Предлагаем вам перевод главы [фрагмент] из книги «Chants populaires des afghans» [рус. «Популярные песни афганцев», 1888 г.] французского востоковеда-ираниста и авестолога, лингвиста и переводчика Джеймса Дармстетера [фр. James Darmesteter; годы жизни: 1849–1894]. Сборник состоит из более чем ста песен на пушту с аннотированными французскими переводами. Эта книга содержит больше, чем предполагает её название, поскольку в предисловии он включил подробный анализ фонологии и морфологии пушту, а также очерк афганской литературы.
«Из вышеизложенного следует вывод, что население, говорящее сегодня на афганском языке и известное в совокупности как афганцы, не представляет собой единую этническую группу. Мы должны сделать следующие выводы:
1. Татарский элемент, включая гильзаев и, возможно, фармалов или хатанов [Farmalis/Khatanis];
2. Арабский элемент, который, возможно, и придал некоторым афганским типам тот семитский отпечаток, на который иногда ссылаются, чтобы оправдать свои претензии на еврейское происхождение;
3. Cватский или индуистский элемент [cvati/hindou], этот полностью местный и плохо интегрированный.
Арабское влияние восходит к хиджре; татарское влияние — к одному-двум столетиям до хиджры. Поэтому мы должны вернуться к V веку нашей эры, чтобы найти чистых и неукротимых афганцев, или, по крайней мере, тех, кого отсутствие исторических документов представляет нам как таковых. Эти афганцы, предки, по крайней мере в духовном смысле, всей современной расы, от которых мы получили наш язык, обычаи и часть своей крови, проживают в Сулайманских горах и в горах, которые с юга отделяют Кабульскую долину, другими словами, в Арахосиа [Arachosie] древних, Забулистане [Zabulistan] Средневековья. Возможно ли найти их следы в более древних документах, особенно в классических текстах, поскольку Персия и Индия того периода представляют собой слишком скудные и неясные источники?
Афганцы в трудах классических историков. Вряд ли можно ожидать, что эти горцы будут часто упоминаться или даже четко обозначаться. Они имели слишком мало политического значения: основные исторические события происходили на равнинах и в городах, в нижней долине Этимандра [l’Etymandros]. Тем не менее, возможно, Арриан имел в виду наших горцев, когда в переписи армии Дария в Арбеле [Arbèle] он отнес к числу подчинённых Барсанта [Barsaentès], сатрапа Арахосиа, «арахосов и тех, кого называют горными индейцами».
Эти индийские горцы [вероятно, те же самые, которых [римский историк] Квинт Курций Руф [Quinte-Curce] описывает под именем Паропамис [Parapamisadae], и чью дикую страну Александр, покинув Арахосиа, пересёк, чтобы достичь Индийского Кавказа, то есть Гиндукуша. Название Парапамис, или, точнее, Парапамис, обычно обозначает Индийский Кавказ, который закрывает Кабульскую долину на севере и, следовательно, начинается именно там, где заканчивается собственно Афганистан. Но даже если индийские горцы сатрапа Арахосиа — это горцы Арахосиа, то есть земли, населённой сегодня афганцами, эта чисто локальная идентификация остаётся довольно бесплодной и ничего не говорит нам о преемственности афганского элемента от Александра до наших дней. Вполне естественно, что афганские горы были населены горцами со времён Александра: это не доказывает существование чистых афганцев, пусть даже потомков этих горцев. Нам, по крайней мере, нужна некоторая преемственность в этнических названиях.
Являются ли афганцы [пуштуны] — паштунами Геродота? — Возможно, эта преемственность, как предполагал Лассен [Lassen] с самого начала индийских исследований, задолго до историков Александра Македонского, была дарована нам самим Геродотом. Пактрия [Pactyes] Геродота сохранили бы свое название почти без изменений в современном названии пахтунов [Pakhtuns]. Несомненно, опасно заполнять пробел в двадцать четыре века двумя собственными именами. Вот важный для решения этого вопроса отрывок:
«Дарий, желая узнать точное местоположение устья Инда, организовал морскую экспедицию [Sсylax], которая, отплыв из города Каспатира [Sсylax] и земли пактиев [Pactyes], плыла вниз по реке в направлении восходящего солнца и таким образом достигла моря».
Этот отрывок, рассматриваемый изолированно и без какого-либо внешнего влияния, ясно указывает на регион Кабула: персидская экспедиция, путешествующая вниз по Инду в направлении восходящего солнца, спускается по реке Кабул. Грек Сцилакс считал бы реку Кабул [Kwons], главным притоком Инда; более того, следует помнить, что вся страна называлась «землей семи Индов [семи рек]», и что различные притоки, от которых образовалась великая река, уже были частью Инда. Правда, Каспатир [Kaspatyre] часто отождествляют с Кашмиром, но это отождествление неточное, или же в бассейне Кофеса [Kophès] существовал другой Каспатир. Если река Сейлакс [Seylax] действительно является Кофесом, то земля Пактия будет землей Кабула и соседней страны, и, таким образом, ассимиляция Пактий с пахтунами станет более правдоподобной. Немногие сведения о Пактиях не противоречат этой гипотезе: они одеты в сисирны [sisyrnes], то есть овечьи шкуры; это пашмины [pashmin], которые до сих пор носят афганские горные народы. Геродот называет их индийцами, но говорит, что их обычаи напоминают бактрийские, что возвращает нас к иранскому типу. С другой стороны, название пактиев, хотя и является, по сути, единственной и истинной причиной, предполагающей эту связь, представляет собой серьезную трудность: из двух вариантов произношения названия афганцев, пуштун и пухтун, более ранний пуштунский вариант, пахтун, является более поздним и происходит от первого, паштан, множественное число которого, паштана, дало начало индийскому названию афганцев, патан, так что можно было бы ожидать греческого слова [Пéolves]. Возможно, правда, что сам по себе пуштунский не является первоначальной формой, и мы обязаны, как бы бесплоден ни был этимологический анализ собственных имен в целом, исследовать, какой могла быть его первоначальная форма. Вот грамматические формы этого слова:
Пуштун — «Патан»;
множественное число Паштана — «Патаны»;
женский род Паштана — «Патана».
Афганцы предлагают два объяснения этого названия. По мнению некоторых, пуштун происходит от «пашу», что означает «афганский язык» и означает «тот, кто говорит на пушту»; но само слово «пушту» на самом деле является прилагательным женского рода, используемым в качестве существительного, и означает «афганский», подразумевая слово «язык», «zhaba». По мнению других, оно происходит от названия горы, от которой произошла эта раса, называемой Пушт. Действительно, существует горный хребет, известный под этим названием, в Сулайманском массиве; более того, пушт — это общий термин, очень распространенный в географической ономастике Персии и Афганистана, означающий «гора», буквально «спина, зад»; афганский уменьшительный падеж пушта означает «холм». В этом объяснении пуштунский язык происходит от *pusht- через суффикс *an [ранее *ana] и означает «житель гор, горец», в отличие от жителей равнин, таджиков того времени. Но слово, ставшее *pusht в персидском и афганском языках, в древнем языке — parshti или *parshtu. Если же пушти — это наши афганцы, то следует признать — что *Paxrues — это несовершенная транскрипция *Papotues или, скорее, *Papshtues, и что греческое *kt обозначает экзотический звук *rsht.
После Геродота Пактии [Pactyes et la Pactyène] больше не упоминаются: ни Страбон, ни Плиний их не упоминают. Но Птолемей в своем описании Арахосиа отделяет Арахосиа от Парапамисада, то есть от земли, к югу от которой находятся Пактия, горным хребтом, называемым «Парсуэты» [monts des Parsuètes], и среди четырех племен, упомянутых им в Арахосиа, он называет Парсуэтов [Parsuètes], Папунтов [Пapountai], самыми северными. Разве мы не можем здесь увидеть ожидаемых [Пapotues], да еще и на той самой земле, где мы их ожидали бы? Деформация окончания -es на -rs [Papountai вместо Papotu-ntai] объясняется аналогией с многочисленными родами, чьи имена были эллинизированы до -tai, такими как Powploüras, Éwpitai [в том же абзаце], Bwlitai и др.
Если Paxtues Геродота и Papountai Птолемея действительно являются теми же пуштунами, что и современные пуштуны, это не обязательно означает, что они уже говорили на современном языке во времена Геродота, или что они имеют иранское происхождение. Гильзаи [Ghaljais], арабы, Фармалы и свати [cvatis] забыли турецкий, арабский и пенджабский [?] языки, чтобы выучить афганский, и у нас нет информации о древнем языке, на котором говорили в горах. Возможно, среди этих горных народов нет элементов иранской расы; что они представляют собой аборигенные племена, вытесненные иранской колонизацией; или, наоборот, вновь прибывшие захватчики, такие как жители островов гильзаи и арабы, возможно, остатки тех скифских племен, которые около I века до н. э. основали недолговечное государство к западу от Пенджаба, от которого сохранились лишь нумизматические памятники.
Эту гипотезу вполне можно было бы развить, но без достаточных оснований. Интерес к исследованию лежит в другом, а именно в происхождении их языка. Этот язык — язык, на котором говорят на юго-западе Ирана, в регионе, который греки называли Арахосиа, а персидские эпосы — Забулистан. Изгнанный персами с равнин, покинутый большей частью цивилизованного населения, он остался или нашел убежище в горах: и именно там мы находим его на устах полудиких племен, истинных создателей Забулистана, которые, возможно, когда-то выучили его как иностранный язык и которые теперь возвращают нам язык, на котором говорили в Капишакани [Kâpishakâni] до того, как он был уничтожен Дарием, язык, на котором говорили в Александрии Арахосийской [Кандагар] во времена греческого завоевания: язык, на котором говорил Рустем, сын Зала, царь Забулистана.
Автор перевода: ‘Али Албанви
Литература
- 1. James Darmesteter. Chants populaires des afghans. – Paris. Imprimerie Nationale, 1888–1890. P. 178–184. [Электронный ресурс] Режим доступа: https://archive.org/details/in.gov.ignca.14423, свободный. — Загл. с экрана [дата обращения: 20.02.2026]. — Яз. фран.