На повороте тропы мелькнула вода — тонкая синяя черта, будто чей-то спокойный взгляд среди листвы. Она показалась и скрылась, а впереди тянулся путь к замку Эдо. Небольшая свита двигалась через холмы к храму Хонмондзи. Носильщики молча несли поклажу. Но самая тяжёлая ноша шагала сама — в груди их господина. У пруда Сэндзоку-икэ он остановился. Вода лежала неподвижно, как зеркало без памяти. Камыши перешёптывались. Монах, зайдя по колено, неторопливо омовлял ноги. — Как зовётся это место? — Здесь омыл ноги проповедник Нитирэн. С тех пор — Сэндзоку-икэ. Самурай снял сандалии и вошёл в воду. Холод коснулся ступней — и словно пригасил внутренний жар. Не всякое пламя видно глазу; и не всякий пожар начинается с искры. Этого человека звали Кацү Кайсю. Тот самый, кто однажды удержал столицу от гибели. В Японии его имя известно. За морями — почти не звучит. Он не из тех, чьи судьбы украшены легендой и кровью. За ним не числится блистательная битва, нет романтической гибели под знаменами. Зато е