У каждого петербургского адреса — своя судьба. Но иногда за сухими
строчками «здесь жил» и «здесь служил» встаёт такая человеческая
история, что мороз по коже.
Сегодня я приглашаю вас на прогулку по следам человека, чьё имя носит одна из длинных улиц Невского района. Его жизнь была отдана не городской суете, а ледяному безмолвию Арктики.
Предлагаю рассмотреть старинные фотографии. На них — кадры из жизни Георгия Яковлевича Седова.
Петербургский старт
Представьте себе 1901 год. В Северную столицу приезжает молодой человек с хутора Кривая Коса, что в Донецкой области. Сын рыбака, он успел до этого получить диплом штурмана дальнего плавания и поработать шкипером.
Но в его послужном списке была одна история, о которой стоит рассказать особо.
Как-то владелец судна приказал Седову посадить корабль на мель — ради
страховки.
Дело обычное для нечистых на руку коммерсантов, но молодой шкипер отказался наотрез. За честность он остался без работы, зато
сохранил имя, с которым можно было идти дальше.
И он пошёл — в Петербург, поступать на военную службу.
Здесь, в столице, Георгий экстерном сдал экзамены за полный курс Морского
кадетского корпуса и был произведён в поручики по адмиралтейству.
Что значило для выходца из простой семьи добиться этого в столице империи?
Позже в энциклопедиях напишут:
в отличие от подавляющего большинства, он не отличался знатным происхождением, а в жизни своей добился всего собственными усилиями.
В этих начинаниях Седова особенно поддерживал контр-адмирал Александр Кириллович Дриженко. Он немало способствовал карьере молодого офицера, хотя и сослуживцы, и начальство часто воспринимали его протеже как «выскочку».
Думаю, именно это упорство и умение держать удар потом годами позволяли ему штурмовать льды.
Весной 1902 года Седова зачислили на службу в Главное гидрографическое
управление.
Оно располагалось в самом сердце Петербурга — в здании Адмиралтейства.
Я часто прохожу мимо и всякий раз ловлю себя на мысли: вот по этой брусчатке он шёл на службу, поднимался по парадной лестнице, где решались судьбы русских географических открытий.
Вчерашний мальчишка с Азовского моря, без гроша за душой, но с репутацией человека, которого нельзя купить, — и вдруг в эпицентре имперской мощи...
Любовь в тени Адмиралтейства
А в июле 1910 года здесь же, в правом крыле здания, выходящем на
Дворцовую площадь, произошло важнейшее событие в личной жизни
исследователя.
В церкви во имя святителя Спиридона Тримифунтского — её называли Адмиралтейским собором — Георгий Седов венчался с Верой
Валерьяновной Май-Маевской. Всякий раз, глядя на этих людей, думаю: какая же это была удивительная пара и как трагично сложилась их судьба...
Вот она, петербургская история чистой воды: морской офицер, служащий в
Гидрографическом управлении, венчается в храме при том же управлении.
Вся его столичная жизнь замыкалась в этом величественном здании с
золотым шпилем — работа, молитва, семья...
Какие у Веры Валерьяновны трогательные глаза! Она словно чувствовала, что недолго продлится их счастье, что Северный полюс, к которому рвался её Георгий, окажется сильнее любви.
В сторону полюса
Идея достичь Северного полюса захватила Седова ещё в молодости, после книг Нансена. Он переживал, что честь покорения полюса может достаться
норвежцу Амундсену, и мечтал водрузить там русский флаг. К тому же в
1913 году исполнялось 300 лет Дому Романовых — какой подарок государю!
Правительство идею поддержало, но комиссия Главного гидрографического управления план Седова отвергла.
Причина? Неподготовленность, спешка. Но Седов был упрям. Он занялся сбором частных пожертвований, и сам Николай II внёс 10 тысяч рублей. Исследователь, объявляя сбор средств на экспедицию, говорил:
Русский народ должен принести на это национальное, святое дело небольшие деньги, а я приношу свою жизнь.
14 (27) августа 1912 года из Архангельска вышла шхуна «Святой великомученик Фока». На самом деле это было старое, видавшее виды судно 1870 года постройки — с течью и слабой машиной.
Уголь взяли всего на 25 дней хода,провиант оказался гнилым, а из 60 собак только половина были ездовыми. Остальных просто наловили на улицах Архангельска. Команда, понимая, чем это грозит, массово увольнялась перед самым отплытием.
Последнее письмо
Дальше были две зимовки, цинга, болезни. 2 февраля 1914 года, находясь в бухте Тихой на острове Гукера, уже тяжело больной Седов написал жене письмо.
Комментарий к фото - После выхода из Архангельска Г. Я. Седов переименовал «Святого великомученика Фоку» в «Михаила Суворина» в честь одного из главных спонсоров всего мероприятия.
Снимал видимо Николай Васильевич Пинегин (фотограф экспедиции).
Это письмо оказалось последним. Я перечитываю эти строки и каждый раз ком подступает к горлу:
«Дорогая, милая Веруся! Уходя на полюс, ничего тебе не пишу, так как лучшим письмом моим будут тебе служить мои дневники. Крепко тебя обнимаю и нежно целую. В случае моей смерти хлопочи пенсию себе в Морском ведомстве...»
Он словно прощался. И в тот же день, несмотря на болезнь, отправился с
двумя матросами к полюсу на собачьих упряжках.
Через 18 дней, 20 февраля (5 марта по новому стилю) 1914 года, Георгий Седов скончался у острова Рудольфа, который отстоит от Северного полюса на целых 900 километров.
Матросы похоронили своего капитана на мысе Аук, и из последних сил вернулись на «Михаил Суворин». Точное место погребения Седова оставалось неизвестным. Летом 1937 года полярники с полярной станции на острове Рудольфа обнаружили на мысе Аук лишь остатки меховой малицы (одежды из оленьей шкуры), обломки лыж и древко флага.
Одна из собак, по кличке Фрам, не захотела покидать могилу хозяина. Матросы оставили ей еду, надеясь, что она догонит их, но Фрам так и не
вернулась... Как гласит предание, она легла на снег рядом с тем, кого
считала своим человеком.
Петербург помнит
Сегодня имя Седова в Петербурге носят улица и школьный музей.
Улица Седова в Невском районе получила своё имя в августе 1940 года. Тогда главную улицу этих мест — Большую Щемиловку — переименовали в честь полярного исследователя. Позже, в 1956 и 1976 годах, улицу расширили, включив в неё Екатерининскую, Агафоновскую, Экипажную улицы и Новую дорогу.
Теперь это одна из длинных улиц города — она тянется от Глухоозерского шоссе до проспекта Александровской Фермы.
В доме 66 по этой улице, в средней школе, уже много лет работает
Музей имени Г.Я. Седова. В фондах музея — личные вещи полярников, уникальные макеты судов, геологические находки.
Считается, что черты Седова — его упорство и трагическая судьба — отразились в образе капитана Татаринова из знаменитого романа Вениамина Каверина «Два капитана». Каверин потратил на роман "Два капитана"шесть лет (1938-1944) и закончил его как раз перед Победой. Сразу после выхода книги его засыпали вопросами о реальности героев книги.
Сам писатель признавался, что собирал своего героя из нескольких прототипов. Он говорил, что, например, образ Татаринова навеян чтением книг об экспедициях Георгия Брусилова, Владимира Русанова и Георгия Седова.
Все исследователи северных морей близки своим жизненным путем герою книги Каверина. Они все отдали свою жизнь за исследование русского севера.
Главный герой этого произведения, Саня, размышляет о судьбе Татаринова следующим образом:
Как будто не он, а я был этот мальчик, родившийся в бедной рыбачьей
семье на берегу Азовского моря. Как будто не он, а я в юности ходил
матросом на нефтеналивных судах между Батумом и Новороссийском. Как
будто не он, а я выдержал экзамен на „морского прапорщика“ и потом
служил в Гидрографическом управлении, с гордым равнодушием перенося
высокомерное непризнание офицерств.
В Музее Арктики и Антарктики хранится флагшток, который нашли на мысе Аук острова Рудольфа.
Несостоявшийся полюс
Можно ли считать экспедицию Седова успешной?
Если говорить о главной цели — Северном полюсе — то нет. Слишком поспешная подготовка, слишком рискованный план. Но если говорить о научных результатах — экспедиция сделала многое: уточнены карты побережья Новой Земли, проведены геологические и магнитные наблюдения, описаны новые земли.
Зачем я написала эту статью?
Наверное, затем, что за каждым именем на городской табличке — живой человек.
Со своей любовью, своим упрямством, своей трагедией. Мы ходим по улице Седова в Санкт-Петербурге, спешим по делам, и редко задумываемся: а кем он был, тот, чьё имя стало просто адресом в навигаторе?
А он был просто человеком, который очень любил свою Веру и очень хотел, чтобы Россия первой дошла до полюса. И пусть не дошёл, пусть ошибался и спешил — но разве не в этом и есть жизнь: пробовать, даже если не хватит сил?
Подписывайтесь на канал Прогулки с современником по Санкт-Петербургу, чтобы не пропустить лучшие маршруты и события Петербурга!