Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 11
Веру Ивановну искали почти два дня. Нашли в лесу, на опушке. Она лежала на траве лицом вниз и рыдала так, будто волки воют. Подойдя к ней, мужчины и женщины подумали, что она оплакивает мужа, прося у него прощения.
— Виновата я, родной мой!! — всхлипывала Вера, разбивая костлявыми кулачками землю. — Никогда себе этого не прощу!
— Чего это она? — шептались бабы, уставившись на содрогающееся тело Веры. — Он же от пьянки помер, она-то тут при чем?
— Кажись, подлила ему чего-то, вот и мается. А ну, Вера, вставай, подымайся, а то вся застудишься…
Привели её домой, уложили в койку. Вера всю дорогу причитала, припадала к плечу соседки Клавдии, заливаясь горькими слезами.
— Довели бабу, — рассказывала Клава, когда все покинули дом и начали расходиться, — Лёнька с Катькой доведут её до гробовой доски. Тут ещё и приживалка нарисовалась. Молодая, симпатичная. Уведёт Лёньку, ей-богу уведёт.
— А я-то думаю, что это за девица у них во дворе крутится, — хихикнула Варвара, круглолицая доярка. – Как ни пройду мимо, она то с ведром, то с лопатой. Видать, Катька с ней мужика не поделили, вот Ивановна и сбёгла из дому-то.
— Ага, раньше женить его не получалось, а сейчас прям нарасхват.
— Бабы, а у нее ведь на днях приступ был, небось Катька своим гонором и довела.
— Приступ? Да ладно. А как же она в лесу-то оказалась?
— А вот тут подумать надо. Кто её туда согнал? Не Катька ли? — Клавдия стояла на дороге и бросала на дом Веры короткие взгляды.
— Ну-у Ка-а-атька-а-а, ну оторва. Со своими поцапалась, теперь за Верку взялась. Ой, девоньки, что делается…
— Посмотрим, что дальше будет, — покачала Клава головой. — Авось подружатся.
После побега Вера стала неузнаваема. Ночами бродила по дому, что-то шепча себе под нос, днём всё больше лежала. Спала мало, почти ничего не ела, не разговаривала ни с кем. Лёня пытался как-то приободрить мать, но та даже не слушала его. То глаза закроет, мол, уходи, то уставится в одну точку и молчит. Катя не спешила «расшевелить» будущую свекровь. Ей было спокойней от того, что в доме тихо, никто не придирается, не кричит, не жужжит над ухом. С детства Катя знает, какая бывает противная Вера Ивановна. Молчит и слава богу. Поставит перед ней тарелку с супом и уходит. Лида же старалась угодить бабушке. Или песенку ей споёт, или рассказывает что-нибудь о своей покойной матери. Вера слушает и молчит, будто воды в рот набрала. Но однажды она не выдержала:
— Да что ты врёшь? — выдала женщина, засопев. — Слишком мала ты была, чтобы помнить мать свою. Чешет и чешет, надоела уже. Замолчи и отстань от меня, бессовестная! Я тебя просила с Катькой помочь, а ты и ухом не ведешь. И зачем ты только такая мне на голову свалилась? Уйди с глаз долой, не до тебя мне сейчас. Не видишь, что ли, плохо мне, а у тебя язык будто подвешен. Уйди, говорю, сил нет глядеть на тебя. Внучка – тоже мне. На Нинку вовсе не похожа. Да и на Илью не смахиваешь. Точно внучка-то? Может, залётная какая, а я на радостях и впустила в хату. А ну, покажь метрику. И быстро!
Лида не стала спорить. Подала бабушке метрику и ушла в магазин. Покрутив в руках бумажку, Вера бросила её на кровать.
— Не могла такая чудачка у Нинки родиться. Подкидыш. В роддоме перепутали.
В магазине Лида, отстояв очередь, купила хлеб и сахар, наслушалась местных сплетен. Оказывается, бабушка сошла с ума, так решили бабы, громко переговариваясь. Будто из-за мужа у неё мозги набекрень, хотя и вышла замуж не по любви. Старушки гордо высказывали своё мнение, не стесняясь никого вокруг.
— Петька на Марфе женился, вот Верка в отместку и отравила мужа своего. Отомстила вместо Петьки. Всю жизнь прожила с нелюбимым, не выдержала.
— Агась, Алексей пил безбожно, видать, горе своё заливал. Верка к Петьке, а Алёшка за бутылку.
— Неужто гуляла? Быть этого не может.
— Конечно, гуляла. Не смогла любовь свою забыть.
— Если б с немцем шашни не крутила, то б Петька на ней женился.
— Точно! Забрюхатила от врага, вот Пётр её и бросил.
Лида вышла на улицу красная, как рак. Новости о бабушке звенели в её голове звонким колоколом. Если о бабуле такое говорят, то Лиде в этой деревне точно жизни не дадут. Будут считать внучкой предательницы.
— Господи, и за что мне всё это? — подняла глаза к небу Лида.
— Привет, — неожиданно произнёс молодой мужской голос.
Лида, переведя отрешённый взгляд на парня, натянуто улыбнулась.
— Здравствуй, Паша.
— Подвезти? — Павел показал глазами на велосипед, на котором сидел.
— Спасибо, — согласно кивнула Лида.
Она села на раму и велосипед тронулся с места. Лида, ощутив приятный запах, исходивший от тела парня, зажмурилась. От Павла пахло чем-то цветочным, сладковатым. Она представила, как они вдвоем идут по полю, заросшему васильками и ромашками, над головами щебечут воробьи, теплый ветерок обдувает их лица…
— Лид, — Павел притормозил у забора ее дома, — как там Вера Ивановна? Думаю зайти, проведать.
— Не надо, — Лида слезла, встала перед ним, — она не в духе.
— Понял. Слушай, прогуляемся вечером?
— Не знаю, — опешила Лида, попятившись к калитке.
— Или ты занята?
— Да вроде бы… нет.
— Тогда я зайду за тобой часиков в десять?
— Ну-у… заходи, — пожала она плечами.
Кивнув, Павел развернул своего железного коня и исчез за поворотом. Лида, подождав, когда он уедет, повернулась к дому. На крыльце стояла бабушка и с недовольным видом качала головой.
— Эх ты-ы-ы, шаболда. На Павлика глаз свой бесстыжий положила? Я тебе покажу, как порядочных ребят окручивать, — Вера спустилась по ступеням и медленно подходила к внучке. — Не позволю хорошего парня с пути сбивать. А ну! Пошла в дом, зараза! Теперь за наших, местных, принялась? Быстро в дом! Я тебе не батька, выгонять не стану. Сама учить буду, как подобает вести себя в мужском обществе!
(в понедельник)