— Надюш, ты же всё равно дома? — голос в трубке был таким лёгким, почти беззаботным, будто речь шла о сущей ерунде. — Забери, пожалуйста, девочек из садика в три. Мне смену не отпускают.
Надя посмотрела на экран ноутбука. Там мигал курсор посередине незаконченного текста — она писала уже второй час, и наконец-то пошло. Но голос в трубке ждал.
— Хорошо, Маш. Заберу.
— Ты лучшая! Я часам к восьми приеду.
Маша отключилась раньше, чем Надя успела что-то добавить.
Она положила телефон на стол и ещё раз посмотрела на экран. До трёх оставалось два часа. Можно успеть. Надя вернулась к тексту, но мысль уже ушла куда-то в сторону, и следующие полчаса она просто переставляла слова с места на место, добиваясь от себя той же концентрации, что была до звонка.
Не добилась.
В три она шла по февральской улице в сторону садика — мороз щипал щёки, под ногами скрипел снег. Двойняшек она увидела издалека: Милана и Милена стояли у ворот рядом с воспитательницей и о чём-то спорили между собой — негромко, но с полной серьёзностью, как умеют спорить только пятилетние дети, которые абсолютно уверены в своей правоте.
— Тётя Надя! — Милана первой бросилась к ней, Милена — сразу следом, и Надя поймала обеих, потому что иначе они бы просто налетели на неё, как два маленьких снаряда.
— Пришла всё-таки, — сказала воспитательница с явным облегчением. — А то мы уже волновались.
Надя улыбнулась, взяла девочек за руки и повела домой.
Дома двойняшки разделись, разбросали куртки по прихожей, попросили есть, потом мультики, потом снова есть, потом захотели рисовать и попросили бумагу, и Надя давала им бумагу, разогревала еду, ставила мультики и всё пыталась вернуться к ноутбуку — хотя бы на пятнадцать минут. Ни разу не получилось дольше трёх.
В восемь вечера приехала Маша — румяная с мороза, в хорошем настроении, с пакетом из супермаркета.
— Девчонки, собирайтесь! — крикнула она с порога. Потом повернулась к Наде: — Спасибо тебе огромное. Ты меня выручила.
— Всё нормально, — сказала Надя.
— Ты лучшая, правда. — Маша уже одевала Милану, Милена крутилась рядом. — Я тебе должна!
Она сказала это так, будто это была просто фраза, а не обещание. Надя это заметила. Но не сказала ничего.
Когда за ними закрылась дверь, она вернулась к ноутбуку, дописала текст за сорок минут и отправила заказчику. Было почти десять вечера. На два часа позже срока — заказчик написал «окей, но в следующий раз просите о переносе заранее».
Надя закрыла ноутбук. Потёрла глаза. За окном была тёмная февральская ночь.
Руслан пришёл в половине одиннадцатого — задержался на работе. Увидел усталое лицо жены и спросил:
— Что случилось?
— Ничего. Маша попросила посидеть с девочками.
— А, — сказал Руслан. Помолчал. — Ну она одна с двумя детьми, Надь. Трудно ей.
— Я понимаю.
— Ты молодец, что помогла.
Надя посмотрела на него. Потом встала и пошла в ванную.
Она не стала ничего объяснять. Просто потому, что это был первый раз, и, может быть, действительно последний.
Но это был не последний раз.
***
Следующий звонок от Маши случился через четыре дня.
— Надюш, у меня утренняя смена завтра. Могу я привести девочек к восьми? Ты же всё равно встаёшь рано.
Надя смотрела в потолок. Она только что встала, и кофе ещё не был готов.
— Завтра у меня звонок с заказчиком в девять, Маш.
— Ну они не мешают же! Порисуют, посмотрят мультики.
Надя хотела сказать, что мешают. Что двойняшки в пять лет очень даже мешают — они громкие, любопытные, им всё надо объяснить и на всё ответить, и сосредоточиться рядом с ними просто невозможно. Но вместо этого она сказала:
— Хорошо. Приводи.
Маша привезла девочек в восемь, оставила пакет с одеждой на смену и умчалась. Руслан в это время уже был на работе. Надя провела звонок с заказчиком, пока Милена дёргала её за рукав и спрашивала, где у них живёт кот. Никакого кота у них не было. Надя объясняла это шёпотом — рукой прикрывая микрофон — и одновременно пыталась отвечать на вопросы заказчика.
После звонка заказчик написал в чат: «Надежда, вы нас слышали плохо, в следующий раз проверьте связь».
Надя положила телефон на стол. Милена смотрела на неё большими глазами.
— Тётя Надя, а кот правда не живёт?
— Правда, Милен.
— Жалко.
— Да, — согласилась Надя. — Жалко.
Маша забрала детей только в семь вечера. И снова — спасибо, ты лучшая, я тебе должна. И снова — ничего конкретного.
Так прошла первая неделя февраля. Потом вторая. Маша звонила почти каждый день — то с утра, то после обеда, то просила забрать из садика, то просто привозила детей и уходила быстро, пока Надя не успевала сказать «нет». Два раза за две недели Надя всё-таки отказала — сослалась на срочную работу. Маша каждый раз отвечала с такой обидой в голосе, что Надя потом ещё долго сидела с неприятным ощущением в груди.
По вечерам Руслан спрашивал, как прошёл день. Надя отвечала — нормально, работала, девочки были. Руслан кивал. Иногда говорил: «Маша говорит, что ты очень ей помогаешь». Надя смотрела на него и думала: а ты сам как думаешь?
Но вслух не спрашивала.
Потом случился дедлайн.
Это был большой проект — один из главных заказчиков, с которым Надя работала уже больше года. Объёмный текст, сроки жёсткие. Она предупредила всех заранее: неделя плотной работы, прошу не беспокоить. Руслану сказала. Маше тоже — мягко, но чётко: «На этой неделе не смогу, у меня сдача».
Маша сказала: «Конечно, я всё понимаю».
На третий день позвонила в половину девятого утра.
— Надюш, я знаю, что ты занята, но у меня совсем никак. Только до обеда, они будут тихими, обещаю.
Надя стояла перед открытой дверью — потому что открыла её машинально, на звонок, ещё не сообразив — а за дверью уже стояли Милана и Милена с рюкзаками. И Маша, которая смотрела на неё с выражением человека, который очень устал и очень надеется.
И Надя пропустила детей внутрь.
До обеда растянулось до шести вечера. Надя сдала проект с опозданием на сутки. Заказчик написал коротко: «Надежда, мы договаривались на другую дату. Буду иметь в виду».
Это была первая трещина в работе, которую Надя строила три года.
Вечером, когда Руслан пришёл домой и она рассказала ему всё — спокойно, без слёз, просто факты — он помолчал, а потом сказал:
— Ну ты же сама открыла дверь. Могла не открывать.
Надя посмотрела на него долгим взглядом.
— Мог бы и ты поговорить с сестрой. Ты же знал, что у меня сдача.
— Я не знал, что она позвонит именно сегодня.
— Руслан, — сказала Надя тихо. — Она звонит каждый день. Я не нянька, чтобы сидеть с детьми твоей сестры, у меня своих дел полно!
Он снова помолчал. Потом:
— Ладно. Я поговорю с ней.
***
Руслан поговорил с Машей в воскресенье. Надя не присутствовала при разговоре — ушла в комнату, закрыла дверь. Слышала только голоса: сначала ровные, потом Машин — выше, тоньше. Потом тихо.
Руслан вошёл к ней через двадцать минут.
— Поговорил.
— И?
Он сел на край кровати. Потёр ладонью затылок.
— Она расстроилась. Говорит, что не думала, что мешает. Говорит, что у неё правда нет выхода — на няню денег нет, бабушка далеко, а ей надо работать.
Надя ждала.
— В общем, — продолжил Руслан, — она постарается реже просить. Только в крайнем случае.
— «Постарается»? — переспросила Надя.
— Ну, Надь. Она же одна. Ты понимаешь?
— Я понимаю, что она одна. — Надя смотрела на него ровно. — Я не понимаю, почему её проблемы решаю я.
— Потому что ты дома! — Руслан сказал это без злого умысла, просто как факт. — У тебя гибкий график, ты сама себе хозяйка. А Маша привязана к смене.
— Руслан. — Надя говорила медленно, чтобы слова дошли. — Я работаю дома. Это не значит, что я не работаю. Я зарабатываю деньги. Реальные. Каждый месяц. И когда я сижу с детьми вместо работы — я теряю эти деньги. Понимаешь?
Он смотрел на неё. Надя не могла понять, дошло ли.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Но Маше сейчас трудно.
— Мне тоже бывает трудно, — ответила Надя. Очень тихо.
Руслан не нашёлся, что сказать. Встал, потянулся.
— Ладно. Она сказала — реже. Посмотрим.
Надя смотрела ему вслед и думала о том, что «посмотрим» — это не ответ. Это просто способ закрыть разговор.
«Реже» продержалось четыре дня.
В четверг Маша позвонила снова — и снова с тем же голосом, лёгким и уверенным, будто никакого разговора в воскресенье не было вовсе. Надя взяла трубку и почувствовала, как что-то внутри сжалось.
— Надюш, у меня инвентаризация, задержусь до восьми. Заберёшь девочек в три?
— Маша, — сказала Надя. — Мы же говорили.
— Ну это крайний случай, честно. Инвентаризацию не перенесут.
Пауза.
— Хорошо, — сказала Надя. И сразу же почувствовала, как это «хорошо» застревает где-то в горле.
Она забрала девочек. Провела с ними пять часов. Потом написала заказчику, что задержит текст до завтра. Заказчик ответил сдержанно.
В тот вечер Надя позвонила подруге.
***
Катя жила в десяти минутах ходьбы — они дружили ещё со школы, и за все эти годы у них выработалось одно правило: говорить прямо.
— Катя, — сказала Надя в трубку. — Я, кажется, схожу с ума.
— Рассказывай.
Надя рассказала. Всё — с первого звонка в начале февраля до сегодняшнего дня. Катя слушала молча, не перебивала. Когда Надя закончила, пауза длилась секунд десять.
— Подожди, — сказала Катя. — Руслан знает об этом?
— Знает. Я ему всё объяснила.
— И что он сказал?
— Что Маше трудно.
— А про тебя что сказал?
Надя открыла рот. Закрыла. Подумала.
— Ничего особенного, — сказала она наконец.
— Вот именно, — ответила Катя. — Надь, ты злишься на Машу. А злиться надо на Руслана.
— Почему?
— Потому что Маша берёт то, что ей дают. Она не плохой человек — она просто привыкла, что брат решает её проблемы. Сначала он решал сам, теперь решаешь ты вместо него. А он доволен — и сестре помог, и сам ни при чём. Удобно.
Надя долго молчала.
— Я не думала об этом так.
— А ты подумай, — сказала Катя просто.
Надя положила трубку и долго сидела на кухне. За окном темнело — февраль темнеет рано. Она прокручивала в голове все разговоры с Русланом за последние две недели. «Она же одна». «Ты же дома». «Ты молодец, что помогла». Ни разу он не сказал: «Это нечестно по отношению к тебе». Ни разу не спросил: «Тебе нормально?»
Он просто был доволен, что вопрос решается сам собой. Что кто-то берёт на себя неудобную задачу — и это кто-то не он.
Надя встала. Прошлась по кухне. Посмотрела на ноутбук на столе — на котором лежала работа, которую она снова отложила сегодня.
Она приняла решение не в тот момент. Оно пришло само — тихо, без лишних слов. Просто что-то внутри встало на место.
***
Утро следующей пятницы начиналось обычно. Надя встала в семь, включила ноутбук, сварила кофе. Руслан ещё спал — у него смена начиналась позже. В восемь она уже работала — шёл материал, слова складывались легко, и она чувствовала то редкое состояние потока, когда лучше не отвлекаться.
В восемь двадцать в дверь позвонили.
Надя поняла раньше, чем открыла. Что-то в самом звуке звонка — уверенное, привычное — уже говорило, кто это.
За дверью стояла Маша. В пальто, с сумкой на плече. За ней — Милана и Милена с рюкзаками. И ещё пакет в Машиной руке — с едой, судя по всему, на весь день.
— Надюш, — начала Маша, протягивая пакет. — Я всё собрала, им только разогреть в обед. У меня сегодня...
— Маша, — сказала Надя.
Что-то в её голосе заставило Машу замолчать на полуслове.
— Я сегодня не могу.
Маша моргнула.
— Как не можешь? Ты же дома.
— Я работаю.
— Ну они же не мешают! — В Машином голосе появилось то самое лёгкое удивление, которое всегда появлялось в таких разговорах, — будто Надя говорила что-то совершенно непонятное. — Они тихо посидят, порисуют...
— Они не сидят тихо, Маша. Никогда. — Надя говорила ровно. — И я не могу работать, когда они здесь. Это так не работает.
— Но мне смена через сорок минут!
— Я понимаю. Позвони Руслану.
Маша смотрела на неё — растерянно, почти обиженно.
— Руслану? Он же на работе...
— Он ещё дома. — Надя кивнула в сторону коридора. — Постучи, он в спальне.
И закрыла дверь.
Она вернулась к ноутбуку. Руки были совершенно спокойны. Она сама удивилась этому спокойствию — ожидала чего угодно, только не этого.
Через три минуты из спальни донёсся голос Руслана — сонный, потом всё более удивлённый. Потом — Машин, быстрый, объясняющий. Потом в прихожей затопали маленькие ноги, что-то упало, Милана что-то сказала Милене, Милена засмеялась.
Надя работала.
В десять Руслан заглянул к ней в комнату. Он был одет — собрался на работу.
— Я девочек в садик отвёз, — сказал он. — Маша опоздала на двадцать минут.
— Знаю.
Пауза.
— Надь, зачем так? Она же не успевала.
— Руслан, — сказала Надя, не отрываясь от экрана. — Я работаю. Поговорим вечером.
Он постоял ещё секунду. Потом ушёл.
***
Вечером Руслан был мрачным. Надя это видела — по тому, как он двигался по квартире, как отвечал односложно. Он ждал объяснений. Или оправданий.
Надя накрыла на стол. Они поели молча. Потом Руслан не выдержал первым.
— Объясни мне, что это было.
— Что именно?
— Ты закрыла дверь перед сестрой.
— Я сказала, что не могу взять детей. И предложила решение — позвонить тебе. — Надя отложила вилку. — Это нормальная реакция.
— Нормальная? — Руслан смотрел на неё. — Она едва не опоздала на работу!
— Руслан. — Надя подождала, пока он посмотрит ей в глаза. — Я каждый день сижу с детьми. Каждый. Я срываю сроки. Я потеряла доверие одного заказчика. Я работаю по ночам, потому что днём не могу. И всё это время ты говоришь мне «она же одна», «ты же дома», «ты молодец, что помогаешь». — Она говорила тихо, но чётко. — Ты ни разу не спросил, как я.
— Я знал, как ты! Ты же не жаловалась!
— Потому что ты не слышал. Я говорила. Несколько раз.
Руслан открыл рот. Закрыл. На его лице появилось что-то — не злость уже, а что-то более неудобное. Он встал из-за стола, прошёлся по кухне.
— Ладно. Допустим. Но нельзя было просто поговорить с Машей по-человечески?
— Я говорила. Ты говорил. Она говорила «постараюсь». И на четвёртый день всё возвращалось.
— Она в трудной ситуации!
— Руслан! — Надя наконец повысила голос. Не намного — просто голос стал твёрже. — Хорошо быть добрым за чужой счёт. Это не ты сидишь с детьми. Это я. Каждый день. Бесплатно. Без спроса. Ты принял решение за меня и не заметил этого.
Он остановился посреди кухни.
— Я не принимал за тебя никаких решений.
— Ты сказал Маше, что я дома и могу помочь. Ты сказал это — когда? В первый раз? Во второй? — Надя смотрела на него спокойно. — Ты дал ей понять, что это нормально. Что я буду. Всегда. Что можно не предупреждать, не спрашивать, не платить. Просто привезти детей — и всё.
Руслан молчал. Долго.
— Я не думал, что ты так воспринимаешь.
— Я воспринимаю это так, потому что это так и есть, — сказала Надя. И добавила: — С этого дня — если Маше нужна помощь с детьми, ты решаешь. Ты её брат. Ты берёшь отгул, ты едешь в садик, ты сидишь с ними. Я не против помогать иногда. Но это должно быть моё решение. Не твоё и не её.
Руслан смотрел на неё.
— У меня работа, Надь.
— У меня тоже, — ответила она просто.
***
Прошло три дня. Маша не звонила — видимо, Руслан что-то ей сказал, или сама выдержала паузу. Надя работала — спокойно, в своём темпе, и за эти три дня успела сделать столько, сколько обычно делала за неделю.
На четвёртый день Руслану позвонила Маша.
Надя слышала разговор не полностью — только то, что Руслан говорил всё тише, потом вышел в коридор. Потом вернулся.
— Маше надо забрать детей в три. Ей не отпускают.
— Хорошо, — сказала Надя. — Ты поедешь?
— У меня переговоры в четыре.
— Руслан.
— Надь, ну я физически не могу.
— А я могу?
Он смотрел на неё. Потом взял телефон и начал кому-то звонить. Через минуту сказал Маше: «Я перенёс переговоры. Заберу».
Надя ничего не сказала. Только кивнула.
В три Руслан уехал в садик. Вернулся с двойняшками в половину четвёртого — Милана сразу же спросила, где у них кот, Милена начала снимать сапоги и уронила один прямо на ногу Руслану. Руслан слегка поморщился, поднял сапог, поставил рядом.
— Тётя Надя дома? — спросила Милана.
— Тётя Надя работает, — сказал Руслан.
— А когда закончит?
— Когда закончит.
Надя работала за закрытой дверью и слышала всё это. Слышала, как Руслан включил мультики, потом пошёл на кухню, потом Милена что-то попросила, потом Милана что-то уронила, потом они начали спорить о том, чья очередь держать пульт.
В половине шестого стало тихо — двойняшки, судя по всему, уснули. В шесть Надя открыла дверь.
Руслан сидел на диване. Рядом с ним, прижавшись, спали Милана и Милена. Он смотрел в пространство перед собой с таким выражением, которое Надя видела у него редко — думающим. Не уставшим, не раздражённым. Именно думающим.
Он увидел её и сказал тихо, чтобы не разбудить детей:
— Это было два с половиной часа.
— Да.
— И у тебя так — каждый день?
— Почти.
Он ещё помолчал.
— Я не понимал.
Надя подошла, села в кресло напротив.
— Теперь понимаешь.
Маша приехала в семь. Забрала сонных девочек, поблагодарила Руслана — удивлённо, будто не ожидала его здесь увидеть. Потом посмотрела на Надю и сказала что-то вроде «спасибо» — не лёгкое и привычное, как раньше, а чуть неловкое. Живое.
***
Звонок от Светланы Дивеевой случился в субботу утром.
Свекровь Нади была женщиной конкретной — она не звонила просто так, и если звонила, то говорила прямо. Надя это давно усвоила и ценила.
— Надя, — сказала Светлана. — Руслан мне рассказал про ситуацию с Машей.
— Рассказал? — Надя не ожидала этого.
— Сам позвонил вчера вечером. Видимо, совесть заговорила. — В голосе свекрови мелькнуло что-то сухое, но не злое. — Я хочу тебе сказать одну вещь. Маша — моя дочь, и я её люблю. Но она с детства умела так смотреть, что всем хотелось её пожалеть и что-то сделать. Руслан попался на это первым. Потом ты.
— Светлана Ивановна, она не плохой человек...
— Я не говорю, что плохой. Я говорю, что привыкла. — Пауза. — Ты правильно сделала, что остановила это. Мне жаль, что раньше не остановила.
Надя не знала, что ответить. Потом сказала:
— Спасибо, что позвонили.
— Ещё одно. — Светлана сделала паузу. — Руслан тоже хороший. Просто иногда мужчины не видят того, что происходит у них под носом, пока им не покажешь. Ты показала. Это полезно.
Разговор закончился. Надя долго сидела с телефоном в руке.
Она не ожидала этого звонка. Не ожидала, что свекровь скажет именно это. Что-то в этих словах — простых, без лишнего — оказалось важнее всего, что говорилось за последние недели.
***
В воскресенье Руслан поговорил с Машей. Надя не просила его об этом — он сам. Они говорили долго, Надя слышала голоса из кухни, пока сидела в комнате с книгой. Не вслушивалась — просто слышала тон.
Потом Руслан вошёл.
— Договорились, — сказал он. — Раз в неделю — я. Если больше нужно — она ищет другой вариант. Договорилась с соседкой на подработку.
— С соседкой?
— Ну да. Там пенсионерка, согласилась присматривать за два часа в день. Маша сама нашла — оказывается, когда надо, можно найти. — В его голосе не было осуждения. Просто факт.
Надя кивнула.
— Хорошо.
— И ещё. — Руслан сел рядом. — Я хочу сказать тебе кое-что. Я действительно не понимал. Не потому что не хотел — просто не видел. Я привык думать, что ты дома — значит, всё в порядке. Это было неправильно.
Надя смотрела на него.
— Да, — сказала она. — Неправильно.
— Я понял это в пятницу. Когда сидел с ними два с половиной часа и не мог нормально ни позвонить, ни подумать, ни просто посидеть спокойно.
— А у меня было так каждый день по пять-шесть часов.
— Я знаю. — Он помолчал. — Прости.
Это слово он сказал просто — без лишнего веса и без пафоса. Просто сказал. И Надя почувствовала, что именно так оно и должно было прозвучать.
— Ладно, — ответила она.
Не «всё хорошо» и не «забудем». Просто — ладно. Двигаемся дальше.
***
Маша позвонила Наде через несколько дней сама. Не по делу — просто так. Поговорили немного: про девочек, про погоду, про то, что февраль наконец-то перевалил за середину и скоро станет светлее.
В конце Маша сказала:
— Надь, я не думала, что мешаю тебе работать. Ну, правда не думала. Я думала — ты дома, у тебя свободно.
— Я понимаю, — ответила Надя.
— Руслан объяснил. Долго объяснял. — Маша засмеялась — немного смущённо. — Я в общем... Спасибо, что терпела столько. И что не терпела в конце.
Надя тоже засмеялась. Тихо.
— Будем считать, что разобрались.
После этого разговора она закрыла ноутбук ровно в шесть вечера. Первый раз за весь февраль — точно в срок, без переносов, без ночной работы. Просто встала, потянулась и вышла на кухню.
Руслан стоял у окна — февральский вечер за стеклом был синим и тихим, первые фонари уже горели.
— Закончила? — спросил он.
— Закончила.
Они стояли рядом и смотрели на улицу. Снег лежал спокойно — февральский, плотный. Скоро март. Скоро станет светлее.
Надя подумала о том, что иногда самые важные вещи не говорятся громко и не решаются одним разговором. Они решаются маленькими шагами — закрытой дверью, двумя с половиной часами на диване с детьми, одним звонком от свекрови, одним простым словом «прости».
И тем, что после всего этого просто стоишь рядом — и между вами нет ничего лишнего.
Надя думала, что история закончилась. Но именно тогда, когда она перестала ждать, всё началось по-настоящему — и один неожиданный звонок перевернул не только её жизнь, но и всё, во что она только успела поверить...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...