В тот вечер в квартире на восемнадцатом этаже пахло дорогим парфюмом и предвкушением триумфа. Андрей стоял перед зеркалом, поправляя галстук. Его движения были резкими, уверенными — движениями человека, который наконец-то «взял свое».
Первая по-настоящему большая зарплата, бонусы по итогам закрытого проекта и приглашение на закрытый корпоратив в лучший ресторан города превратили его из скромного инженера в «перспективного топ-менеджера». По крайней мере, он так себя чувствовал.
Марина вышла из спальни в своем любимом синем платье. Она купила его три года назад на их годовщину. Скромное, приталенное, оно подчеркивало ее природную грацию, но на фоне современных трендов выглядело... просто.
— Ты готова? — Андрей обернулся и замер. Его брови поползли вверх. — Ты... ты в этом собираешься идти?
— А что не так? — Марина коснулась ткани. — Тебе же всегда нравился этот цвет.
Андрей шумно выдохнул, бросив на тумбочку золотые часы — подарок самому себе.
— Марина, пойми ты наконец. Там будут другие люди. Жены моих коллег одеваются в бутиках, у них прически, у них лоск. А ты? От тебя до сих пор пахнет пирогами, даже когда ты выливаешь на себя флакон духов.
Марина застыла. Слова ударили под дых, выбивая воздух.
— Пирогами? Но ты же вчера просил испечь с капустой, сказал, что это вкус детства...
— Вот именно! — перебил он, размахивая руками. — Детства! Но я вырос из этих коротких штанишек. Я теперь на другом уровне. А ты... Ты застряла в своем уютном мирке с закрутками, вязанием и тихими разговорами. Знаешь, что мне сказал шеф? «Андрей, имидж — это всё». А ты в этот имидж не вписываешься. Ты тянешь меня на дно, Маша. В это болото простоты.
Он подошел к ней вплотную, и Марина увидела в его глазах чужое, холодное отражение.
— Давай начистоту, — его голос стал звенящим, как сталь. — Мы из разных миров. Теперь — точно. Я стремлюсь к вершинам, а тебе достаточно коврика у двери и субботнего рынка. Мне нужно соответствовать статусу. И жена должна быть статусной.
В комнате повисла тишина, такая тяжелая, что, казалось, ее можно резать ножом. Марина смотрела на мужа — человека, с которым они делили одну сосиску в студенческом общежитии, с которым копили на первый пылесос и по очереди болели гриппом, укрываясь одним одеялом.
— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она.
— Я не думаю, я констатирую факт. Извини, на корпоратив я поеду один. Скажу, что ты приболела. Так будет лучше для моей карьеры.
Андрей подхватил пиджак, обдал ее волной холодного высокомерия и вышел, громко хлопнув дверью.
Марина осталась стоять посреди сияющей гостиной. Она не плакала. Внутри было странное чувство — как будто в старом надежном доме внезапно рухнула несущая стена. Она посмотрела на свои руки — на них не было дорогого маникюра, зато они помнили, как гладили его рубашки до рассвета, чтобы он выглядел идеально на каждом собеседовании.
Она не стала устраивать сцен. Не звонила подругам. Она просто прошла в спальню и достала из-под кровати старый чемодан. Тот самый, с которым десять лет назад приехала покорять город вместе с Андреем.
Вещей оказалось немного. Только самое личное. То, что принадлежало ей, а не их «статусному» настоящему. Она сняла с пальца кольцо — тоненькое золото, купленное на его первую подработку. Положила его на пустую тумбочку.
Через час квартира опустела. Марина вызвала такси до вокзала. У нее был домик в деревне, оставшийся от бабушки — там сейчас цвела сирень, и никто не считал запах домашнего уюта признаком «дна».
Андрей вернулся с корпоратива в три часа ночи. Алкоголь приятно шумел в голове, в ушах всё еще звучали комплименты босса о его «блестящем чутье на цифры», а в кармане пиджака лежала визитка эффектной блондинки из отдела маркетинга. Он чувствовал себя победителем, львом, который наконец-то сбросил старую кожу.
В квартире было темно и непривычно прохладно. Андрей небрежно бросил туфли в прихожей — одна из них отлетела к зеркалу. Обычно Марина сразу же убирала обувь, протирая подошвы тряпкой, смоченной в специальном составе, чтобы кожа не портилась. Но сейчас в коридоре царил беспорядок, который его лишь позабавил.
— Маш, принеси минералки! — крикнул он, на ходу расстегивая рубашку.
Тишина. Он зашел в спальню, ожидая увидеть надутую жену под одеялом, готовую к долгому выяснению отношений. Но кровать была заправлена идеально — так, как она сделала это еще утром. На подушке не было вмятины. На прикроватной тумбочке, рядом с его любимым увлажнителем воздуха, сиротливо поблескивало золотое кольцо.
Андрей усмехнулся.
— Демонстративный уход? Ну-ну. Посмотрим, на сколько тебя хватит, дорогая. К маме поехала? Или к подружке своей, Светке, жаловаться на «тирана»?
Он не чувствовал тревоги. Напротив, в груди росло чувство освобождения. Теперь никто не будет ворчать, что он слишком много работает. Никто не будет предлагать «посидеть по-семейному» за чаем, когда ему хочется изучать котировки или просто смотреть пафосные интервью с бизнес-гуру. Он открыл шкаф, чтобы достать домашнюю футболку, и замер.
Половина шкафа была пуста. Исчезли её платья, её любимый старый свитер, который он вечно просил выбросить, исчез даже запах её лавандового саше. Она забрала всё.
— Ну и скатертью дорога, — пробормотал Андрей, заваливаясь в постель прямо в брюках. — Сама приползешь через неделю, когда деньги закончатся.
Пробуждение было тяжелым. Голова гудела, во рту пересохло. Андрей нащупал рукой тумбочку, ожидая найти там стакан воды с лимоном — неизменный утренний ритуал Марины, который помогал ему «запустить организм». Но там была лишь пыль, которая в лучах утреннего солнца казалась особенно заметной.
Он побрел на кухню. Кухня, предмет его гордости с итальянскими фасадами и встроенной техникой, выглядела как декорация к фильму о заброшенном городе. Никаких запахов. Никаких блинчиков. Даже кофейный автомат выдал ошибку — закончилась вода, а фильтр требовал очистки.
— Черт, как эта штука моется? — прошипел он, тыкая в сенсорную панель.
Оказалось, что Марина не просто «варила кофе». Она следила за уровнем жесткости воды, заказывала зерна определенной обжарки у частного поставщика и каждое утро промывала систему. Без неё это чудо техники превратилось в бесполезный кусок пластика и металла.
Андрей решил обойтись без кофе и заглянул в холодильник. Там было пусто. Точнее, там стояли контейнеры, но в них обнаружились лишь остатки вчерашнего салата, который уже потерял вид. Обычно в субботу утром Марина ехала на фермерский рынок за парным мясом, свежим творогом и зеленью. Он всегда ворчал: «Зачем тебе эта деревня, купи в супермаркете под домом!».
Теперь супермаркет был в его распоряжении.
Он оделся — пришлось самому выбирать носки, и, к его раздражению, они все оказались непарными. Куда она их прятала? Или он просто никогда не замечал, что она каждое утро аккуратно раскладывала его вещи комплектами?
В магазине Андрей чувствовал себя как инопланетянин. Он привык, что еда — это то, что появляется на тарелке красивым и горячим. Оказалось, что выбор продуктов требует времени и... знаний. Он купил упаковку готовых пельменей, дорогую нарезку и какой-то салат в пластиковом боксе.
Вернувшись домой, он понял, что не знает, как включить индукционную плиту на нужный режим для варки. Инструкция была где-то в недрах шкафов, в которых Марина поддерживала идеальный порядок, понятный только ей. В итоге пельмени слиплись в один несъедобный ком.
— Ничего, — успокаивал он себя, жуя сухую колбасу. — Закажу доставку из ресторана. Я теперь могу себе это позволить. Я — человек другого мира.
Понедельник начался с катастрофы. Андрей обнаружил, что его любимая белая рубашка — та самая, «счастливая», для совещаний — помята. Он попробовал погладить её сам. Современный утюг с кучей функций повел себя агрессивно: одно неловкое движение, и на рукаве красовалось желтоватое пятно.
— Проклятье! — он швырнул утюг в сторону.
В офис он пришел в синей рубашке, которая сидела на нем не так идеально. И тут начались странности. Коллеги, которые раньше восхищались его безупречным видом, начали бросать на него косые взгляды. Оказалось, что его «успешный образ» на 70% состоял из невидимого труда Марины: идеально отпаренных воротничков, чистой обуви, вовремя подшитых пуговиц и даже его свежего лица — Марина заставляла его делать патчи под глаза после тяжелых рабочих марафонов.
Вечером он решил пригласить ту самую блондинку из маркетинга, Кристину, в ресторан. Ему хотелось закрепить свой статус.
Ужин был дорогим. Кристина много говорила о брендах, о новом фитнес-клубе и о том, что мужчины без амбиций — это мусор. Андрей кивал, пытаясь соответствовать. Но в какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему безумно скучно. Кристина не спрашивала, как прошел его день. Она не заметила, что у него дергается глаз от переутомления. Она была... как витрина. Красивая, статусная, но абсолютно холодная.
Когда принесли счет, Андрей слегка вздрогнул. Один ужин стоил столько, сколько Марина тратила на продукты для них двоих на целую неделю. Но он небрежно бросил карту на стол. Статус требует жертв.
Вернувшись домой один (Кристина сослалась на дела, как только поняла, что подарков в первый вечер не будет), Андрей вошел в квартиру и ощутил... пыль. Она была везде. На черных глянцевых поверхностях, на стеклянных полках. Без ежедневной невидимой уборки Марины «элитное жилье» начало стремительно превращаться в холостяцкую берлогу.
Он сел на диван и открыл мессенджер. Зашел в профиль Марины. Никаких слезливых статусов. Никаких фото с разбитым сердцем. Только одна новая фотография: старый деревянный забор, залитый солнечным светом, и огромный букет сирени в простой банке. И подпись: «Дышу полной грудью».
— Дышит она, — зло прошептал Андрей. — Посмотрим, как ты задышишь, когда сапоги порвутся, а купить новые будет не на что.
Он еще не знал, что Марина уехала не просто «плакать в подушку». Она уехала домой. Туда, где её не считали «балластом», и где её умение создавать жизнь из ничего ценилось выше, чем умение выбирать брендовые галстуки.
А в его собственной квартире в ту ночь впервые завыл ветер в вытяжке, напоминая о том, что стены — это еще не дом.
Деревня встретила Марину оглушительной тишиной. После серого, вечно гудящего города этот покой казался почти осязаемым, густым, как парное молоко. Старый бабушкин дом, в котором она не была три года, встретил её запертыми ставнями и заросшим палисадником.
Андрей всегда презирал это место. «Зачем нам эти шесть соток сорняков? — ворчал он. — Комаров кормить? Давай продадим, добавим и возьмем парковочное место в нашем ЖК». Марина тогда отстояла дом. Она просто чувствовала: это её корни. Её «запасной аэродром», где земля не требует статуса, а просто принимает тебя любой — уставшей, заплаканной или, как сейчас, опустошенной.
Она провернула ключ в заржавевшем замке. Дверь поддалась с тяжелым вздохом. Внутри пахло сухими травами, старым деревом и детством. Марина не села плакать на сундук. Она открыла окна, впуская внутрь шальной весенний ветер и аромат цветущей черемухи. Она засучила рукава.
Первую неделю Марина работала до изнеможения. Она белила печь, отмывала окна, вытряхивала тяжелые домотканые половики. Местные соседки поначалу поглядывали с любопытством: «Маринка, никак от мужа сбежала? Видная ж баба, чего в глуши забыла?». Она лишь улыбалась в ответ, вытирая пот со лба.
К концу второй недели дом преобразился. На окнах появились крахмальные занавески, на столе — вышитая скатерть, а в сенях — пучки свежей мяты и чабреца. Марина обнаружила, что её «деревенские» навыки, над которыми так смеялся Андрей, здесь были золотой валютой.
Она знала, как приготовить мазь из окопника, которая снимала боль в суставах у бабы Веры из соседнего дома. Знала, как испечь такой хлеб, что за ним выстраивалась очередь еще до того, как он покидал печь. И, самое главное, она вспомнила, что она — мастерица. Еще до замужества Марина увлекалась художественной росписью по дереву и текстилю, но Андрей считал это «грязным хобби для домохозяек».
— Маш, ну зачем тебе эти краски? Весь стол в пятнах, — говорил он, отодвигая её мольберт, чтобы поставить свой ноутбук. — Займись чем-нибудь полезным, ужин приготовь.
Теперь весь стол был в её распоряжении. Она достала старые кисти.
Тем временем в городе Андрей медленно погружался в хаос.
Прошло две недели. Эйфория от свободы испарилась, оставив после себя раздражение и бытовую беспомощность. Оказалось, что квартира «бизнес-класса» без хозяйской руки превращается в склад мусора невероятно быстро.
Понедельник начался с того, что он проспал. Умная колонка, которую настраивала Марина, почему-то не сработала. Андрей вскочил, бросился в ванную и понял, что у него закончилось всё: зубная паста, пена для бритья и даже чистые полотенца. Оказывается, полотенца сами не стираются и не складываются ровными стопками в шкафу.
Он выудил из корзины для белья вчерашнюю рубашку, попытался освежить её дезодорантом и выскочил из дома.
На работе его ждал сюрприз. Генеральный директор, тот самый, чей статус так пугал Андрея, зашел в отдел.
— Андрей Викторович, что с вами? Вид... помятый. Проблемы дома?
— Нет, что вы, Иван Сергеевич! — Андрей выдавил улыбку. — Просто проект сложный, засиживаюсь допоздна.
— Проекты — это хорошо, — сухо заметил босс. — Но мне нужны люди, которые умеют распределять ресурсы. Если вы не можете организовать собственный быт, как я доверю вам региональное направление?
Андрей похолодел. На это место метил его конкурент, Вадим — человек, чья жена была «идеальной картинкой» и всегда присылала мужу на работу домашние обеды в стильных ланч-боксах. Раньше Марина тоже так делала. Андрей тогда стеснялся, просил её не позорить его этими «баночками». Теперь он готов был отдать половину зарплаты за ту самую домашнюю лапшу с курицей, а не за пластиковый салат из кулинарии, от которого у него уже неделю болел желудок.
Вечером он решил сорваться. Позвонил Кристине из маркетинга.
— Поужинаем? — спросил он нарочито бодро.
— Ой, Андрей, — протянула она в трубку. — Извини, сегодня не могу. Мы с ребятами идем в яхт-клуб. Там закрытая вечеринка. А ты... ты выглядишь каким-то уставшим в последнее время. Отдохни, ладно?
Он услышал в её голосе то, чего боялся больше всего — пренебрежение. Он больше не был «перспективным хищником». Он был просто измотанным мужчиной в несвежей рубашке.
Вернувшись в пустую квартиру, он споткнулся о коробку из-под пиццы, которая валялась в коридоре уже три дня. Запах застоявшегося воздуха ударил в нос. Андрей сел на пол прямо в коридоре. Ему хотелось пить, но в чайнике была накипь, а минералка закончилась.
Он открыл социальные сети и снова нашел страницу Марины. Новое фото.
Она стояла на фоне старой яблони в простом сарафане, босая. В руках — корзина с первыми лесными ягодами. Она улыбалась. Не той дежурной улыбкой, которой улыбалась на его корпоративах, а по-настоящему. Глаза светились.
— Придуривается, — зло подумал он. — Назло мне выкладывает. Деревня, навоз, комары... Чему там радоваться?
Он зашел в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Под глазами залегли темные круги. Кожа стала серой. Без «диеты Марины», без её витаминных смузи и вечерних прогулок перед соном, его организм начал давать сбои.
В ту ночь у него сильно прихватило бок. Андрей метался по кровати, не зная, где лежат таблетки. Марина всегда хранила их в специальной аптечке, рассортированные по назначению. Он перерыл все ящики, рассыпал какие-то порошки, разбил стеклянную вазу, но так ничего и не нашел.
— Маша... — простонал он в темноту.
Но Маша не пришла. Не положила прохладную руку на лоб, не принесла настой травы, который волшебным образом снимал боль. Он был один в своей «элитной» крепости, которая внезапно стала казаться ему тесной и холодной клеткой.
Прошел месяц. Андрей похудел на пять килограммов, но не от фитнеса, а от стресса и гастрита. На работе проект завалили — он допустил глупую ошибку в расчетах просто потому, что не мог сосредоточиться из-за хронического недосыпа. Босс вызвал его «на ковер».
— Андрей, я разочарован, — Иван Сергеевич крутил в руках дорогую ручку. — Ты стал рассеянным. Твой вид... ты вообще спишь? Мы решили передать управление Вадиму. Ты остаешься на прежней позиции, но без бонусов. Нам нужен драйв, а ты выгорел.
Это был крах. Та самая «вершина», к которой он стремился, оттолкнула его.
Он вышел из офиса в пыльный июньский вечер. Машину заблокировали на парковке, пришлось ехать на метро. Толпа людей, запахи пота, грохот поездов — всё это казалось ему адом. И вдруг он увидел женщину. Она была в синем платье, очень похожем на то, в котором Марина была в их последний вечер. Она смеялась, прижимаясь к плечу простого парня в джинсах. Они выглядели... счастливыми. По-настоящему.
В этот момент в голове Андрея что-то щелкнуло. Он вспомнил слова: «Мы из разных миров».
«Да, — подумал он, — мы действительно из разных миров. Её мир — живой, теплый, наполненный смыслом и заботой. А мой мир — это эта стеклянная коробка, где тебя ценят только пока ты приносишь прибыль и носишь правильный галстук».
Он понял, что его «успех» был построен на её хрупких плечах. Она была его фундаментом, его тихой гаванью, его батарейкой. А он принял это за должное. Он принял золото за медь.
Андрей не поехал домой. Он зашел в первый попавшийся цветочный магазин, купил огромный, нелепый букет роз — таких, какие он раньше считал «статусными». Но, взглянув на них, он поморщился. Розы были красивыми, но бездушными.
Он швырнул их в урну и поехал на рынок. Он купил мешок отборной муки, мед в сотах и пахучее масло. Он не знал, зачем это покупает, просто руки сами тянулись к тому, что напоминало о ней.
Затем он сел в машину и нажал на газ. До деревни было три часа пути. Три часа, за которые он должен был придумать, как вымолить прощение у женщины, которую он предал своим высокомерием.
