В день, когда ЗАГС выдал им свидетельство о разводе, Елена почувствовала не горечь, а облегчение. Впереди открывалась новая жизнь, полная возможностей. А позади оставался Павел — удобный, предсказуемый и, главное, по-прежнему влюблённый в неё дурак.
Развод инициировала она. Нашла вариант поинтереснее: Максим, владелец небольшого бизнеса, с деньгами, с планами, с перспективой. Но одно дело — перспектива, другое — стабильность. Максим был щедр, но непостоянен. Сегодня ресторан, завтра — молчит два дня. А Павел... Павел был надёжен, как швейцарские часы. И она решила оставить его в режиме ожидания. На всякий случай. Для подстраховки. Для "чёрного дня".
Первые звоночки прозвенели через месяц после развода. Елена написала в мессенджер: «Паш, привет. Я в очень сложной ситуации. Займи до зарплаты?». Павел молча перевёл. Потом было: «Паш, можешь забрать мою маму из больницы? А то я на работе». Павел забрал. Потом: «Паш, у меня ноут сломался, а все документы там. Ты же разбираешься?». Павел приехал, починил, выслушал её жалобы на тяжёлую жизнь, на то, как она устала, как Макс её не ценит. В его глазах теплилась надежда.
Она видела это. И пользовалась.
Два года. Два года Елена искусно жонглировала: с Максимом — рестораны, фото в соцсетях, красивая жизнь. С Павлом — слёзы, просьбы, обещания «когда-нибудь всё понять» и редкие, тщательно дозированные намёки на то, что "она, кажется, ошиблась с выбором". Павел не задавал лишних вопросов. Он просто был. Тенью. Техподдержкой. Бесплатным таксистом.
Два года она вытирала о него ноги, уверенная, что так будет всегда.
Всё рухнуло в один вторник.
У Максима случился кризис, деньги кончились, и он, собрав вещи, укатил к морю "подышать воздухом и переосмыслить жизнь", оставив Елену с арендной платой за съёмную квартиру и кредитом за шубу. Паника сковала её холодом. Но тут же пришло привычное решение — Павел. Спасательный круг, который никогда не тонул.
Она набрала его номер, включив самый отработанный режим — "беззащитная и растерянная".
— Паш, привет. Случилось ужасное. Макс меня бросил. Я в отчаянии. Мне совсем некуда идти, квартира завтра заканчивается, денег нет. Можно я поживу у тебя немного? Я всё понимаю, но мне очень страшно...
Она ждала привычного: «Приезжай, конечно. Чем помочь?». Ждала, что в трубке раздастся знакомый, заботливый голос.
Вместо этого — короткий смешок. Холодный, сухой, как осенний лист.
— Лена, — голос Павла звучал спокойно и отстранённо. — А ты знаешь, что у меня в воскресенье была свадьба?
Тишина в трубке стала вакуумной.
— Что? — выдохнула она.
— Свадьба. Женился. На Кате. Помнишь, ты её называла «серая мышь»? Два года я таскал твои чемоданы, чинил твой ноутбук, слушал твои сопли про Макса. А Катя в это время просто была рядом. Не просила. Не манипулировала. Просто была. И знаешь, Лена, когда рядом с тобой человек не из чувства долга, а из чувства любви — это дорогого стоит.
— Но... но ты же... ты же всегда... — залепетала она.
— Всегда что? Был удобным? Был твоим запасным аэродромом? — в его голосе не было злости, только усталость. — Знаешь, сколько раз я хотел тебе отказать? Сколько раз сжимал кулаки, когда ты приезжала ко мне на машине, которую я тебе купил, на заднем сиденье которой лежали цветы от другого? Но я надеялся. Дурак. Спасибо тебе, Лена. Ты научила меня главному — видеть манипуляции.
— Но как ты мог?! Я же тебя... — она запнулась, подбирая слово.
— Любила? — закончил за неё Павел. — Ты меня использовала. Два года. И самое смешное, что я сам это позволял. Но теперь — нет. Извини, мне нужно кормить кота. Катя просила.
Он повесил трубку.
Елена ещё минуту смотрела на погасший экран. Потом нажала перезвонить. Сброс. Ещё раз. Сброс. Потом сообщение: «Паша, умоляю, мне правда негде жить!» Прочитано. Молчание. Она написала снова: "Ты не можешь так со мной поступить!". Прочитано. Молчание. «Ну пожалуйста, хоть немного денег!». Прочитано. Молчание.
И тут её накрыло. Нет, не осознание своей неправоты. Не раскаяние. Её накрыла ярость. Горячая, иррациональная, всепоглощающая. Как он смеет? Как этот тюфяк, этот вечный мальчик на побегушках, этот запасной вариант смеет ей отказывать? Кто дал ему право быть счастливым? Кто разрешил ему жениться на какой-то там «серой мыши»?
Она металась по квартире, скидывая вещи с полок. В голове пульсировало: «Не имеешь права! Ты мой! Я тебя не отпускала!». Телефон летал по дивану от бессильных ударов кулаком. В этот момент она ненавидела его сильнее, чем когда-либо любила Макса. Потому что Макс её просто бросил. А Павел... Павел посмел стать недосягаемым.
Её "бомбило" не от того, что она потеряла помощь. Её "бомбило" от того, что её инструмент перестал работать. Рычаг сломался. Кукла перестала дёргаться за ниточки. Самое страшное для манипулятора — не одиночество, не нужда. Самое страшное — когда жертва вдруг просыпается и уходит, хлопнув дверью перед носом у того, кто считал себя кукловодом.
Неделю спустя Павел, обнимая Катю на их скромной кухне, смотрел, как в его телефоне одно за другим гаснут уведомления от Лены. Последнее было: «Ты ещё пожалеешь. Она тебя бросит, как только узнает, какой ты тряпка был со мной».
Он улыбнулся, убрал телефон в ящик и поцеловал жену в макушку.
— Кто там? — спросила Катя, помешивая суп.
— Никто. Прошлое, которому нечего предложить будущему.
А Елена осталась одна. Без денег, без жилья, без запасного аэродрома. И с единственным вопросом, который жёг её изнутри сильнее любой обиды: «Как он посмел стать свободным?» А вас дорогие читатели и подписчики приглашаю в свой телеграм канал, где много всего о женщинах, мужчинах и отношениях.