– Переделай, – Галина Борисовна бросила мне папку через весь стол. Три листа веером разлетелись по полу.
Я работала в отделе закупок строительной компании «Гранит» четвёртый год. Менеджер по снабжению. Оклад – сорок две тысячи.
А Галина Борисовна – начальница отдела. Семьдесят восемь тысяч плюс квартальная премия. И вот эти семьдесят восемь тысяч она отрабатывала в основном моими руками.
Я подняла листы. Спецификация на арматуру для объекта на Ленинградской. Я составляла её два дня, сверяла с проектной документацией, обзвонила четырёх поставщиков, нашла цену на двенадцать процентов ниже прошлогодней. А Галина Борисовна даже не открыла файл.
– Что не так? – спросила я.
– Всё не так. Шрифт кривой, таблица съехала. Переделай к утру.
Шрифт был ровный. Таблица стояла на месте. Но я кивнула и села переделывать. Потому что так было проще. Потому что четыре года назад я решила, что терпение – это профессионализм. И четыре года ошибалась.
На самом деле всё начиналось мягко. Первые полгода Галина Борисовна была почти нормальной. Давала задания, проверяла, хвалила. А потом ушла в декрет Света – второй менеджер нашего отдела. Нас осталось двое: я и Галина Борисовна. Нового человека обещали найти, но так и не нашли. Зачем, если Лена справляется?
Лена – это я. Лена справляется. Лена вывозит. Лена и за Свету поработает, и за Галину Борисовну заодно.
За четыре года я составила больше трёхсот спецификаций. Провела переговоры с шестнадцатью поставщиками. Оформила восемьдесят четыре договора. Вела всю входящую документацию по закупкам. Контролировала сроки поставок на девяти объектах одновременно. А ещё делала ежемесячные отчёты для руководства – те самые, которые Галина Борисовна подписывала своим именем и носила директору.
Она приходила к десяти. Я – к восьми. Она уходила в пять. Я – в семь, иногда в восемь. Суббота через раз – тоже моя. А зарплата – одна. Сорок две тысячи. Ни разу за четыре года не поднимали.
Я дважды просила повышение. Первый раз Галина Борисовна сказала: «Лена, сейчас не время. Компания на оптимизации». Второй раз – «Ты ещё недостаточно самостоятельная. Учись». Я работала за двоих и была недостаточно самостоятельная. Смешно.
А потом был случай с поставщиком «Металлснаб». Я нашла их сама. Встретилась с менеджером. Договорилась о скидке – семнадцать процентов при объёме от двадцати тонн. Для нашей компании это экономия в четыреста с лишним тысяч за квартал. Я подготовила коммерческое предложение, согласовала логистику, прописала график поставок. Галина Борисовна приехала на подписание. Пожала руку директору «Металлснаба». Улыбнулась. Сказала: «Рада, что мы нашли общий язык. Я давно присматривалась к вашей компании».
Она. Присматривалась. Она даже не знала, в каком городе у них склад.
На планёрке директор похвалил «отдел закупок за отличную работу с «Металлснабом». Галина Борисовна кивала. Моё имя не прозвучало ни разу.
Пальцы сжали ручку. Суставы побелели. Но я промолчала. Опять.
Потом случилось хуже. Галина Борисовна начала ставить мне задачи в пятницу вечером. В семнадцать пятьдесят, за десять минут до конца рабочего дня. «Лена, к понедельнику мне нужен полный анализ поставщиков кирпича. С ценами, сроками, логистикой. В таблице. И чтоб красиво – для директора».
Кирпич. Двенадцать поставщиков. Три региона. У меня суббота была занята – обещала маме помочь с ремонтом, мы плитку клали в ванной. Но я открыла ноутбук в субботу утром и работала до вечера. А в воскресенье доделывала.
Когда в понедельник положила таблицу на стол Галине Борисовне, она скользнула взглядом по первому листу.
– Ладно, оставь. Посмотрю потом.
Потом – это через три дня. Когда директор спросил про анализ, Галина Борисовна переслала мой файл, не меняя даже имя документа. Там внизу стояло «Кузнецова_Е.В._анализ_поставщики». Но директор не из тех, кто смотрит на имя файла.
В тот вечер я сидела дома, на кухне. Муж Коля положил передо мной тарелку с ужином и сел напротив.
– Лен, ты третью субботу подряд работаешь.
– Надо.
– Кому надо? Тебе?
Я не ответила. Потому что ответ был неприятный. Не мне. Галине Борисовне.
Следующий удар прилетел в марте. На объект «Берёзовая роща» не пришла партия утеплителя. Двести кубов. Стройка встала. Прораб звонил, кричал. Директор вызвал нас обеих.
Я зашла в кабинет, Галина Борисовна уже сидела напротив Сергея Андреевича. И первое, что она сказала:
– Сергей Андреевич, я поручала Кузнецовой проконтролировать эту поставку. К сожалению, она не отследила сроки.
Я замерла в дверях. Не отследила. Я. А ведь Галина Борисовна сама позвонила поставщику и перенесла дату, потому что «ещё не подписаны все документы». Я об этом узнала случайно – увидела письмо в общей почте.
– Это не совсем так, – сказала я. – Сроки сдвинула Галина Борисовна.
Она повернулась ко мне. Глаза стеклянные. Улыбка каменная.
– Лена, не надо перекладывать ответственность. Мы же взрослые люди.
Директор посмотрел на меня, потом на неё. И сказал:
– Разберитесь между собой. Чтоб утеплитель был через три дня.
Утеплитель нашла я. За полтора дня. Обзвонила семерых поставщиков, нашла нужный объём в Рязани, договорилась о срочной доставке. Галина Борисовна тем временем два дня была на «выездном совещании» – я видела в её инстаграме фотографию из торгового центра с подписью «Перезагрузка».
Перезагрузка. А я в это время сидела на телефоне с рязанским складом и выбивала машину на субботу.
Это всё копилось. Четыре года. Как вода за плотиной. Мелкие вещи, которые по отдельности ерунда. А вместе – системное использование.
Я считала однажды. Примерно прикинула, сколько работы я делаю за неё. Получилось – часов пятнадцать в неделю. Её работы, не своей. Пятнадцать часов в неделю – шестьдесят в месяц. Семьсот двадцать часов в год. Четыре года – почти три тысячи часов. Три тысячи часов неоплаченного труда.
А настоящая последняя капля случилась в мае. Галина Борисовна заболела. Ну как заболела – позвонила в понедельник, голос бодрый, сказала, что на больничном, будет через неделю. Я осталась одна на весь отдел. Четыре объекта в активной стройке, два тендера, годовой договор с «Металлснабом» на пролонгации.
Я справилась. Все семь дней. Ни один объект не встал. Тендеры подготовила. Договор продлила. Директор лично зашёл в наш кабинет в пятницу, когда Галина Борисовна ещё не вышла.
– Лена, спасибо. Ты молодец. Отдел не просел.
Я кивнула. Подумала – может, теперь заметят.
В понедельник вернулась Галина Борисовна. Загорелая. В новых серьгах. И первое, что она сделала – вызвала меня.
– Лена, я посмотрела, что ты тут натворила за неделю. В тендерной заявке на «Южный» ошибка в третьем приложении. Дата стоит старая.
Дата. Старая. В третьем приложении. Из семидесяти страниц документации, которую я одна подготовила за семь дней – она нашла одну дату. И это первое, что сказала.
Не «спасибо». Не «ты справилась». Не «молодец». Одна. Старая. Дата.
Горло сжалось. Я вышла в коридор, зашла в туалет, закрыла кабинку. Стояла минуту, прижав ладони к стене. Стена была холодная. Пальцы горячие. Контраст был такой, что я на секунду забыла, где нахожусь.
А потом я тут же вспомнила.
И тем вечером написала письмо. Не Галине Борисовне. Директору.
Я писала его два дня. Спокойно. Без эмоций. Как спецификацию на арматуру – только вместо марок стали были факты.
Первый абзац – моя должность, мой оклад, мои формальные обязанности по договору. Второй – мои фактические обязанности за четыре года. С конкретикой. Триста спецификаций. Восемьдесят четыре договора. Шестнадцать поставщиков. Девять объектов одновременно. Ежемесячные отчёты, которые Галина Борисовна подписывала своим именем.
Третий абзац – неделя, когда она была на «больничном». Я написала, что справилась одна. Что ни один объект не встал. И что это – лучшее доказательство того, кто на самом деле тянет отдел.
Четвёртый абзац – главный. Я написала, что ухожу. Что нашла место в компании «СтройАльянс» на должность ведущего менеджера по закупкам. Оклад – шестьдесят пять тысяч. Но не просто ухожу. Я написала: «Считаю необходимым предупредить, что после моего ухода Галина Борисовна столкнётся с объёмом работы, к которому она не готова. За четыре года она передала мне большую часть своих функций. Ключевые поставщики работают со мной лично. Тендерную документацию она не оформляла ни разу. Ежемесячные отчёты составляла я – могу приложить файлы с моего компьютера, где указан автор документа. Прошу учесть это при планировании переходного периода».
И пятый абзац – самый спорный. Я приложила к письму таблицу. Простую, в две колонки. Слева – обязанности из должностной инструкции Галины Борисовны. Справа – кто их выполнял фактически. Из четырнадцати пунктов одиннадцать делала я.
Отправила в воскресенье вечером. В понедельник утром пришла на работу как обычно, к восьми. Галина Борисовна появилась к десяти. Ничего не знала.
А в одиннадцать позвонил Сергей Андреевич. Попросил зайти. Обеих.
Разговор был короткий. Директор не кричал. Он задавал вопросы. Конкретные. Галине Борисовне.
– Галина Борисовна, кто ведёт переговоры с «Металлснабом»?
– Я контролирую процесс.
– Кто конкретно разговаривает с их менеджером Игорем Васильевичем?
Она запнулась. Она не знала, что менеджера зовут Игорь Васильевич. Четыре года работы с крупнейшим поставщиком – и она не знала его имени.
– Лена, – сказала она. – Лена общается. Но под моим руководством.
– Кто готовит тендерную документацию?
– Я ставлю задачу, Лена оформляет.
– Оформляет? – директор поднял стопку бумаг. – Я попросил сисадмина проверить. Все файлы созданы с рабочей станции Кузнецовой. Время создания – ваши больничные, отгулы и «выездные совещания».
Галина Борисовна молчала. На виске билась жилка.
Директор повернулся ко мне.
– Лена, я готов обсудить условия, чтобы вы остались.
И вот тут я сделала то, за что потом половина знакомых назвала меня молодцом, а половина – стервой.
Я сказала: «Сергей Андреевич, я останусь. Но у меня три условия. Первое – оклад семьдесят тысяч. Второе – должность ведущего менеджера. Третье – Галина Борисовна с завтрашнего дня сама ведёт всю входящую документацию, тендеры и отчёты. Я берусь за поставщиков и договоры. Каждый делает свою работу. Или я ухожу в «СтройАльянс», и через неделю вы увидите, как выглядит ваш отдел закупок без меня».
Я сказала это при ней. Глядя ей в глаза.
Галина Борисовна побелела. Губы сжались в полоску. Она не сказала ни слова. Встала и вышла.
Директор помолчал. Потом кивнул.
– Хорошо. С первого числа.
Я вышла из кабинета. Коридор был пустой. Свет из окна падал на пол. Я остановилась, прислонилась к стене и выдохнула. Руки не дрожали. Впервые за четыре года – не дрожали.
Вечером рассказала Коле. Он молча поставил передо мной чашку чая – как всегда. Но потом улыбнулся. Первый раз за долгое время – не вымученно, а по-настоящему.
А в среду началось самое интересное. Галина Борисовна села за тендеры. Сама. Впервые за четыре года. Она не знала, какой шаблон использовать. Она не знала, куда загружать документацию на электронной площадке. Она трижды за день подходила к моему столу и спрашивала, где лежат файлы.
Я отвечала вежливо. Показывала папку. Объясняла. Один раз.
Через неделю она задержалась до семи. Через две – до восьми. Ежемесячный отчёт она делала четыре дня. Я раньше укладывалась в полтора.
Она узнала, каково это – работать за двоих. Только теперь за двоих работала она.
Прошло два месяца. Галина Борисовна не уволилась. Но похудела на размер. Под глазами залегли тени. Серьги новые больше не появлялись. Инстаграм она не обновляла уже месяц.
Со мной она не разговаривает. Только по рабочим вопросам, сквозь зубы. Коллегам из соседних отделов рассказывает, что я «подсидела» её. Что написала донос. Что «молодые нынче наглые, никакого уважения к опыту».
А я прихожу к девяти и ухожу в шесть. Делаю свою работу. Только свою. И получаю за неё ровно столько, сколько она стоит.
Знакомые разделились. Подруга Катя сказала: «Молодец, давно надо было». Коллега Марина из бухгалтерии покачала головой: «Лен, ну зачем ты при ней-то? Можно было тихо, через отдел кадров. А ты её при директоре размазала».
Может, и правда можно было мягче. Может, не надо было при ней таблицу показывать, где одиннадцать из четырнадцати – мои. Может, не стоило ставить ультиматум в её присутствии.
Но четыре года. Три тысячи часов неоплаченной работы. Одиннадцать чужих обязанностей на моих плечах. И ни одного «спасибо».
Перегнула я тогда в кабинете у директора? Или правильно сделала?