Дмитрий испытывал необычный душевный подъём. Закоренелый холостяк, привыкший к тому, что женщины сами проявляют к нему интерес, он вдруг почувствовал себя влюблённым мальчишкой. Всё дело было в Елизавете — девушке, появившейся, словно из другого, более светлого мира. Конечно, ресторан, который он приобрёл, обошёлся в круглую сумму, но мысль о том, как она обрадуется, перевешивала любые материальные траты. Елизавета совершенно не походила на тех расчётливых красавиц, что окружали его прежде. В ней чувствовалась какая-то трогательная, почти детская наивность и мягкость, которые Дмитрий находил невероятно притягательными. Он окружил её заботой, баловал, как только мог, и чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Тот ресторан, где они сейчас сидели, стал для них особенным местом. Елизавета пришла в совершенный восторг, её глаза сияли, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. Потом, немного успокоившись, она принялась рассказывать:
— Знаешь, когда я была совсем маленькой, лет семи, я уже придумала, какой у меня будет муж и что у нас обязательно будет свой ресторан. Представляешь? Я так отчётливо видела, как учу нашу дочку готовить на кухне, прямо как сейчас тебя вижу.
Дмитрий слушал и чувствовал, как к горлу подступает комок умиления. Рядом с ним сидела такая искренняя, чистая девушка, а вокруг, в этом жестоком мире, только и думают, как бы побольше урвать.
— А много детей ты себе напланировала? — спросил он, с трудом сдерживая эмоции.
— Ой, ну хотя бы двое, — рассмеялась Елизавета. — Девочка и мальчик. А так, если честно, я особо не задумывалась. Просто мечталось о семье.
— Лиза, ты самая лучшая, — выпалил Дмитрий, чувствуя, что дальше медлить нельзя. — Выходи за меня. У нас с тобой будут замечательные дети. А если их окажется больше, я буду только счастлив.
В тот вечер они проговорили до закрытия, строя планы на совместную жизнь. Елизавета с воодушевлением поддерживала все его мечты, а Дмитрий, по сути, хотел одного — настоящей семьи, без фальши и обмана.
— У нас обязательно будет такая семья, — кивнула Елизавета, но потом замялась. — Только, знаешь, мне немного неловко. Нам ведь теперь знакомиться с твоими друзьями, а они все, наверное, привыкли к другому уровню. Мне даже надеть нечего, ну, такого, чтобы соответствовать. Боюсь, они подумают, что ты встретил какую-то...
— Глупости, — перебил её Дмитрий. — Это сейчас самая большая проблема?
Елизавета обиженно надула губы:
— Тебе смешно, да? А ты представь, каково мне будет в их глазах выглядеть. Может, просто распишемся тихо, без свадьбы?
— Ни за что, — твёрдо возразил Дмитрий. — Моя невеста должна быть самой красивой, и пусть все это видят. Держи.
Он протянул ей банковскую карту.
— Что это? — Елизавета удивлённо покрутила её в руках.
— Карта. Можешь покупать на неё всё, что захочешь: одежду, косметику, всё необходимое. Лимита, считай, нет.
— Нет, я не возьму, — покачала головой она.
— Лиза, прекращай. Мы же практически муж и жена. Почему ты не хочешь?
После долгих уговоров она согласилась, и Дмитрий с улыбкой наблюдал, как его невеста с азартом выбирает наряды в бутиках. Правда, потом ему стало немного неловко следить за её тратами, и он отключил уведомления. К тому же её покупки никак не могли отразиться на его благосостоянии.
Елизавета знала о его намерении купить ресторан и, когда он сообщил, что всё получилось, даже всплакнула от радости. Теперь их разговоры всё чаще касались семьи, детей, общего будущего. Дмитрий был на седьмом небе.
С документами на руках он сидел на летней веранде того самого ресторана, потягивая кофе. «Да, Лиза права, здесь действительно замечательно», — подумал он, взглянув на часы. До встречи с ней было ещё рано, но он решил просто отдохнуть в ожидании. До свадьбы оставалось две недели, все приготовления были позади. Даже свадебное платье, которое он, правда, не видел из-за приметы, уже ждало своего часа.
— Дим! — раздалось за спиной.
Дмитрий обернулся и увидел помятого, нетрезвого мужчину, в котором с трудом узнал своего давнего друга Геннадия.
— Генка? Ты откуда?
Геннадий махнул рукой, от него ощутимо пахло перегаром:
— Оттуда. А ты, я смотрю, неплохо устроился, по ресторанам рассиживаешь. Я тоже тут частенько бываю, мусор выношу или двор мету. — Он хрипло рассмеялся, и смех его напоминал скорее лошадиное ржание.
Дмитрий смотрел на него и не верил своим глазам. Когда-то они жили в одном дворе, дружили, а потом в их классе появилась новенькая — Ирина. Она никому не отдавала предпочтения, держалась дружелюбно, но ровно. А потом случилось что-то страшное: пошли слухи, что Генка её силой взял. Сама Ирина ничего не подтверждала, но Дмитрий пытался с ней поговорить. Она только плакала и молчала, а вскоре объявила, что выходит за Геннадия замуж. Дмитрий, потрясённый и раздавленный, просто ушёл. Через три месяца уехал на практику, потом начал работать и в тот двор больше не возвращался. Даже квартиру родители продали без него.
— Ген, что с тобой случилось? Ты же подавал такие надежды...
— Каким был, таким и остался, — Геннадий вдруг затянул какую-то песню, но тут же оборвал себя и зло добавил: — А ты не суди, поживи моей жизнью. Всё через пень-колоду. Дома полный интернат — все чего-то от Геннадия хотят, а обо мне кто подумал? Душа болит. Дай денег, по старой дружбе. Хреново мне.
Дмитрий молча достал купюры и протянул. Геннадий довольно кивнул.
— А работаешь где? — спросил Дмитрий.
— Я? Чтобы Геннадий на кого-то вкалывал? Да ни за что.
— То есть ты сидишь без работы, а деньги просишь?
— Учить меня вздумал? Ты вон тоже не на дядю пашешь, а я что, обязан?
Не став продолжать этот неприятный разговор, Геннадий, покачиваясь, направился к ближайшему магазину. Дмитрий с досадой подумал, что так и не решился спросить про Ирину. Он вернулся на веранду, снова посмотрел на часы. Невеста что-то задерживалась. Он набрал её номер — никто не ответил.
— А вы свою девушку ждёте? — раздался тоненький голосок.
Дмитрий обернулся. Рядом стояла девочка, которую он уже видел возле мусорных баков. Сейчас, при свете дня, он вдруг замер, поражённый её лицом. Оно показалось ему невероятно знакомым. На кого же она похожа? Но среди его знакомых не было бомжей, это уж точно. Наверное, просто показалось.
— В смысле, в больнице? — переспросил он. — Ты о чём?
— В той, что в центре. Я утром видела, как её «скорая» забирала.
— Ничего не понимаю. Кого забирали? Елизавету?
— А я откуда знаю, как её зовут? — пожала плечами девочка. — Она днём с вами тут сидит, а ночью в клубе на площади тусуется.
Дмитрий попытался улыбнуться:
— Ты, наверное, что-то путаешь.
— Дело ваше, — равнодушно ответила девочка. — Только я бы на вашем месте проверила.
Дмитрий снова и снова набирал номер невесты — тишина. Девочка уже ушла. «Бред какой-то, — подумал он. — Ладно, съезжу, проверю».
В больнице он сразу направился к стойке регистратуры:
— Извините, у меня человек пропал, мне сказали, что её могли к вам привезти.
— Имя, фамилия?
— Орлова Елизавета.
Девушка за стойкой как-то странно усмехнулась, или ему показалось.
— А вы ей кем приходитесь?
— Женихом, у нас скоро свадьба.
Девушка уставилась на него так, будто он сообщил нечто невероятное.
— Знаете что? Пройдите к доктору, он вам всё объяснит.
— Что объяснит? Подождите, она здесь? Что случилось?
— Да не волнуйтесь вы так, это не в первый раз. И, судя по всему, не в последний. Вам прямо по коридору, последняя дверь налево.
Дмитрий быстро зашагал в указанном направлении, лихорадочно соображая, что происходит. На двери он успел заметить табличку: «Наркологическое отделение».
— Нет, этого просто не может быть, — растерянно проговорил Дмитрий, глядя на врача.
— К сожалению, люди, употребляющие запрещённые вещества, умеют виртуозно маскироваться. Это общеизвестный факт, — спокойно ответил доктор.
— Но как я мог не заметить? Мы же всё время вместе...
— Её здесь хорошо знают. И, знаете, вы не первый её жених, который так удивляется.
— В смысле — не первый?
— Елизавета, как видите, ещё очень красива, поэтому ей нетрудно находить состоятельных мужчин. Она выбирает тех, кто может обеспечить её пристрастие. Сначала употребляет понемногу, потом дозы растут. Финал всегда один — попадает к нам. Жених, который, сам того не подозревая, оплачивал её пагубную привычку, пребывает в шоке и, естественно, оставляет её. Она проведёт у нас пару месяцев, потом реабилитация, а затем всё по новой. Ситуация осложняется тем, что она ещё и алкоголь любит. И когда-нибудь, боюсь, наступит последний раз.
Дмитрий вышел из клиники на ватных ногах, сел в машину. В голове не укладывалось. Почему он не проверил её прошлое? Ведь наверняка были какие-то знаки... Он усмехнулся невесёлой мыслью: хотел сделать сюрприз и оформил ресторан на себя, временно, а теперь, выходит, навсегда. Тут он вспомнил ту девочку у помойки. И вдруг его осенило: он понял, кого она ему напомнила! Ну конечно, Ирину. У неё были такие же необычные, чуть восточные черты лица. Если Генка пьёт, а похожая на Ирину девочка роется в мусорке... Дмитрий завёл двигатель. Может, это уже и не его дело, но он не мог проехать мимо.
Дверь в квартиру, где когда-то жил он сам, была такой обшарпанной, что казалось, рассыплется от одного прикосновения. Дмитрий постучал. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге появилась та самая девочка. Она удивлённо посмотрела на него:
— Вы к нам?
— К вам. Можно войти?
Девочка посторонилась:
— Проходите. Только папы нет, а мама вон там. — Она кивнула на дверь в комнату.
В нос ударил спёртый, тяжёлый воздух, смешанный с запахом лекарств. На старом продавленном диване лежала женщина. Она повернула голову, и Дмитрий узнал Ирину, хоть годы и болезнь сильно изменили её. Она зажмурилась, словно от яркого света.
— Ты? Откуда? Зачем пришёл?
Дмитрий придвинул стул и сел рядом:
— Рассказывай, что здесь происходит.
Ирина молчала, только по щеке скатилась слеза.
— Уходи, — прошептала она.
— Нет, один раз я тебя послушал и ушёл. Хватит. Что с тобой? Почему ты лежишь?
— Мама давно болеет, — тихо сказала Варя, стоящая в дверях. — С тех пор, как папа её с лестницы толкнул.
Ирина испуганно взглянула на дочь:
— Варя, молчи!
— Почему она должна молчать? — резко спросил Дмитрий. — А ты почему в полицию не обратилась? Что врачи говорят?
— Ничего они не говорят... Гена сказал: если я заявлю в полицию, то он с Варей что-нибудь сделает.
— Ира, ты с ума сошла! Ну обратилась бы к кому-нибудь ещё, за помощью!
— Я не могу, — всхлипнула Ирина. — Гена все мои документы сжёг.
Дмитрий почувствовал, как в нём закипает ярость. Если бы этот Гена сейчас оказался рядом, он бы, наверное, не сдержался.
— Собирайтесь. Сейчас же.
Ирина испуганно смотрела на него:
— Куда? Нельзя. Гена не простит.
— Да плевать на твоего Гену! Вы сюда больше не вернётесь.
Он осторожно подхватил Ирину на руки, чувствуя, какая она лёгкая, почти невесомая.
— Варя, открой дверь машины.
Девочка замерла на пороге. У машины, прислонившись к капоту, стоял Геннадий и криво ухмылялся.
— И куда это мы собрались? — протянул он.
Дмитрий спокойно, глядя ему в глаза, сказал Варе:
— Открой заднюю дверь.
Варя открыла. Дмитрий осторожно уложил Ирину на сиденье, помог забраться Варе, захлопнул дверь.
— А если я сейчас позвоню в полицию? — лениво процедил Геннадий. — Скажу, что ты похитил мою жену и ребёнка. За такое знаешь, сколько дают? Ну ладно, я сегодня добрый. Просто отнеси их обратно в квартиру. И, пожалуй, сто тысяч рублей помогут тебе избежать проблем.
Дмитрий молча двинулся на него. Через секунду Геннадий уже визжал, как поросёнок, лёжа на земле и размазывая по лицу кровь из разбитого носа.
— Ещё раз увижу тебя на своём пути или узнаю, что ты к ним приблизился, — тихо, но очень отчётливо сказал Дмитрий, — так закатаю в асфальт, что никто не найдёт. Понял?
Геннадий, пятясь, отполз подальше. Дмитрий вытер руки платком и сел за руль.
На ресепшене больницы та же девушка удивлённо посмотрела на него:
— Вы всё-таки решили навестить?
— Нет, мне нужен главный врач.
— Третий этаж, не ошибётесь.
Мать Дмитрия хлопотала вокруг Вари, как наседка над единственным цыплёнком:
— Господи, бедное дитятко! Как же так можно? Кожа да кости! Дим, ты видел, какие у неё синяки? Этого гада посадить надо!
Варя, напуганная и растерянная, не понимала, что происходит. Дмитрий присел перед ней на корточки:
— Варюш, послушай меня. Твоя мама сейчас в больнице, её будут лечить, и, если есть хоть малейшая возможность, врачи поставят её на ноги. А ты пока поживёшь у нас. Не бойся, здесь тебя никто не обидит. А потом вы туда больше никогда не вернётесь. У вас будет совсем другая жизнь.
— Никогда-никогда? — в её глазах блеснула слабая надежда.
— Никогда. И не придётся тебе больше ничего искать на помойке, — он погладил её по голове. — Забудь про помойку, забудь про всё плохое. Теперь всё будет хорошо. Кстати, мам, какой у Вари размер одежды? Я съезжу, куплю ей что-нибудь приличное. А это всё нужно выбросить и сжечь.
Через два месяца Варю, которую было просто не узнать — ухоженная, в новой одежде, с живым блеском в глазах, — Дмитрий и его мать привезли к больнице. Наконец наступил день выписки Ирины. Варя ещё не знала, какой сюрприз её ждёт. Пока Ирина лежала в больнице, Дмитрий много с ней разговаривал, и с каждым днём понимал всё яснее: ничего не забылось, его чувства к ней никуда не делись.
— Ир, просто скажи мне: почему? Почему ты тогда выбрала его?
— Гена сказал, что если я не выйду за него, он тебя подставит, — тихо ответила Ирина. — Он даже рассказал, как именно. Он... он всегда был ненормальным. Я безумно его боялась.
— Тогда у меня к тебе одна просьба, — Дмитрий взял её за руку. — Ты больше никогда в жизни не вспомнишь про него. Договорились? Сразу после суда.
Ирина вышла на крыльцо больницы, опираясь на руку Дмитрия, но уже своими ногами. Варя распахнула глаза, а потом бросилась к маме, обхватила её и разрыдалась — уже не от горя, а от счастья. Мать Дмитрия, глядя на них, повернулась к сыну и улыбнулась:
— Ну что, Дим, я так понимаю, у меня теперь не только невестка, но и внучка.
Он обнял мать, чувствуя невероятную лёгкость на душе:
— Ты у меня всегда была самой мудрой.
Через полгода Геннадия всё-таки посадили, и Ирина, глядя на Дмитрия, знала: впереди у них только счастье.