ РАЗА В ДЕНЬ, а я что, я шишку раз в неделю еле-еле раскалываю, это генетика пацаны, ГЕНЕТИКА.
Третья белка остановилась посреди торнадо, глаза вылезли из орбит, она задрала голову к небу и завопила.
ЭНЕРГИЯ. МНЕ НАДО КУДА-ТО ДЕТЬ ЭТУ ЭНЕРГИЮ. ЗАЙЧИХА ПРАВА. ВСЕ ПРАВЫ. НИКТО НЕ ПРАВ. БЕЖИМ.
И все три рванули в разные стороны, оставив телефон на асфальте. Экран треснул. Из трещины полз таракан, который успел оставить комментарий, «Подписался, слежу за развитием».
Глава 10. Отряд Ежи. Профилактика
Командир отряда «Ежи», старший прапорщик Шипов, стоял перед строем из двенадцати ежей в полной экипировке, на плацу перед зданием ЛУВД (Лесное Управление Внутренних Дел). В руке он держал планшет с постом зайчихи. Дышал через раз. Мышцы каменели под формой, превращая его в живой бронежилет. Пот пах машинным маслом, слезоточивым газом и безысходностью.
Он свернулся в шар. Развернулся. Снова свернулся. Развернулся с лязгом, как перочинный нож.
Рота, СМИРНО. Довожу до личного состава оперативную обстановку. В секторе «Нора-7» зафиксирован факт несанкционированного морального разложения. Гражданка зайцеобразная, позывной «Тоскливая», публично заявила о превосходстве внебрачного полового контакта над штатным. Это, бойцы, прямая угроза колючему периметру нравственности. Наша задача, профилактическое воздействие. План «Щетинистый ковёр», активация. Шаг влево, шаг вправо, считается попыткой получить удовольствие. Кто не свернулся, тот виноват. ВЫПОЛНЯТЬ.
Двенадцать ежей синхронно свернулись в шары и покатились к выходу, высекая из плитки искры и мелкую каменную крошку. Один промахнулся мимо двери и врезался в стену. Стена треснула. Ёж не заметил.
Колоть. Давить. Не думать. Приказ. Колоть. Давить.
За окном плаца берёза посмотрела на происходящее и сбросила все листья. Разом. В июне.
Глава 11. Лис. Резюме
Лис сидел в своём кабинете на минус третьем этаже, куда не попадал ни один луч света, и медленно, с наслаждением облизывал собственное глазное яблоко длинным розовым языком. Пульс замер на отметке «клиническая смерть». Зрачки сузились в вертикальные щели, в каждой из которых отражался экран монитора. Температура в кабинете упала до нуля. Кружка с чаем покрылась инеем.
Он прочёл всё. Пост. Все комментарии. Все реакции. Он видел, как Лось плачет, как Белки несутся в разные стороны, как Потапыч рвёт телефоны, как Волки точат зубы, как Ежи катятся, как Валера кричит в темноте.
И он улыбнулся.
Медленно. Одним уголком рта. Так, что у мониторной мыши на столе остановилось сердце, буквально.
Он достал из ящика стола папку из человеческой, то есть зайчихиной, то есть нет, просто из кожи. Провёл по ней когтем, оставляя тонкую линию, похожую на кардиограмму умирающего.
Какая прелестная лесная мелодрама. Какой сочный, нежный, полусырой скандал. Знаете, что самое вкусное в этой истории. Не зайчиха, не любовник, не муж. Самое вкусное, это комментарии. Каждый, кто написал «я тебя понимаю», только что оставил свой запах на моей цифровой тропинке. Каждый, кто написал «терпи ради семьи», признался в собственном тихом отчаянии. А каждый, кто написал «уходи», подал заявку на мой персональный контроль. Зайчиха не знает, что её пост, это не исповедь. Это явка с повинной. И муж не знает. И любовник. Никто не знает. Кроме меня. Потому что я, это тот, кто читает между строк. А между строк, мой сладкий лес, там всегда написано одно и то же. «Помогите». И я помогу. О, я непременно помогу. Всем. По-своему. По-лисьему. По-тихому.
Лис закрыл папку. Положил лапу сверху. Лапа была ледяной.
В углу кабинета паутина, заброшенная Валерой ещё при подключении интернета, вздрогнула от порыва несуществующего ветра.
На ней, серебряными буквами, проступили слова «ERROR 404, СОВЕСТЬ НЕ НАЙДЕНА».
И погасли.
Эпилог. Нора. 03.47 Ночи
Зайчиха Рита лежала в супружеской норе, лицом к стене. За спиной мерно сопел Косой, который вернулся из «Трёх Пней», пах пивом и катастрофой, но ничего не сказал. Он не спал. Она знала, что он не спал. Он знал, что она знала.
Между ними лежал телефон. Экраном вниз. Как маленький прямоугольный гроб, в котором похоронены одиннадцать лет.
У Риты пересохло во рту до состояния наждачной бумаги. Виски стучали. Живот свело в узел, который не развяжет ни один юрист, даже с сорока двумя зубами. Кончики ушей были ледяными, а переносица горела, как будто на ней разводили костёр.
Она не знала ответа на свой вопрос.
Лес не знал.
Никто не знал.
За окном норы сова, сидевшая на ветке, дочитала пост через оконное стекло, медленно повернула голову на 360 градусов, посмотрела сама себе в затылок и философски произнесла.
Угу.
Что, собственно, было исчерпывающим ответом на все вопросы мироздания.
Таракан на стене аккуратно записал это в блокнот.
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕН
#ХроникиТайги #СатираПроЖизнь #ЛеснойАбсурд #ЧёрныйЮморРассказ #ИзменаПоЗвериному