Старый телевизор уютно гудел, заполняя вечернюю тишину потрескиванием статики. После занудных сериалов, когда тетя Ася, эта вездесущая спасительница белья, наконец, утихомирилась, эфир вдруг ожил. На экране замелькали кадры вечернего Киева, с его вечной суетой и неоновыми вывесками, отражающимися в мутной воде Днепра. Шел прямой эфир "5 канала", и анонсированное журналистское расследование обещало копнуть вглубь городских проблем.
Речь шла о насущной головной боли любого мегаполиса – утилизации отходов. Камера скользила по замусоренным подворотням, заплеванным тротуарам, переполненным мусорным бакам, ставшим настоящим раем для крыс и тараканов. Особенно удручающее впечатление производили захламленные подвалы жилых домов и подземные переходы, превращенные в общественные туалеты и пристанища для бездомных. Все это создавало удушающую атмосферу запустения и безнадежности.
Вскоре в кадре появился лощеный чиновник, облаченный в дорогой костюм, который, казалось, был предназначен для другого мира, где не существует зловония помоек и грязных крыс. На его лице читалась скорбь, а в голосе звучали нотки искреннего возмущения. Он жаловался на свое "бедственное положение", которое, по его словам, мешало ему эффективно бороться с грызунами, расплодившимися в городе до невероятных масштабов.
Суть его проблемы оказалась до смешного банальной. Оказывается, в коммунальные платежи каждого киевлянина заложена скромная сумма, предназначенная для дератизации – уничтожения крыс и прочей нежелательной живности. Всего-то пять копеек за квадратный метр жилой площади. Но, как известно, копейка рубль бережет, и в масштабах огромного города за год набегала весьма внушительная сумма – двадцать три миллиона гривен, что по тогдашнему курсу составляло около четырех с половиной миллионов долларов США.
И вот тут начиналось самое интересное. Из этих огромных денег, выделенных налогоплательщиками на борьбу с грызунами, ведомству этого достойного чиновника в прошлом году перечислили… всего один миллион гривен. Куда делись остальные двадцать два миллиона? Растворились в коррупционных схемах, осели в карманах нечистых на руку дельцов. Чиновник разводил руками и сокрушенно качал головой, мол, сам в шоке, ничего не могу поделать.
Журналист, явно не впечатленный его актерским мастерством, задал резонный вопрос: а что же было сделано на этот жалкий миллион? Чиновник расправил плечи и, не без гордости в голосе, отрапортовал, что его ведомство сумело "ликвидировать" восемьсот крыс. "Ликвидировать" – звучало почти как военная операция. Журналист уточнил, каким образом была проведена "ликвидация". Оказалось, что часть крыс была отравлена, часть – поймана в крысоловки, а значительное количество… просто подобрали дохлыми на улицах и в подвалах. Всех их тщательно пересчитали, задокументировали и сдали в утилизацию.
И тут меня осенило. Восемьсот крыс, миллион гривен. Путем нехитрых математических вычислений получалось, что на "поминки" одной крысы государство потратило одну тысячу двести пятьдесят гривен! Тысяча двести пятьдесят гривен на каждую дохлую крысу! Эта цифра показалась мне настолько абсурдной, что я не сразу поверил. Пересчитал еще раз – все верно.
Для сравнения, единовременное пособие на погребение родственника в то время составляло семьсот гривен. Семьсот гривен на похороны человека и тысяча двести пятьдесят гривен на утилизацию дохлой крысы! Получалось, что умереть в этой стране было гораздо дешевле, чем быть крысой.
Я сидел перед телевизором, ошеломленный этим вопиющим абсурдом. В голове крутились мысли о том, куда катится этот мир, где воровство и коррупция достигли таких невероятных масштабов, что на "поминки" крысы тратятся деньги, которых хватило бы на достойную жизнь для многих пенсионеров или на лечение больных детей.
Я вспомнил свою бабушку, которая всю жизнь проработала учительницей в школе и получала мизерную пенсию, которой едва хватало на хлеб и лекарства. Вспомнил соседа, ветерана войны, который жил в нищете и просил милостыню возле метро. И вот, оказывается, на каждую крысу государство готово потратить почти в два раза больше, чем на похороны человека!
В этот момент в комнату вошла жена. Увидев мое помрачневшее лицо, она спросила, что случилось. Я пересказал ей сюжет журналистского расследования и поделился своими мыслями. Она только вздохнула и сказала: "Что ты удивляешься? Это же Украина. Здесь всегда так было и, наверное, так будет".
Но я не хотел мириться с этой мыслью. Не хотел верить, что коррупция и воровство стали здесь нормой жизни. Мне хотелось верить, что когда-нибудь все изменится к лучшему, что воры будут сидеть в тюрьме, а деньги, предназначенные для народа, будут идти на нужды народа, а не оседать в карманах чиновников-ворюг.
После новостей началась какая-то развлекательная передача, но я уже не мог ее смотреть. Выключил телевизор и вышел на балкон. Ночной Киев раскинулся передо мной во всей своей красе. Миллионы огней мерцали в темноте, создавая иллюзию благополучия и процветания. Но я знал, что за этой красивой картинкой скрывается уродливая правда – коррупция, нищета, безнадежность.
Я долго стоял на балконе, курил и смотрел на ночной город. В голове роились мысли о крысах, о чиновниках, о бабушке, о соседях, о стране. И чем больше я думал, тем больше убеждался в том, что с этим нужно что-то делать. Нельзя просто сидеть и смотреть, как воруют наши деньги и плюют на наши головы. Нужно бороться за правду, за справедливость, за будущее своих детей.
Но как бороться? С чего начать? Эти вопросы мучили меня всю ночь. Я понимал, что один в поле не воин, что бороться с коррумпированной системой очень сложно, но сдаваться я не собирался.
Утром я проснулся с твердым намерением что-то предпринять. Решил написать письмо в газету, рассказать о том, что увидел по телевизору, поделиться своими мыслями. Может быть, мое письмо прочитают другие люди, и они тоже задумаются о том, что происходит в стране. Может быть, вместе мы сможем что-то изменить.
Я сел за компьютер и начал писать. Писал долго и увлеченно, стараясь передать все свои чувства и мысли. Писал о крысах, о чиновниках, о бабушке, о соседях, о стране. Писал о том, что нужно бороться за правду и справедливость.
Когда я закончил писать, почувствовал облегчение. Словно камень с души упал. Я отправил письмо в редакцию газеты и стал ждать ответа. Ждал несколько дней, но ответа не было. Я уже начал думать, что мое письмо никто не прочитал, что оно затерялось в куче других писем.
Но однажды утром, когда я шел на работу, увидел в киоске газету с моей фамилией на первой полосе. Сердце бешено заколотилось. Купил газету и начал читать. Это была моя статья! Ее напечатали!
Я стоял посреди улицы и читал свою статью, не обращая внимания на прохожих. Читал и плакал. Плакал от радости, от гордости, от надежды.
Моя статья вызвала большой резонанс в обществе. Ее перепечатали другие газеты, о ней говорили по радио и телевидению. Люди звонили в редакцию газеты и выражали свою поддержку. Чиновники забеспокоились и начали оправдываться.
Вскоре была создана специальная комиссия по расследованию фактов коррупции в коммунальном хозяйстве. Было возбуждено несколько уголовных дел. Некоторых чиновников уволили, а некоторых даже посадили в тюрьму.
Я понимал, что это только начало, что коррупция в стране еще очень сильна, но я был уверен, что мы на правильном пути. Мы начали бороться, и мы обязательно победим.
После публикации статьи моя жизнь изменилась. Меня стали узнавать на улице, благодарили за мою работу. Я стал участвовать в различных теле- и радиопередачах, рассказывал о проблемах страны и предлагал пути их решения.
Я стал известен как "человек, который разоблачил крысиную мафию". Это прозвище мне понравилось. Оно звучало забавно и правдиво.
Я продолжал бороться с коррупцией и воровством. Создал общественную организацию, которая занималась расследованием коррупционных схем. Наша организация помогла разоблачить многих чиновников-ворюг.
Конечно, у меня было много врагов. Мне угрожали, на меня клеветали, меня пытались подкупить. Но я не сдавался. Я знал, что за мной правда, что за мной народ.
Я верил, что когда-нибудь в нашей стране будет справедливость, что воры будут сидеть в тюрьме, а честные люди будут жить достойно.
Шли годы. В стране многое изменилось. Коррупции стало меньше, но она все еще оставалась серьезной проблемой. Однако люди стали более сознательными и активными. Они больше не хотели мириться с несправедливостью.
Я состарился, но не изменил своим принципам. Продолжал бороться за правду и справедливость. Написал несколько книг о коррупции и о своей борьбе с ней.
Однажды ко мне пришел молодой журналист и попросил рассказать о моей жизни. Я рассказал ему все, начиная с того вечера, когда увидел по телевизору сюжет о крысах и чиновниках.
Журналист внимательно слушал и записывал. Когда я закончил рассказывать, он сказал: "Вы – герой! Вы – настоящий герой Украины!".
Я улыбнулся и ответил: "Я не герой. Я просто делал то, что должен был делать. Каждый должен бороться за правду и справедливость. Только тогда мы сможем построить достойную страну для наших детей и внуков".
Телевизор продолжал гудеть, заполняя вечернюю тишину. Но теперь это был уже не старый советский телевизор, а современный плазменный экран. И на этом экране показывали документальный фильм обо мне – "Человек, который разоблачил крысиную мафию".
