Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Вечером того же дня на веранду десятого этажа вышел полковник Бермудес. Одетый в темный костюм, с сигарой в руке, он уверенно направился к столику, где его ждали журналисты. Четверо охранников, двигаясь чуть по бокам и сзади, бдительно сканировали взглядами всех посетителей. Поприветствовав всех, полковник галантно поцеловал руку Мари и присоединился к компании. Охрана, еще раз окинув веранду настороженным взглядом, разместилась за соседним столиком. Официант принял заказ, и на столе появилась еще одна бутылка рома с бокалом для полковника.
Бермудес поинтересовался, хорошо ли они отдохнули после напряженной прогулки по горам. Мари, улыбнувшись, поблагодарила его и призналась, что их переполняет любопытство относительно цели этой встречи. Полковник, обведя взглядом всех сидящих, попросил об одолжении. Грегори, сделав глоток из бокала, жестом пригласил его продолжать. Бермудес попросил их в течение пары месяцев не приезжать в Гондурас, связав эту просьбу с конфликтом, который произошел у них с командиром по прозвищу Суисида.
Андрей, закуривая, поинтересовался, что должно измениться за это время. Полковник на мгновение задумался, решая, стоит ли посвящать журналистов в детали. Он затянулся сигарой, выпустил ароматное облако дыма, покрутил в руке бокал с ромом и, пригубив, начал рассказ. Он сообщил, что в отношении действий Суисиды начато расследование. Выяснилось, что конфликт с журналистами был далеко не единственным эпизодом, когда бывший сержант превысил свои полномочия. Контрразведке удалось установить, что группы под его командованием регулярно проводили акции устрашения против крестьян в северных департаментах, убивая мужчин, женщин и даже детей. Суисида подозревал этих людей в связях с сандинистами, однако, как показало расследование, как минимум половина из них были простыми крестьянами, далекими от политики.
Молчун, поморщившись, напомнил полковнику, что они заранее предупреждали его штаб о подобных действиях отдельных команданте, но эти предупреждения были проигнорированы. И теперь Бермудес говорит о продуктивной работе контрразведки, словно это их заслуга. Он также спросил, почему Суисиду освободили из-под ареста перед атакой на Халапу. Бермудес объяснил, что основной костяк ударной группы состоял из людей сержанта, и его арест вызвал бы волну недовольства, грозившую срывом операции или даже бунтом. Сейчас же Суисиде отдан приказ вернуться в Гондурас. Андрей усомнился, что тот подчинится. Полковник, вновь затянувшись сигарой, заверил, что выбора у сержанта нет: его группа понесла тяжелые потери, боеприпасы на исходе, и снабжение выживших прекращено.
На вопрос Андрея о том, что же ждет Суисиду, Бермудес уклончиво ответил, что об этом пока рано говорить. Уин, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди, напомнил полковнику о его прежних обещаниях завоевать любовь народа. Бермудес признал, что все их предостережения оказались справедливыми, и он вынужден согласиться с их правотой, посетовав, что не все команданте поняли истинную суть их борьбы.
Мари, пригубив ром, поинтересовалась, с чем именно связан запрет на приезд в Гондурас в течение двух месяцев. Бермудес объяснил, что Андрей дважды унизил Суисиду на глазах у его людей. Хотя большинство свидетелей тех унижений погибли в мясорубке под Халапой, полковник подозревал, что и остальным жить осталось недолго. Индейцы из отряда Суисиды, по его данным, перешли на сторону Посланника, и сержант им этого не простит. Как не простит он и журналистам того, что они были свидетелями его позора. Андрей же для него стал главным врагом. Хотя Бермудес и сомневался, что Суисида способен подослать убийц прямо в отель, он считал, что подстраховаться не помешает.
Мари с ироничной улыбкой поблагодарила полковника за столь неожиданную заботу. Грегори, закуривая, перешел к главному вопросу, заявив, что на фоне таких оптимистичных новостей у него возникает вопрос о том, что же на самом деле задумал сам Бермудес. Полковник сделал вид, что не понимает. Грегори усмехнулся и напомнил ему о данном ранее разрешении писать обо всем, что они видели на базах и в патруле. Бермудес подтвердил свою готовность повторить это снова.
Тогда американец положил на стол всё ту же газету «The New York Times», предложив полковнику обратить особое внимание на заявление представителя Гондураса. Бермудес, поправив очки и затянувшись сигарой, внимательно перечитал статью, после чего молча бросил газету обратно. Грегори задал прямой вопрос: если они опубликуют материал с фотографиями, это опровергнет все заявления, сделанные в ООН американскими и гондурасскими представителями. Разразится грандиозный скандал. Американский Конгресс вызовет на ковер директора ЦРУ Кейси и других чиновников, а затем и самого президента. До выборов осталось полтора года, и их статьи фактически уличат Рейгана во лжи. Ведь оружие и боеприпасы, которые получают контрас, никак не назовешь гуманитарной помощью.
Бермудес объяснил, что их организации необходимо международное признание, но в условиях изоляции оно недостижимо. Андрей, вновь закуривая, резонно заметил, что на одной чаше весов лежат деньги американского правительства, а на другой — лишь призрачное международное признание, и поинтересовался, что же выберет полковник. Тот ответил, что им нужно действовать более открыто. Уже почти три года они воюют, но их так и не воспринимают как серьезную политическую силу, считая лишь инструментом США. Уин с усмешкой заметил, что это неудивительно, ведь так оно и есть: они воюют за американские деньги и в американских интересах, прикрываясь риторикой освободительной борьбы.
Бермудес поправил его, подчеркнув, что они воюют за свободу своей страны, пусть и на американские деньги. Андрей, вздохнув, прокомментировал это словами «блажен, кто верует» и предложил вернуться к собранному ими материалу. Полковник вновь разрешил писать обо всем, что они видели, попросив лишь об одном: постараться подобрать снимки так, чтобы на них не было видно лиц коммандос, опасаясь репрессий против их родственников, оставшихся в Никарагуа. Грегори, подняв руки в жесте капитуляции, заметил, что они предупреждали его о последствиях.
В этот момент подошел официант, убрал пустую посуду и поставил на стол тарелки с дымящимся мясом, приготовленным на гриле. Молчун, обведя всех взглядом, напомнил о традиции — никакой политики во время еды. Бермудес, положив сигару в пепельницу, согласился с ним.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.