— Они твоя семья, Никита? — Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. — А мы кто? Соседи?
— Не начинай выносить мне мозг! — рявкнул муж, проходя мимо нее на кухню. — Я заработал эти деньги, я имею право помочь своей матери!
— Ой, Алиночка, ну что у тебя за лицо? Будто лимон проглотила, честное слово, — протянула Зинаида Павловна, аккуратно поправляя кружевную салфетку на столе. — Чего скуксилась?
Ребенку подарок не понравился? Так ведь главное — внимание.
Алина молча смотрела на криво склеенную пластиковую машинку, которую ее трехлетний сын Илья вертел в руках.
От игрушки резко и неприятно пахло дешевой химией, а одно колесо уже едва держалось на тонкой пластиковой оси.
В это же время в другом углу просторной гостиной двое племянников мужа, сыновья Оксаны, с восторженным визгом распаковывали огромные коробки с коллекционными конструкторами и радиоуправляемыми вертолетами.
Разорванная глянцевая бумага летела на ковер.
— Мама права, — тут же подхватила Оксана, жена брата мужа, грациозно опускаясь на диван рядом со свекровью.
Она поправила идеальную укладку и тепло, почти ласково улыбнулась Алине.
— Детям в таком возрасте вообще без разницы, чем играть. Мои-то постарше, им уже нужно развитие. А Илюше пока и так сойдет. Зачем деньги тратить?
Алина сжала кулаки.
— Никит… — начала она. — Илюша просил железную дорогу. Мы же обсуждали.
Никита тяжело вздохнул и нахмурился. За этой сценой он наблюдал из противоположного конца комнаты.
— Алина, не начинай, — раздраженно бросил он. — Мама старалась, выбирала, по магазинам ходила. А ты опять свое недовольство демонстрируешь.
Вечно тебе все не так. Спасибо бы сказала! Тебе что, обязаны? Благодари давай!
— Спасибо, Зинаида Павловна, — произнесла Алина, опуская глаза.
Она аккуратно забрала у сына пахнущую токсичной краской машинку, чтобы малыш не потянул ее в рот.
Зинаида Павловна и Оксана обменялись быстрыми торжествующими взглядами.
— Поедем мы, наверное, — сказал Никита. — Мам, не расстраивайся, я с Алиной наедине поговорю.
Обратный путь домой прошел в тишине. Илья уснул в автокресле, уютно привалившись щекой к ремню безопасности.
Алине даже смотреть на мужа не хотелось — она старательно отворачивалась к окну.
Как только они переступили порог своей квартиры и уложили сына, Никита взор..вал.ся.
— Ты можешь мне объяснить, что это за концерт был? — он швырнул куртку на пуфик в прихожей. — Ты почему с моей матерью так разговариваешь?
— Как «так», Никита? — Алина с трудом сдерживалась. — Я сказала ей спасибо, я не устроила скан..дал.
Я просто обратила твое внимание на то, что детям Оксаны они дарят подарки за десятки тысяч, а нашему сыну покупают мусор в ларьке у метро.
— Опять ты деньги считаешь! — Никита шагнул и навис над ней. — У брата сейчас сложности на работе!
Оксана дома с детьми сидит, маме помогает! Естественно, мама хочет их поддержать.
А мы с тобой оба работаем, сами можем своему ребенку купить все, что нужно.
— Дело не в деньгах! Дело в отношении! Твоя мать меня не..на..видит. И Оксана делает все, чтобы ее в этом поддерживать. Они спят и видят, как бы нас развести.
— Какая же ты злопамятная фантазерка! — Никита отшатнулся от нее, глядя с нескрываемым отвращением. — Мама слова плохого про тебя не сказала!
Она звонит мне каждый день, спрашивает, как у тебя здоровье, не сильно ли ты устаешь на своей работе.
Оксана постоянно передает тебе приветы. Они к тебе со всей душой, а ты придумываешь какие-то заговоры!
Тебе лечиться надо, Алина.
Он резко развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. А Алина поймала себя на мысли, что так мается уже четвертый год.
***
Когда они с Никитой только поженились и решили жить отдельно, Зинаида Павловна восприняла это как личное оскорбление.
Она привыкла, что старший сын с женой Оксаной живут с ней, подчиняются ее правилам и заглядывают ей в рот.
Алина никогда не конфликтовала со свекровью открыто. Она была воспитана в уважении к старшим и искренне пыталась наладить контакт.
Но Зинаида Павловна выбрала другую тактику — пассивной агрессии.
Каждые выходные, когда Алина и Никита приезжали в гости, разыгрывался один и тот же спектакль.
Стоило Никите выйти из кухни на балкон покурить или отойти в гостиную, как лица обеих женщин мгновенно менялись.
— Алиночка, ты бы хоть рецепты в интернете посмотрела, — вздыхала Зинаида Павловна, брезгливо отодвигая принесенный Алиной пирог. — Никиточка у нас домашнюю выпечку любит, пышную.
А у тебя вечно какие-то сухие подошвы получаются.
Бедный мальчик, совсем исхудал с тобой.
— Да ладно вам, мама, — вступала Оксана, помешивая суп на плите. — Алине некогда готовить. Она же у нас карьеристка. Ей важнее перед начальством выслужиться, чем мужа накормить.
Мы-то с вами простые женщины, для нас семья на первом месте.
Алина глотала обиду, пытаясь перевести все в шутку.
— Никита не жалуется, мы вместе готовим, — мягко отвечала она.
— Ну конечно, — хмыкала свекровь. — Заставила мужика у плиты стоять. Стыд какой!
Но стоило Никите переступить порог кухни, как тональность мгновенно менялась.
— Ой, сынок! — всплескивала руками Зинаида Павловна. — А мы тут с Алиночкой болтаем.
Я ей говорю, какая она у нас молодец, все успевает! И работает, и за тобой ухаживает.
Да, Оксан?
— Да, мы прямо восхищаемся, — кивала Оксана, преданно глядя на деверя. — Садитесь за стол, Никиточка, Алина. Я вам лучшие кусочки положила.
Никита смотрел на эту идиллическую картину, и его сердце таяло.
Он обнимал мать, с благодарностью кивал Оксане и бросал на жену победоносные взгляды, словно говоря:
— Видишь? А ты придумываешь.
Если же Алина пыталась намекнуть мужу, что за этими улыбками скрывается злоба, Никита приходил в бешенство.
Он обвинял ее в неблагодарности, в зависти к Оксане, в неуважении к его семье.
Каждое такое обсуждение заканчивалось скан... далом.
***
Месяцы шли, Илюша подрастал, и разница в отношении к детям становилась все более очевидной.
Ближе к зиме произошел случай, который окончательно открыл Алине глаза на глубину той пропасти, в которую катилась ее жизнь.
Наступили первые холода, и Алине нужно было купить сыну хороший зимний комбинезон.
Она отложила деньги со своей зарплаты, планируя в выходные поехать в торговый центр.
В пятницу вечером Никита вернулся домой необычно поздно. В руках он держал несколько плотных бумажных пакетов из известного детского магазина.
Алина обрадовалась.
— Ты решил сам купить Илюше вещи? — она улыбнулась, чувствуя неожиданный укол нежности.
Может быть, он все-таки слышит ее? Может быть, понимает?
Никита слегка замялся, опуская пакеты на пол.
— Нет, это… это не Илье. Мама звонила сегодня. Оксанины мальчишки совсем из курток выросли, а у брата на работе премию задержали.
Мама так расстроилась, плакала в трубку.
Ну, я заехал после работы, купил им обновки. Зима же на носу.
Улыбка медленно сползла с лица Алины. Она посмотрела на пакеты — там лежали брендовые, дорогие вещи.
— А Илье? — голос ее дрогнул, стал тонким, звенящим. — Нашему сыну комбинезон мы тоже сегодня покупаем?
— Алин, ну ты чего? — Никита раздраженно дернул плечом, разуваясь. — Ты же сама говорила, что у тебя деньги отложены. Купишь на выходных.
А маме с Оксаной сейчас тяжело. Мы должны помогать своим. Семья есть семья.
— Они твоя семья, Никита? — Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. — А мы кто? Соседи?
— Не начинай выносить мне мозг! — рявкнул муж, проходя мимо нее на кухню. — Я заработал эти деньги, я имею право помочь своей матери!
Ты эго...истка, Алина. Только о себе и думаешь.
Мама была права, ты совершенно не умеешь сочувствовать людям.
В ту ночь Алина не сомкнула глаз. Она лежала в темноте спальни, слушая ровное дыхание мужа, и понимала страшную вещь: она борется с ветряными мельницами.
Она пытается доказать правду человеку, который этой правды не просто не видит — он не хочет ее знать.
Ему удобно быть хорошим сыном и спасителем для семьи брата, принося в жертву спокойствие собственной жены и благополучие собственного ребенка.
***
Спустя пару недель в квартире свекрови собралось много родственников. Столы ломились от угощений, звенели бокалы.
Алина весь вечер старалась держаться в тени, помогая накрывать на стол и убирать грязную посуду.
В какой-то момент она пошла в дальнюю комнату, чтобы проверить спящего Илью. Дверь на кухню была приоткрыта.
Оттуда доносился приглушенный смех и голоса Зинаиды Павловны и Оксаны.
Алина не хотела подслушивать, но сдержаться не смогла.
— …ты видела ее лицо, когда Никитка мне тот тост говорил? — хихикала Оксана. — Прямо перекосило всю.
— Ой, да пусть кривится, — довольно хмыкнула свекровь. — Никиточка уже сам от нее устал.
Жаловался мне на днях, что она его пилит постоянно.
Я ему говорю: «Сынок, терпи, у нее характер тяжелый, но у вас же ребенок».
А сама думаю — недолго им осталось.
— Да конечно недолго, — уверенно подхватила невестка. — Он же все для нас делает.
Вчера вот Дане кроссовки новые заказал. А эта клу...ша даже не знает, наверное.
Ничего, еще пару таких истерик с ее стороны, и сам вещи соберет. Вернется домой, куда он денется.
А эту фи...фу мы быстро на место поставим.
Алина остолбенела. Как раз в этот момент вышел Никита, увидел жену, стоящую у кухонной двери, и нахмурился.
— Ты чего тут в темноте стоишь? — громко спросил он.
Голоса на кухне мгновенно смолкли и дверь распахнулась.
— Ой, Алиночка! А мы тебя потеряли! — заворковала свекровь, всплеснув руками. — Иди к нам, девочка моя.
Оксан, налей ей сока, она же у нас не пьет.
— Иду, иду, — пропела Оксана.
Никита подошел ближе, обнял Алину за плечи и посмотрел на нее сверху вниз.
— Вот видишь, — с упреком прошептал он ей на ухо. — Они о тебе заботятся.
А ты вечно дичишься. Иди, посиди с ними, пообщайся нормально.
Алина медленно перевела взгляд с мужа на свекровь, затем на Оксану. В их глазах застыла откровенная, насмешливая издевка.
Они прекрасно знали, что она все слышала…
Алина аккуратно, но твердо сбросила руку мужа со своего плеча.
— Нет, Никит, — спокойно бросила она. — Общаться я больше не буду. Ни с ними. Ни с тобой.
Она развернулась и пошла в дальнюю комнату. Бережно подняла сонного Илью на руки, завернула его в куртку.
Никита бежал за ней по пятам, что-то кричал, хватал за руки.
В дверях стояла Зинаида Павловна, театрально прижимая руки к груди и причитая о том, какую змею пригрел ее бедный мальчик.
Оксана же довольно ухмылялась.
***
Алина подала на развод, не требуя ничего, кроме алиментов на сына, и быстро выстроила свою жизнь заново, наслаждаясь долгожданной свободой.
Никита вернулся жить к матери, где очень скоро из любимого спасителя превратился в удобный кошелек для семьи брата.
Во второй раз он не женился — мама не позволила. Невестку по душе не нашла.