Если у человека есть семья, есть вторая половинка, значит по идее, он должен быть счастливым. Но в жизни порой случается совсем наоборот. Именно это испытала Даша.
В селе Дубровка все знали: Даша и Клим – пара. С пятого класса вместе: то за руку из школы, то на речку, то за уроками у кого-нибудь дома. Сельская школа маленькая, все на виду.
Односельчане все восхищались этими двумя, потому что в селе не было никого, чтобы так долго дружили и встречались. Бабушки на завалинках уже прикидывали, когда свадьбу играть будут, а матери Клима и Даши в шутку друг другу сватьями называли.
Клим был высокий, светловолосый, с добрыми глазами, которые видели только Дашу. Он был очень симпатичный. О таких обычно говорят:
- Видный парень.
Девчонки вокруг вились, но он их не замечал. Рука его всегда тянулась к Даше, поправить непослушную прядь или смахнуть пылинку с плеча, а то и приобнять. Когда ходили на танцы в клуб, особо шустрые девчонки сам приглашали его танцевать, но Клим проявлял к ним равнодушие.
- Мне ни до кого дела нет, в моем сердце только ты, Даша, - честно признавался он.
А девчонки чего только не вытворяли, чтобы поссорить их.
- Дашка, ты видела, что твой Клим провожал Таньку, вы что с ним расстались, - притворяясь наивной, говорила ей подруга Ленка.
Они уже повзрослели, а девчонки никак не оставляли их в покое. Танька, о которой спрашивала подруга, растрезвонила по селу:
- А мы с Климом ездили на луг собирать землянику. С ним так весело и легко, мы и не заметили, как день пролетел. А Дашку он не любит, любил бы, так не поехал бы со мной за земляникой. Дашка думает, что она у него единственная, а вот и нет…
В адрес Даши много было сказано неприятных слов, до нее доносились эти разговоры, она даже иногда верила и плакала, сомневалась в нем. Как выяснилось, Танька и правда ездила с Климом за земляникой, только все было не так, как она выставила.
Клим поехал с матерью за ягодами, а Танька живет у них в соседях, ее мать узнав, что те собираются ехать на луг, напросилась, заодно и дочку свою взяла.
- Клим, у тебя есть еще место в машине, давай Таньку мою возьмем, - попросила соседка. – Земляника быстро отходит, вот и соберем вдвоем за один раз больше.
Короче, Клим с матерью сделали доброе дело, а Танька всем похвасталась, что ездила с Климом. Но потом все выяснилось. Были иногда у Даши с ним ссоры, потому что много «доброжелателей» вокруг них.
А потом появилась Маринка. Приехала к тётке из города. Наглая, весёлая, с алыми губами и вызывающим взглядом. Она не вилась вокруг Клима - она нападала. Искала компании, где был Клим, смеялась громче всех, старалась быть с ним рядом, дотрагивалась до его руки.
Как-то Даша уехала в соседнюю деревню к бабушке, приболела та, а Маринка воспользовалась отсутствием девушки и после сельской дискотеки попросила парня:
- Клим, проводи меня до дома, темнотища, мимо озера страшно идти.
Там у озера, всё и случилось. Как уж Марина смогла заполучить Клима. Но случилось.
Через месяц Маринка, бледная, но с твёрдым намерением, пришла домой к Климу и заявила при родителях:
- Здравствуйте, а я беременна от вашего сына... Клим, ты что испугался? Забыл что ли...
Мать его была в шоке, отец тоже не мог вымолвить ни слова, а Маринка настаивала.
Село гудело, как растревоженный улей. Вначале все думали, что это слухи, но отец Клима, строгих правил, сказал:
- Женишься на Марине, раз так случилось. Нечего позорить семью.
Клим приходил к Даше, стоял под окном, а она не выходила. В то время ей просто хотелось умереть, хорошо что родные были рядом и поддерживали ее.
Потом она вышла к калитке, лицо опухшее от слёз, но глаза сухие.
- Уходи, Клим. У тебя скоро родится ребенок, а меня забудь.
Свадьба Клима и Марины была скорая и скучная, как осенний дождь. Клим стоял в загсе, не чувствуя земли под ногами. Маринка сияла.
А Даша в тот день закрылась в своей комнате и смотрела в одну точку.
Тем временем свадьбе этой радовался Степан. Он раньше лишь издали бросал на Дашу горячие взгляды. Он пришёл к Даше однажды вечером. Степан, который учился с ней в классе, тихий, коренастый, привыкший к труду, и с сердцем, которое билось только для Даши. Он не говорил много. Просто принёс охапку луговых цветов - ромашек, васильков, колокольчиков и вручил ей.
- Привет, Даш, чаем угостишь? – спросил он.
Даша никогда его и не воспринимала серьезно, ведь у нее был любимый парень. Хотя видела, что он обожает ее давным-давно.
- Привет, могу и угостить, - ответила она пригласила его за стол.
Степа приходил каждый день. Не говорил о любви, не жаловался. Он оказался очень упорным в достижении своих целей. Помогал её матери по хозяйству, чинил калитку, носил воду.
У них даже произошел серьезный разговор, он знал, что Клим все еще в ее сердце.
- Никто другой не сможет занять его место в моем сердце, - откровенно призналась она Степе, не желая обманывать его.
- Даш, моей любви хватит нам на двоих. Я же тебя давно люблю, вот увидишь, ты скоро забудешь его. А я обещаю быть тебе хорошим мужем, обещаю носить тебя на руках… Выходи за меня замуж, ты не пожалеешь.
Мать и родственники, все, как один, были на стороне Степана. И однажды Даша, глядя на его согнутую над забором спину, поняла:
- Рядом со Степой будет спокойно и тихо. Не будет этой боли. Не будет восторга, но и не будет этой черной дыры в груди.
Она ответила согласием, когда он предложил руку и сердце. На свадьбе она улыбалась, а Степан смотрел на неё, как на чудо.
Так и стали жить в Дубровке две молодые семьи. Через улицу друг от друга. В доме Клима, Маринка выбивалась из сил, чтобы стать идеальной женой. Пекла его любимые пироги, гладила рубашки, создавала уют в доме. Она обожала его с восторженной страстью.
Родилась у них дочка со светлыми кудряшками Клима. Маринка сдувала с мужа пылинки, ловила каждый его взгляд, искала в нём хоть искру ответного чувства. Но Клим был вежливым, заботливым, отстранённым. Он работал водителем в совхозе, играл с дочкой, помогал по дому. И тихо гас. Любви в его глазах Маринка так и не увидела. Только долг.
В доме Степана царила чистота и покой. Даша была прекрасной хозяйкой: всё блестело, пахло пирогами и свежестью. Она была добра к Степану, заботлива, внимательна. Он приходил с работы, а у нее уже и ужин готов и убрано в доме. Она интересовалась у мужа:
- Степа, как дела, - и внимательно слушала его.
Но когда он пытался её обнять просто так, нежно, она слегка замирала. Её поцелуи были мягкими, но короткими. Её глаза, такие живые раньше, теперь часто смотрели куда-то вдаль, за окно, на дорогу. Степан всё видел. Он знал, что в её сердце живёт другой. Но он надеялся, что добротой и терпением это место можно будет отвоевать. Он любил её за двоих.
Самым тяжелым для Даши было то, что они с Климом иногда пересекались случайно.
Эти случайные встречи были пыткой и блаженством. У сельмага, у колодца, на каком-то празднике. Их взгляды находили друг друга мгновенно, цеплялись, и на секунду мир переставал существовать. Ни слова не говоря, они успевали сказать всё. «Я помню». «Мне больно». «Я всё ещё люблю». Потом Клим опускал глаза, делая вид, что поправляет что-то у дочки. Даша резко поворачивалась и начинала о чем-то оживлённо говорить со Степаном. А в груди у обоих саднило и ныло, как незаживающая рана. Оба понимали, что творится у каждого на душе.
Однажды осенью, когда листья уже пожелтели, их застал дождь у старой заброшенной мельницы на краю села. Они оба спрятались под один навес, Даша возвращалась от тётки, Клим шёл с дежурства. Оказались вдвоём в замкнутом пространстве, пахнущем сырой древесиной и дождём.
Молчание повисло тяжёлое.
- Как жизнь, Даш? - наконец тихо спросил Клим, не глядя на неё.
- Как у всех... Степан… он хороший муж, очень хороший, - сказала она, и голос дрогнул.
- Я знаю, вижу, - Клим протёр ладонью влажное лицо. - Маринка… Она тоже старается…
Даша сжала губы, чтобы не заплакать. Капли дождя стекали по её щекам, как слезы.
- Скажи, зачем ты тогда… - начала она шёпотом, но не закончила.
Сама знала зачем. Иначе он не мог. Долг. Давление родителей.
- Прости, - вырвалось у него, и это слово прозвучало как стон.
Дождь стих так же внезапно, как начался. В просвете туч брызнуло холодное солнце.
- Ладно, надо идти, нам нельзя… - сказала Даша, собрав все силы. Не ему, а себе. - У нас семьи, дети.
- Да, - просто сказал Клим.
Они вышли из-под навеса и направились в разные стороны, не обернувшись. Так они и жили. Четыре человека в двух домах. Двое: Маринка и Степан - любили беззаветно, но тщетно. Их любовь была как яркий, но одинокий фонарь в поле, светит, но никого не согревает, кроме того, кто его несёт.
Двое других: Клим и Даша были любимы, но несли в себе тихую, вечную грусть по упущенному. Их сердца принадлежали прошлому, а долг - настоящему.
Счастливы ли они? Наверное, нет. Но и несчастными назвать их было нельзя. В их жизни было тепло домашнего очага, которое Степан и Маринка поддерживали из последних сил. Были детский смех и помощь родителей, общение с соседями. Были первые морозы и запах спелых яблок. Была жизнь - не такая, как мечталось, но всё же жизнь.
А любовь Клима и Даши так и осталась там, на берегу реки, в школьных тетрадках и в коротких взглядах, украденных у судьбы. Она не умерла, но и не жила. Она просто была. Тихой, щемящей памятью их общей, раздвоенной навсегда судьбы. И, возможно, в этой вечной, невозможной тоске было своё, горькое, предназначение - напоминание о том, что любовь, даже потерянная, навсегда оставляет след в душе.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».